Скрытые силы лесхоза

9Рубрика | Отрасли

Текст | Николай АНИЩЕНКО

Отставка главы Рослесхоза Виктора Маслякова стала первым результатом апрельского заседания президиума Госсовета по лесной промышленности с участием президента Владимира Путина.

О том, каково состояние отрасли и какие меры нужны ей помимо кадровых, «БОСС» попросил рассказать члена Комитета Госдумы по промышленной политике, экс-губернатора Вологодской области Вячеслава Позгалева.

«У нас же даже нет сегодня элементарного учета леса. Ни инвентаризации, ни его кадастровой оценки, ни планов лесоустройства, то есть мы не знаем, чем владеем, — перечисляет проблемы собеседник «БОССа». — Мы близ дорог и развитой инфраструктуры лес уже забрали весь, вывезли, и дальше забираться лесозаготовителям становится все сложнее и сложнее. И заготовленный лес обходится все дороже и дороже».

Такая ситуация, по словам Позгалева, приводит даже к тому, что на перерабатывающие предприятия приграничных регионов России после вступления в ВТО стали завозить финские лесоматериалы.

«Для того чтобы получать сырье выгодно, надо создавать инфраструктуру леса. Вся Финляндия пронизана лесными дорогами, поэтому там лес доступен — и себестоимость его заготовки невысока. У нас же, чтобы добыть лес, надо вкладывать огромные деньги, для того чтобы добраться до его запасов», — говорит Позгалев.

По его словам, одна из самых серьезных проблем — нелегальные рубки. Помимо экологического ущерба они приносят потери добросовестным участникам рынка, потому что приводят к демпингу. В ЕС недавно приняли категорическое требование к продавцам леса о наличии сертификата происхождения, поэтому туда «черное» сырье уже не сможет пойти. А вот на внутреннем рынке все гораздо сложнее, признает Позгалев. Хотя и здесь готовится закон о легализации заготовленного леса. Правда, согласия по технологиям для такой процедуры у участников рынка пока нет, признает Позгалев.

«Все понимают важность этой отрасли. Но создается впечатление, что существуют какие-то скрытые, невидимые глазу силы, которые никак не позволяют реализовать все эти благие намерения», — говорит экс-глава одного из самых «лесных» регионов страны.

На Госсовете речь в первую очередь шла о переходе на интенсивную модель лесопользования, взятую за основу, к примеру, в странах Скандинавии. По словам Позгалева, это не только больше рубок при большей ответственности за возобновление лесного покрова, но и более хозяйский подход к использованию добытого сырья.

«Мы с кубометра добытого леса получаем продукции лишь на 60 евро. Финны — на 600 евро. Очевидно, в этой разнице и скрыт весь смысл интенсивного использования леса. Речь идет о повышении эффективности в заготовке, лесопилении, производстве первичных продуктов: мебели, спичек, картона».

И все же наибольшая прибавочная стоимость создается в целлюлозно-бумажной промышленности, говорит депутат. «Именно в целлюлозном производстве происходит полное использование лесного ресурса. Он превращается в бумагу, продукты химической промышленности. А мы у себя в России за более чем 40 лет не построили ни одного современного целлюлозно-бумажного комбината», — констатирует парламентарий.

Позгалев считает, что без строительства нескольких современных ЦБК проблему эффективной переработки не решить. Помочь могли бы те же финны, у которых есть современные технологии. Но им, во-первых, не хватает государственных гарантий, во-вторых, длинных банковских кредитов, а в-третьих, все той же инфраструктуры.