Сиротский бунт

12Рубрика | Взгляд на власть

Текст | Борис МАКАРЕНКО

Так называемый закон Димы Яковлева принят Думой и Советом Федерации, подписан президентом, вступил в силу и… расколол общество.

Когда принимался «закон Димы Яковлева», власть не учла, что она попадает в самую болезненную точку общества. Если речь идет о детях, пробуждается репродуктивный инстинкт. За детей болит душа у любого живого существа. Реакция общества оказалась абсолютно неожиданной для власти. Ситуация беспрецедентная, потому что до этого принимались в 2012 году многие законы с репрессивной составляющей. Это и закон о митингах, и закон об иностранных агентах, и закон о клевете. По их поводу шумела только либеральная часть общества, Интернет. Здесь же — массовое неприятие, почти бунт, на всех уровнях. Невероятно: четыре министра — вице-премьер, министр образования, министр иностранных дел, министр по делам открытого правительства — публично выразили сомнения или возражения по поводу такой поправки.

При обсуждении законопроектов многие министерства выносят свои замечания, но обычно это делается непублично. Видимо, министры учитывали общественную реакцию, потому что публичность — это шаг в сторону общества. Но, я думаю, у министров сработал бюрократический инстинкт.

Обществу напомнили, какая у нас тяжелая ситуация с сиротами и инвалидами, с детьми в неблагополучных семьях. И общество этого уже не забудет. На мой взгляд, это хорошо, что хотя бы по одной из самых наших болезненных проблем общество заставили думать политически. Министры понимали, что теперь спрос с них станет строже.

В ответ на общественный протест президент подписывает указ об усилении поддержки неблагополучных детей — появляется инициатива, призывающая самих россиян взять на себя ответственность за сиротское счастье. Это позитивная декларация, но — декларация. Надо понимать, что, раз у нас годами существует такая ситуация, одним лишь указом президента ее не исправишь. Ино

странцы усыновляют тех детей, которые не могут долгое время найти приемную семью в России. Те американцы, которые усыновляют больных детей, готовы тратить время, душевные силы, деньги на то, чтобы маленького инвалида вытащить в нормальную жизнь из того ада, в котором он находится. Для того чтобы решиться на такой человеческий подвиг, недостаточно только чистой души. Нужна уверенность в том, что в ближайшие 10–15 лет ты будешь располагать достаточными деньгами и силами на уход за ребенком со страшным, скорее всего, безнадежным диагнозом. Для этого человек должен принадлежать к нормальному среднему классу, каковой в Америке многочислен, а у нас еще очень слаб. Даже те россияне, которые научились нормально зарабатывать, часто не уверены, что сумеют сохранить этот жизненный стандарт и социальный статус. А без этого пойти на усыновление «особого» ребенка и трудно, и безответственно.

Тяжелое впечатление от ошибочного, непопулярного решения тут же попытались сгладить, но довольно неуклюже — на мой взгляд, лишь усугубив проблему, как, например, случилось с предложением Леонида Рошаля поставить памятник Диме Яковлеву. Или взять поправку Роберта Шлегеля, предложенную в свежепринятый закон, которая выводит из его рамок детей-инвалидов, и тут же отозванную. То есть какие-то суетливые попытки исправить ситуацию мы наблюдаем, но они ничего не могут изменить в отсутствие полноценного объяснения, зачем вообще понадобилась такая норма.

Не думаю, что в результате этого всего нужно ждать каких-то масштабных последствий. Но симптом мы уже получили: есть вещи, способные всколыхнуть общественные настроения, и они могут оказаться совсем неожиданными. Значит, система взаимоотношений власти с обществом несовершенна и требует существенной коррекции.

 

Макаренко Борис Игоревич, председатель правления Центра политических технологий.

В 1981 году с отличием окончил Институт стран Азии и Африки при МГУ им. М.В. Ломоносова. В 1992–1993 гг. получил образование в Школе госуправления и международных дел Принстонского университета (Нью-Джерси, США) по программе повышения квалификации (специальность «Политология»).

С декабря 1992 года — руководитель проектов, с декабря 1994 года — первый заместитель генерального директора, с января 2008 года по сей день — председатель правления ЦПТ.

С 2010 года — профессор кафедры сравнительной политологии НИУ ВШЭ.