Разбитая витрина крепостного театра

FilinРубрика | Взгляд на общество

Текст | Сергей ШКЛЮДОВ

“Братки” на службе Мельпомены

Мало кто знает, что Пол Пот, создатель коммунистического режима в Камбодже, за время которого под нож было пущено более 20% населения страны, провел свое детство в королевском дворце. Его кузина была одной из танцовщиц так называемого королевского балета — огромного ночного представления, которое давалось при свете луны и свечей для иностранцев и двора.

В балете задействовали тысячи людей. Сотни девушек с напудренными лицами до автоматизма заучивали множество движений, каждое из которых было полно смысла и отсылало к определенному мифу или историческому событию. Зрелище было грандиозное, но когда оно заканчивалось, то солисты и «балерины» возвращались в свое крыло дворца, где жили в грязи, скученности, с семьями и маленькими детьми, среди антисанитарии, интриг и разврата, постоянно подвергаясь насилию и эксплуатации. Большим успехом для танцовщицы было «залететь» от принца крови, что, собственно, и случилось с кузиной Пол Пота.

Как мы знаем, в любой стране с развитой культурой существует «Большой» театр, а именно опера и балет. И в любой стране, где «Большой» театр существует, он всегда является витриной государства, будь это Россия, Италия, королевская Камбоджа или северокорейский «Ариран».

Советский Большой театр был таким же экспортным продуктом, как водка, коммунизм и зенитно-ракетные комплексы. Но поскольку СССР мыслился как «бесклассовое общество», то билеты в Большой театр в принципе были доступны всем.

В сегодняшней России Большой продолжает оставаться и витриной и экспортным продуктом, но благодаря существующей модели экономики он приобрел элитный, буржуазный характер и стал доступен далеко не всем. Поэтому и конфликт, который произошел в Большом театре — обиженный танцор Павел Дмитриченко, по версии следствия, «заказал» плеснуть в лицо кислотой своему художественному руководителю Сергею Филину, — сразу стал расцениваться как конфликт, отражающий сущность того общества, которому, собственно, сегодня и доступны походы в Большой.

Подобные вещи в среде, где каждый человек мнит себя уникальной личностью, не редкость. Модели, балерины, танцовщицы, актрисы — даже был случай между двумя космонавтками в США — часто пытаются подобным образом отомстить своим конкуренткам, причем в любых странах. Откроем «Мой театр» Радзинского и прочтем, что «они хотят друг другу только одного… смерти».

Раз «шекспировский» конфликт носит обыденный характер, что же нас должно в нем удивлять?

Уровень исполнения!

В чем отличие действительно Большого театра от крепостных графа Шереметева, играющих Вольтера, или от королевского театра в Камбодже, где за высоким искусством скрывался бордель? А в том, что в настоящем Большом театре «высокое» не пересекается с «низким».

Обиженные солисты не заказывают худрука знакомым мелким уголовникам, которые, идя на дело, пользуются своим телефоном и собственной машиной. Поэтому «скандал в Большом» по-прежнему характеризует нас как общество, в котором еще не сформировалась элита в подлинном смысле этого слова; общество, где пара альтернативно одаренных «братков» еще могут подорвать работу такого национального достояния, как Большой театр.


ШКЛЮДОВ Сергей, политолог, колумнист ряда общественно-политических изданий, аспирант Института философии РАН. Окончил политологический факультет Государственного академического университета гуманитарных наук.