Автобус идет в Гавану

maduroРубрика | Сюжет месяца/Вокруг России

Текст | Сергей ШКЛЮДОВ

В середине апреля в Венесуэле прошли досрочные президентские выборы, которые без лишнего пафоса можно назвать поворотным историческим моментом как для самой страны, давшей миру Боливара и Чавеса, так и для целой группы клиентских режимов, которые существуют во многом на нефтедоллары Каракаса. Нечасто выборы главы государства рискуют привести к дестабилизации целого континента плюс к утрате идеологических ориентиров для международного левого движения.

Как и ожидалось, победу на выборах одержал Николас Мадуро, тень, «брат» и наследник скончавшегося в начале марта президента Уго Чавеса. Однако если до начала избирательной кампании, которая длилась всего десять дней, социологи отдавали ему безоговорочную победу с отрывом в 15–20% голосов (при этом нижняя планка рейтинга была в районе 55–57%) , то окончательные результаты продемонстрировали нам расколотую по классовому признаку страну.

Разница между кандидатами составила всего чуть более 1,5%: кандидат от Единой социалистической партии Венесуэлы Николас Мадуро набрал 50,75% голосов, а его соперник, кандидат от объединенной оппозиции и последняя надежда местного среднего класса, уставшего от перманентной боливарианской революции, Энрике Каприлес — 48,98%. Как доказывает исторический опыт, подобный маленький разрыв является самой благодатной почвой для того, что называется «оранжевая революция». Она и не замедлила случиться.

В оранжевых тонах

Оппозиция не признала результаты выборов, обвинила власти в фальсификациях и использовании административного ресурса и потребовала пересчета 100% бюллетеней. Старая как мир история. Мадуро, уже получивший поздравления от Владимира Путина, согласился на эти требования.

США же приняли сторону Каприлеса, чем подкрепили его в корне неверный образ «парторга из вашингтонского обкома». На самом же деле лидер оппозиции сам «немного чавист», ходит в поклонниках знаменитого президента Лулы и придерживается бразильской модели развития — массовые иностранные инвестиции, приватизация в основных областях экономики под присмотром государства.

Оранжевая революция по-венесуэльски обозначилась столкновениями с полицией, беспорядками, арестом около 300 протестующих и унесла в итоге жизни семи человек, покалечив около двух сотен. Богатые кварталы выходили на «марши кастрюль», фавелы радовались и жгли петарды. Через несколько дней все сошло на нет.

В итоге сторонникам Каприлеса разрешено было провести «гражданский аудит» только 12 000 избирательных урн, что составляет около 46%. Тогда оппозиция приняла решение вообще не участвовать в пересчете и результаты выборов не признавать. Пока шли столкновения и переговоры, в Каракасе под салют с военным парадом прошла инаугурация Николаса Мадуро, на которой присутствовали представители всех латиноамериканских стран (это значит, что континент признал Мадуро), а также президент Ирана и делегация из России.

Почему стала возможна оранжевая вспышка и почему она быстро сошла на нет? Надо отдать должное избирательной системе, построенной Чавесом. Чавес все же был отъявленным популистом, и постоянные референдумы и ссылки на народное мнение — один из основных источников его легитимности.

В итоге выборы в Венесуэле считаются одними из самых прозрачных в мире, что признано даже Соединенными Штатами, и поэтому убедить население в массовых фальсификациях здесь очень затруднительно. Интересен так же другой факт: явка в апреле 2013 года практически не отличается от явки на последних выборах, когда избирали Чавеса (октябрь 2012 года), но при этом кандидат власти просел на 5%, а Каприлес на те же 5% вырос.

А это значит, что после речей Мадуро об Уго Чавесе в виде птички, проклятий в адрес избирателей и зашкаливающего уровня эксплуатации образа покойного команданте около 300 тыс. человек, проголосовавших в октябре за Чавеса, пошли и проголосовали за Каприлеса.

Сын за отца

Чем же так «сын» Уго Чавеса отличается в худшую сторону от своего политического отца, являясь при этом плотью от плоти построенного им режима?

Если Чавес был бедным сельским мальчиком, который приехал в столицу и сделал карьеру (в том числе и политическую) благодаря армии и военному образованию и при этом смог стать средоточием нескольких групп интересов — это и военные, и профсоюзы, и госслужащие, партийная и «нефтяная» бюрократии, то Мадуро потомственный рабочий, профсоюзный деятель во втором поколении, водитель автобуса и человек, представляющий лишь одну группу интересов, при этом своим возвышением обязанный только и исключительно Чавесу. Весьма даровитый министр иностранных дел и опытный переговорщик, но без знания иностранных языков; острый ум, но не подкрепленный высшим образованием. Не только громогласный популист, эксплуатирующий в хвост и в гриву образ бывшего президента и повторяющий в день по 300 раз его имя, но и грамотный политик, сумевший главную свою болевую точку — водитель автобуса — переплавить в свой бренд: «Теперь за рулем «Автобуса прогресса» опытный водитель». Во время последней предвыборной кампании Чавеса Мадуро лично водил его агитационный автобус, а во время уже своей кампании закатывал за его рулем на собственные митинги.

Новый лидер Венесуэлы намного сложнее, чем кажется. Неизвестно, когда он познакомился с Уго Чавесом, но к моменту попытки военного переворота со стороны последнего в 1992 году они уже были знакомы. Тогда Мадуро и приобрел свой главный политический капитал — жену Силию Флорес, которая была адвокатом Чавеса, а теперь является генеральным прокурором республики. Именно она стоит за Мадуро и направляет его. Будучи женщиной сверхобразованной и умной и при этом почти на 10 лет старше своего супруга, госпожа Флорес является настоящим «серым кардиналом» страны.

Оба супруга стояли у истоков партийной деятельности Чавеса, помогали ему налаживать связи с профсоюзами и основывать «Движение Пятая республика», которое потом было преобразовано в правящую Социалистическую партию Венесуэлы. Важен еще один момент: во время путча 2002 года, когда Уго Чавес был свергнут и на 48 часов отстранен от руководства, Мадуро остался верен своему другу. Именно с тех пор начинается возвышение профсоюзного деятеля: вице-спикер и спикер парламента, министр иностранных дел, вице-президент, и.о. президента и, наконец, — президент Венесуэлы.

При этом надо понимать, что на данный момент Мадуро — фигура во многом компромиссная и что ему еще предстоит преодолеть сопротивление многих групп, чьи интересы мог гармонично учитывать в своей политике Чавес. Светить «отраженным светом» брата Уго долго не получится, хотя уже сейчас Мадуро, как видим, собирается превратить предшественника в местного Ленина: будет создан институт «по изучению наследия», плюс ко всему покойный президент уже подается населению как святой, чьим заветам необходимо следовать (что учитывал в своей кампании даже оппозиционный кандидат Каприлес, тоже стараясь в чем-то походить на Чавеса).

Искусство водителя

Чтобы удержать власть, Мадуро придется проявить чудеса политического искусства. С одной стороны, он получил в наследство расколотую страну, где почти 50% избирателей проголосовало против него и идет необъявленная война между бедными слоями населения, для которых и супермаркеты с фиксированными ценами и кубинские врачи, и средним классом, требующим свободы предпринимательства и свободы потребления. С другой стороны, даже в среде своих избирателей, часть которых перед выборами переметнулась к «умеренному чависту» Каприлесу, Мадуро не может найти твердой опоры.

Выше уже говорилось, что новый президент на данный момент отражает интересы только профсоюзной и партийной бюрократии, которая сегодня ожидает резкого увеличения числа социальных программ, а значит, и увеличения потока денежных средств и полномочий для его регулирования. Остальные объединились вокруг и.о. президента только ради того, чтобы не допустить победы оппозиционного кандидата.

Теперь же могут начать поднимать голову военные и повышать голос нефтяники. Первые недовольны тем, что преемник происходит не из их среды и что лидерство в правящей элите перехватили «столичные бюрократы» (при этом надо помнить: в 2002 году множество военных поддержало переворот против Чавеса, и на сегодняшний момент бывшие военные стоят во главе половины венесуэльских штатов). Менеджмент нефтяной компании PDVSA, в свою очередь, недоволен негативными итогами национализации, а именно износом оборудования и резким падением добычи нефти.

За время правления Чавеса добыча упала почти на 1/3 и сейчас составляет 2,5 млн баррелей в день с явной тенденцией к дальнейшему снижению. Деньги на оплату огромного количества социалки рискуют банально кончиться. И это при том, что Венесуэла занимает первое в мире место по доказанным запасам нефти.

По состоянию на конец 2011 года это 46,3 млрд т (17,9% мировых запасов). По газу Венесуэла, находясь на 8-м месте в мире по доказанным запасам, импортирует его из соседней Колумбии. Нефтяники хотят перехода к бразильской модели управления, приватизации и иностранных, а не только русских инвестиций. Но, скорее всего, ждать им придется долго.

Судя по первым впечатлениям, по первым самостоятельным высказываниям Мадуро, новый президент Венесуэлы является сторонником не бразильского, а кубинского пути развития. Мадуро рискует стать еще «левее» Чавеса и, может быть, в этом найти свое кредо, свою программу и свою харизму.

В середине 80-х Мадуро около года провел на Кубе, где обучался в школе подготовки активистов Коммунистической партии. «Все мы сыновья и дочери кубинского народа», — уже заявил президент, имея в виду, конечно, общее родство в революции, но при этом подчеркнув, что отношения Каракаса и Гаваны станут еще более тесными, чем при Чавесе.

Развитие страны по кубинскому пути грозит полным крахом системы и — как итог — потерей власти чавистами. Бесконечное увеличение денежного объема социальных программ в условиях, когда 80% экспорта, 50% доходов бюджета и 30% ВВП — это нефть, нефть и еще раз нефть, и в условиях, когда падение добычи и износ оборудования растут в геометрической прогрессии, к другому финалу, чем крах, привести не может.

Условный бразильский путь дает только плюсы: это и перехват у Каприлеса, с которым в будущем еще предстоит сразиться, его основной идеи, и привлечение в страну иностранных инвестиций, и быстрое наполнение бюджета. Но тогда придется отказаться от антиамериканской риторики, а на это, кажется, лидеры Венесуэлы органически не способны.

Избежать ужасного конца не получится, но отсрочить его вполне возможно.

Единственный выход — активное наращивание сотрудничества не только со странами, которые сидят на твоем пособии, — Куба, Никарагуа, Эквадор, Боливия, но и со странами, с которыми можно делать хоть какой-никакой бизнес, а именно Ираном, Китаем и в первую очередь Россией.

Первые масштабные контракты между Россией и Венесуэлой случились в 2005 году. Это начало массовой покупки режимом Чавеса российского оружия. Автоматы, самолеты, вертолеты, производство патронов.

Сначала товарищи платили за оружие, потом брали кредиты на покупку. Кончилось все это обычной историей «кредиты в обмен на признание Абхазии и Южной Осетии». Гораздо более перспективным выглядит сотрудничество венесуэльского правительства с «Роснефтью». Но несмотря на цифры — объем инвестиций более $10 млрд, — деятельность «Роснефти» не способна заменить собой огромный положительный эффект, который был бы вызван приватизацией в отрасли. Это все равно, что лечить рак народными средствами. Поможет, но недолго, да и то за счет самовнушения.

…Сегодня мы наблюдаем самый крупный социалистический эксперимент мира в его развитии. Проект не рухнул со смертью его основателя, система «левых» режимов в Латинской Америке продолжает существовать, хотя уже и напоминает собой поздний Советский Союз с его истощенным центром. Однако если в Венесуэле не будут проведены хотя бы ограниченные экономические реформы по типу бразильских, то ближайшее же падение цен на нефть сдует Венесуэлу как карточный домик. Страна не может перенимать кубинский вариант социализма уже потому, что у этой новой Кубы не будет для подпитки своей Венесуэлы, если, конечно, эту роль на себя не возьмет Китай, приравняв тем самым по статусу родину Симона Боливара и светоч социализма к одной из маленьких африканских диктатур.