Наталья БЫСТРОВА:ключевой вопрос развития России — точное регулирование и качественное управление

Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Михаил МАСТЕР

Руководитель органа по сертификации «СертиНК» (в составе ФГАУ НУЦ «Сварка и контроль» при МГТУ им. Н.Э. Баумана») доктор технических наук Наталья Быстрова — о влиянии ВТО на российскую экономику, о том, как членство России в ВТО скажется на рынке экспертизы промышленной безопасности, и о проблемах государственного управления.

Сбалансированное решение

— Наталья Альбертовна, ваше мнение о вступлении России в ВТО?

— Вступать во Всемирную торговую организацию было необходимо. Сколько можно было оттягивать вступление? Мы уже давно де-факто живем в условиях глобального рынка, но до сих пор были весьма ограничены в правах на этом рынке.

Говорю прежде всего об условиях работы наших экспортеров. Эксперты называли Россию страной, самой дискриминируемой в мировой торговле. Нужно ли нам было убрать эту дискриминацию с помощью вступления в ВТО? Ответ, по-моему, очевиден…

Разумеется, и наши потребители заинтересованы в расширении конкуренции на российском рынке, в том, чтобы импортные товары стоили дешевле — а на стоимость их влияют высокие таможенные пошлины, которые вводились во многом для защиты российских товаропроизводителей. Конечно, этим производителям придется тяжелее — но многие из них в 1990—2000 годы встали на ноги и сейчас конкурентоспособны.

А остальных мы можем поддержать тонкими инструментами: влияя на предпочтения потребителей, например, формируя критерии получения тех или иных видов финансирования с учетом сильных сторон российских компаний. Это сложнее, чем задирать таможенную пошлину, но не менее эффективно. И самое главное — создает условия для развития действительно конкурентоспособных компаний, а не иждивенцев.

Большая польза от ВТО для инвестиционного климата страны. Появляются правила торговли, которые не зависят от внутреннего законодательства — будем честны, иногда некачественного. До сих пор инвесторы, приходившие на российский рынок, работали в основном в «ручном» режиме: для них нужно было создать четкую, понятную для них систему правил, подтвердить готовность следовать этим правилам членством в международной организации. И она благодаря ВТО создается.

Да и в геоэкономическом, геополитическом плане Россия должна быть во всех глобальных организациях, активно участвовать в их работе — если мы хотим занимать достойное место среди ведущих мировых держав.

— Но при этом ВТО создает и серьезные риски для внутренних производителей…

 

— Знаете, курс нашего политического руководства — не во вред российской экономике. Это политика взвешенная, в интересах России. И вступление в ВТО на условиях, которые наша страна отстояла — с переходным периодом до 2018 года, особыми условиями для ряда отраслей, предполагает серьезное уменьшение таких рисков.

За то очень длительное время, что мы вели переговоры о вступлении в ВТО, был достигнут баланс. С одной стороны — интересы транснациональных корпораций и стран-соседей, которые заинтересованы в отсутствии барьеров или в более низких барьерах для вхождения на российский рынок — весьма интересный, емкий рынок, потому что у нас при 146-миллионном населении платежеспособный спрос достигает европейского уровня. А с другой стороны — интересы российских компаний и российской экономики в целом.

Это сложный компромисс, но он обеспечен, причем по десяткам позиций — в том числе это относится к таким чувствительным сферам, как сельское хозяйство, финансы, машиностроение… Компромисс, направленный на то, чтобы не было игры в одни ворота, как отчасти произошло со вступлением в ВТО Украины, которая из-за стремления непременно оказаться в этой организации раньше России подписала ряд невыгодных условий адаптации своей экономики. В нашем случае подобного не было — и это огромная личная заслуга Владимира Владимировича Путина, жесткого переговорщика, который отстоял буквально все критически важные для нашей страны пункты.

Так, объем господдержки сельского хозяйства до 2018 года, как известно, не только не снижается, но, наоборот, существенно возрастает. И с этим вынуждены были согласиться наши европейские, азиатские и американские партнеры.

— Наше сельское хозяйство никогда не увидело бы подобного увеличения господдержки, если бы не ВТО…

 

— Совершенно верно! И это очень важно отметить: ВТО для нас не только риски внутренних производителей, но и серьезное увеличение помощи этим производителям.

Резко возросшая поддержка — большое подспорье для того, чтобы позитивный тренд, который наблюдается сегодня в развитии сельского хозяйства, нарастал. И здесь очень важно пропагандировать отечественную продукцию для потребителей. Моя семья старается питаться только продуктами российского производства. По сравнению с импортом они дешевле и при этом более качественная продукция!

Отечественная, например, подмосковная капуста, наши кабачки — пусть это все пока выглядит не так презентабельно, как иностранная продукция, но зато это здоровое питание, продукты, выращенные на наших полях, без использования разных вредных стимуляторов, без ГМО.

Когда россиянин попадает за границу, допустим в Италию, ему очень нравится тамошняя еда… Но возвращаемся в Россию — и не тянет на чужое. Наша пища дома для нас намного полезнее!

Отечественное сельское хозяйство имеет все перспективы стать мощной экспортной отраслью — по продажам зерна мы эти перспективы уже реализуем.

— ВТО позволит снизить значение проблемы коррупции…

 

— Да, хотя мы должны отдавать себе отчет, что коррупцию нескоро искореним. Все деловые люди знают массу случаев, когда приходят инвесторы — и через некоторое время уходят из России.

Один наш коллега из Калининградской области рассказывал на промышленном форуме вопиющую историю о том, как он несколько раз приводил инвесторов в регион — инвесторов по программам энергосбережения. И всякий раз через непродолжительное время сотрудничество срывалось.

Потому что инвесторы не понимают, за что и почему они должны делать некие неформальные платежи. В России сегодня колоссальный коррупционный налог! В различных регионах он разный — но именно он, а не низкая таможенная пошлина будет создавать главное препятствие для развития производства в России. В этом должны отдавать себе отчет те, кто кричит «Караул!» по поводу вступления страны в ВТО.

При этом нужно осознать: правила, под которыми мы подписались, необходимо будет соблюдать. Их нельзя будет обходить или игнорировать, как иногда у нас бывает с внутренним законодательством.

Опасности регулирования

— Итак, главная угроза — не открытость наших рынков для иностранных товаров, а сложность условий для развития российского бизнеса из-за коррупционных факторов?

 

— Совершенно верно. Это одна из ключевых проблем.

Иностранцы оказываются более защищенными на нашем рынке, чем российские компании. Коррупционеры чаще всего боятся связываться с иностранной компанией — и это конкурентное преимущество иностранного бизнеса. Те зарубежные компании, которые находят возможности частично мириться с российской коррупцией, оказываются в более выигрышном положении, чем их российские коллеги.

И потому создание института уполномоченного по защите предпринимательства — действие в совершенно правильном направлении. Иначе российские и иностранные компании окажутся в неравном положении.

Еще одна проблема — нерациональное регулирующее воздействие на российские организации, которое ставит их в заведомо проигрышное положение по сравнению с иностранными.

— Избыточное?

 

— Именно нерациональное — в чем-то оно избыточное, в чем-то недостаточное.

Система регулирования в технологической сфере и сфере промышленной безопасности постоянно меняется — и часто не в лучшую сторону. Сегодня право на негосударственную экспертизу предоставляет относительно новая Федеральная служба по аккредитации — может быть, от ее «молодости» и идут издержки…

По новым правилам, скажем, для негосударственной экспертизы в сфере промышленного и гражданского строительства экспертная организация должна иметь в штате — в штате, подчеркиваю! — пять экспертов, окончивших вуз по специальности в соответствии с заявленной областью.

Из нынешних примерно 4000 организаций, работающих в данной сфере, только около 40 прошли процедуру аккредитации, и их работы легализованы — это 1%!

Еще пример: практически любое строительство не проходит без инженерно-геологических изысканий, и в соответствии с требованиями новой системы в штате должно быть пять человек с высшим геологическим образованием. Притом что в советские времена данное образование в основном давали техникумы, и специалисты имеют среднее техническое образование.

На сегодняшний день в России нет ни одной организации, которая могла бы соответствовать требованиям новой системы к этому виду деятельности.

— То есть реализация правил приведет к «зачистке» рынка?

 

— Да, к росту издержек для экспертных организаций и к уходу значительной части из них из подвергшейся новому регулированию сферы экспертной деятельности. При этом на рынок придут иностранные экспертные организации — аккредитованные за рубежом: мы ведь в рамках ВТО будем признавать иностранную аккредитацию. То есть мы собственными руками создаем конкурентные преимущества для иностранных экспертных организаций.

— Вы уже 15 лет аккредитованы в германской системе Dakss. Ее требования отличаются от наших?

 

— Безусловно. Это требования, выработанные мировой наукой аккредитации, сертификации. Но российское законодательство требует от нас получать еще и российскую аккредитацию, поскольку наша организация — российский резидент!

…Выскажусь по поводу содержания новых правил аккредитации экспертных организаций. Почему экспертов должно быть именно пять, а не три или семь? И почему именно в штате? Чем плохи трудовой контракт и работа по совместительству?

Почему критерием квалификации является именно специальность в дипломе? А если специалист не работал по этой специальности, какой толк от того, что он 20 лет назад, в советское время, окончил, допустим, МИСИ, но затем ушел в торговлю? Является ли он специалистом в области строительства? Технологический прогресс в строительстве, в строительной безопасности за 20 лет огромен — а он всеми этими новыми технологиями не владеет, не обладает актуальными инженерными знаниями. Я уже не говорю о том, что безопасность требует специфической подготовки: для того чтобы заниматься ею, недостаточно быть строительным инженером общего профиля.

Но по формальным признакам выпускник МИСИ или другого строительного вуза 20-летней давности или вчерашний выпускник, например, коммерческого вуза, выдающего дипломы по «хлебной» специальности «промышленное и гражданское строительство», может выступать экспертом!

Получается, мы вступили в ВТО, а теперь придумываем правила так, как будто мы не в ВТО — правила, которые не годятся для ВТО.

— Какие условия предложили бы вы?

 

— Разумеется, с рынка нужно убирать недобросовестную конкуренцию. Но пять штатных экспертов — это перебор. Более взвешенный вариант — пять экспертов в целом, из них, например, двое штатных. При этом эксперты, разумеется, должны быть не только с дипломом по специальности ПГС, но с практическим опытом в сфере промышленного и гражданского строительства и безопасности ведения работ в строительстве.

Если мы говорим об экспертизе промышленной безопасности, она включает в себя несколько элементов: техническое диагностирование, неразрушающий контроль, оценку остаточного ресурса… Это все — разные специалисты, разные компетенции. Требуется группа специалистов отраслевиков и экспертов, охватывающих все аспекты той или иной деятельности. И оцениваться должен набор таких экспертов, обладающих достаточной квалификацией. Тогда контроль будет эффективным.

Если говорить об экспертизе промышленной безопасности, контролируется весь технологический процесс: какие специалисты привлекаются, каким опытом работы они обладают, какую аттестацию (сертификацию) прошли.

Как видите, я ратую вовсе не за смягчение правил! Правила должны быть жесткими, но приемлемыми, и их жесткость должна проявляться в наиболее проблемных местах.

Болевые точки контроля

— Жесткость должна быть точечной?

 

— Совершенно верно. В регулирующей деятельности мы постоянно шарахаемся из крайности в крайность и даже умудряемся эти крайности совмещать. То создаем условия, при которых только ленивый может не получить аккредитацию (сертификацию), то, наоборот, устанавливаем запретительные для большинства ограничения.

В некоторых сферах мы «открыли ворота» так широко, что только ленивый не соберет необходимую документацию и не получит тот или иной разрешительный документ.

Следующая проблема: зачастую нормативные документы у нас противоречат друг другу и дают широкие возможности толкования. Предприниматель трактует закон так, а контролирующая организация — иначе. Но прав у нас обычно тот, у кого больше прав — то есть тот, кто выдает разрешительные документы. При этом постоянно создается зазор для обоснованного оспаривания его действий в суде. О какой стабильности условий ведения деятельности можно говорить в таких условиях?

Если говорить о других проблемах промышленной безопасности, то сегодня мы сталкиваемся с тем, что одна организация дает сертификаты на оборудование, а другая контролирует соблюдение требований промышленной безопасности. Первая входит в систему ведения Ростехрегулирования, вторая — в систему Ростехнадзора.

Но возьмем, например, опыт Польши. Там на основе еще социалистических органов технадзора — аналогичных тем, что были у нас, и с использованием принципов Евросоюза — создали очень эффективную систему. Она финансируется не из бюджета, а на основе абонентской платы. Допустим, есть частный завод, его владелец отвечает за эксплуатацию оборудования, которое попадает под надзор органа исполнительный власти (технадзор), оборудование он регистрирует и ежегодно делает отчисления в эту службу. Отчисление приемлемое — не бьет по карману.

При этом в структуре службы есть институты, которые занимаются сертификацией. То есть сертификация и надзор не разделены, как у нас. А значит, сертификация осуществляется на основе требований контролирующих органов, является частью работы этих органов: предъявляются именно те требования, за соблюдение которых отвечает надзор, и в том объеме, который обеспечивает реальный, а не формальный контроль. При этом в качестве экспертов могут выступать и специалисты технадзора.

Услуга сертификации платная — и в этом случае государственная организация берет на себя определенную ответственность за безопасность на данном объекте. Если такой надзор был в комиссии по сертификации данного объекта, он никогда не пропустит тот или иной сбой в его эксплуатации. Он знает данный объект.

Почему так важно совмещать сертификацию и надзор в рамках одного государственного института? Во-первых, сертификация оборудования происходит в определенный момент. Но даже самое лучшее оборудование, как я уже говорила, можно «запороть» раньше окончания эксплуатационного срока. Поэтому надзирать нужно не только в момент установки и начальной стадии работы, но и в течение всего периода эксплуатации. А сегодня прав для такого надзора нет — есть сертификат, и все, никаких претензий быть не может!

Во-вторых, в современных условиях зачастую используются технологии «экономии». Если в советское время все делали с запасом — допустим, котлы, рассчитанные на 20 лет, прекрасно служат лет 40. Сегодня — наоборот: требования безопасности «упрощаются» везде, где только можно. Все стараются сократить себестоимость.

— Как с этим бороться? Привлекать страховые организации?

 

— Вы знаете, страховщики пока не очень охотно идут на опасные объекты.

Необходимо в законодательном порядке поставить владельца в условия, когда ему невыгодно эксплуатировать морально устаревшее оборудование — в частности заставить его своевременно проводить замену отработавшего срок потенциально опасного оборудования. Сегодня руководители и специалисты опасных производственных объектов, будь то специалисты в сфере проектирования, экспертизы, эксплуатации, строительства или декларирования, проходят аттестацию в территориальных аттестационных комиссиях Ростехнадзора без предаттестационной подготовки. Предаттестационная подготовка на сегодняшний день как обязательное звено в специализированных учебных центрах не требуется, что отрицательно сказывается на компетенции специалистов.

На мой взгляд, каждый должен заниматься своим делом: один надзирать, другой учить, третий эксплуатировать — все действовать во благо безопасности, но в рамках своей компетентности.

Аттестацию и предаттестационную подготовку нужно проводить в профессиональных учебных центрах, а не строить из органа исполнительной власти аттестационный центр — у него есть более фундаментальные задачи. Учебные центры должны проходить процедуру оценки соответствия в заявленной области и иметь разрешительный документ на данный вид деятельности — будь то аккредитации, лицензия, разрешение. Не надо придумывать велосипед: поручать работу людям, которые не умеют ее делать — нужно обратиться к людям, которые по данной проблеме работают долгие годы…

Говоря о проблеме промышленной безопасности в целом, замечу, что катастрофы на промышленных, большие и малые, свидетельствуют о необходимости возвращения жесткой дисциплины в области промышленной безопасности, к систематической работе в этой области. Прежде всего необходимы обязательная аттестация широкого круга специалистов, систематическая проверка опасных объектов и оборудования, введение стандартов безопасности, развитие профессионального обучения и профессиональных учебных организаций.

— Сегодня речь идет о том, чтобы функции Ростехнадзора отдать на региональный уровень…

 

— На мой взгляд, это приведет к ухудшению ситуации в целом — вернее, неравенству ситуации в регионах России и разному уровню защищенности. Будут регионы, где уровень безопасности резко повысится — там, где сильные, ответственные губернаторы, губернаторы-патриоты. А будут такие, что никакой защищенности не будет вовсе… Тем более что безопасность — дело довольно дорогое.

На мой взгляд, контроль за промышленной безопасностью должен остаться у федеральных органов власти: это вопрос гарантий прав всех россиян, которые должны быть одинаковыми на всей территории страны.

Это важно еще и потому, что и в регионах, и в России в целом зачастую не созданы фундаментальные условия в области безопасности, а что выстроено, то забыто и не соблюдается. Любой город начинается с проекта, и безопасность — часть этого проекта. Здесь автоматическое оповещение, там — пожарные; предусмотрены такие-то способы оповещения о чрезвычайных ситуациях. В советское время это было очень четко отработано — особенно в сейсмоопасных зонах и зонах с высоким риском наводнения.

К сожалению, на сегодняшний день не выполняются функции своевременного предупреждения, не проводятся учения, тренинги. Жизнь территорий протекает зачастую стихийно, как бог на душу положит.

— Потому что нет настоящих хозяев?

 

— Именно! Сегодня работает один губернатор или глава муниципалитета — решает те или иные текущие задачи, а завтра придет другой. Фундаментальная работа по выстраиванию системы на десятилетия вперед, с проектами, программами, обязательными к исполнению, на многих территориях не ведется.

В 90-е годы многие руководители сумели закрепиться на своих постах, стали настоящими хозяевами, даже феодалами на своих территориях. Мы привычно ругаем тот «феодализм» — но ведь были и позитивные стороны. Именно «хозяйский» подход позволил выстроить систему развития в Москве, в Татарстане, в Белгородской и Калужской областях.

Конечно, не должно быть самоуправства, превыше всего должны быть интересы граждан. Но для эффективности власти должна быть стабильность, долгосрочная перспектива. И не только на местном и региональном, но и на федеральном уровне.

Плохо с пониманием

— Временщичество и непрофессионализм — главные проблемы государственного управления?

 

— Совершенно верно. Временщичество очень широко распространено! Пришел чиновник, отработал четыре года — и хоть трава не расти… Потом пришел другой, такой же. Осуществляются какие-то кампании — а фундаментальные проблемы остаются. Та инфраструктура, те объекты, которые были созданы в советские годы, ветшают, происходит только латание дыр. Но в этом вроде как никто и не виноват…

Другая болезнь государственного управления — отсутствие достаточного для принятия решений уровня знания отраслей экономики и уровня понимания профессиональных тем у наших органов, издающих нормативные акты. Качество законодательных и нормативных актов должно кардинально улучшиться!

Очень много непрофессионалов в законодательных органах. Спортсмены, артисты… Мы же знаем, что спортсмены в школе-то толком не учились, как и в вузе… Конечно, нужно найти способ для того, чтобы использовать их в «мирной жизни» — но это не должно быть депутатство!

Мне кажется, нужно награждать спортсменов другими способами — они не должны использоваться в качестве депутатов, по крайней мере в таком количестве. Они должны продолжать работать на страну — в качестве тренеров, организаторов спорта. В этом направлении предпринимаются усилия: создан Олимпийский университет в Сочи для обучения спортивному менеджменту, и эти усилия я поддерживаю. Сегодня наши прославленные спортсмены заседают в Думе, а нынешних олимпийцев тренируют иностранцы.

В парламенте нужны представители предпринимательских, профессиональных сообществ, причем не только юристы и менеджеры, но и инженеры. Много ли вы знаете в современном депутатском корпусе людей с инженерными дипломами? А ведь парламент принимает, в том числе, и законодательство, посвященное технологическим вопросам, отраслевым темам, той же промышленной безопасности.

В органах исполнительной власти в значительной степени та же проблема компетентности. В органах экономического регулирования работают люди, которые не знают областей этого регулирования. Очень надеюсь, что с приходом нового министра экономического развития Андрея Белоусова, прекрасного знатока российской экономики, ситуация изменится…

Наше основное регулирующее ведомство — Ростехнадзор — пережило несколько генераций чиновников, подобранных по определенному типажу, зачастую далекому от инженерной сферы.

— То есть должны очень четко соблюдаться отраслевые особенности?

 

— Безусловно. Иначе наступает беспорядок.

При выработке решений и в законодательной, и в исполнительной власти нужно более широко использовать практиков — тех, кто работает в реальной экономике и продемонстрировал высокую социальную ответственность, а также предпринимательские организации, отраслевые и иные общественные объединения. Существенную роль должны играть общественные советы при ведомствах, а также новый орган — Экспертный совет Правительства РФ.

Еще одна проблема — установившийся у нас в последнее время стиль при смене первого лица менять всю команду руководителей, чуть ли не до последнего клерка. При этом время как бы откатывается назад — пока еще новые чиновники войдут в курс дела!

Получается зачастую так: приходит новая команда, и работа начинается с чистого листа. Люди успевают наломать дров, набить шишки и только потом приобретают опыт. Бизнес начинает лихорадочно искать контакт с новыми руководителями, кто-то находит, кто-то теряет, на рынках, связанных с госзаказом, устанавливается неразбериха…

Новая команда успевает многое наобещать, но реализовать — не получается. К тому же новые еще не «наелись»: и начинается реализация своих личных финансовых ожиданий. Допустим, проще это сделать в сфере озеленения. И начинается программа озеленения — вместо того чтобы заниматься школами и детскими садами.

Но теперь же есть стандарт в отношении школ — там должна быть проведена информатизация, там должен быть бассейн. Много ли у нас школ с бассейнами — даже в Москве? Почему они недофинансируются?

— Потому что откаты обеспечить трудно…

 

— Так может быть начать контролировать приоритеты региональных и местных властей на федеральном уровне?

Должна быть персональная ответственность руководителей за результаты работы. Сегодня она наступает только в чрезвычайных ситуациях. Да и то чаще всего находят неких козлов отпущения, как в случае с недавней природной катастрофой в Крымске. Понятно же, что в ней виноваты далеко не только руководители муниципальной власти.

— Как найти баланс между стабильностью и движением вперед?

 

— Понятно, что не должно быть несменяемой власти, необходима ротация руководителей. Но при этом важно сохранять стабильность, нужно, чтобы в органах управления работали люди, владеющие ситуацией.

Опытный руководитель, нацеленный на результат, никогда не станет менять сотрудника, который хорошо работает. Неважно, из чьей он команды. И пример такого рода нам показал Сергей Семенович Собянин. Первоначально, как вы помните, почти целиком продолжала работать вся команда Юрия Михайловича Лужкова, потом пошли точечные замены, по некоторым направлениям городской политики появились «дублеры». Так медленно, аккуратно происходила замена команды. При этом значительная часть команды Лужкова продолжает работать даже на самом верхнем уровне городского руководства.

К сожалению, опытные разумные руководители у нас далеко не все… А потому чиновник должен быть защищен законодательно — если он отвечает квалификационным стандартам, он не может быть снят с должности.

Если чиновник — профессионал, как в предметной области, так и в сфере управления, блюдет служебную этику, он не должен бояться, что его завтра по непонятным причинам уберут. Для этого необходимы квалификационные стандарты, аттестации на соответствие этим стандартам.

Требуется серьезная профессиональная подготовка чиновников и обучение в самом аппарате. К примеру, если новый руководитель хочет назначить нового главу департамента, он должен его сначала сделать первым замом у старого, минимум на полгода, чтобы он приобрел опыт, знания. А у нас сразу делают директором департамента — ставят руководить тем, в чем человек не разбирается. Значит, либо он будет зависим от своих заместителей, либо наворотит дел…

Нужна мощная кадровая служба на правительственном и президентском уровне, которая возьмет на себя работу по анализу кадров, аттестации, подбору на вакантные позиции… Необходимо систематически заниматься резервом управленческих кадров, чтобы для каждой позиции была большая скамейка запасных.

Изменения политики ведомств должны быть связаны с определенной логикой. Концепции деятельности, выдвинутые новыми руководителями, должны обсуждаться и наверху и внизу. А не так, как сейчас: я министр — что хочу, то и ворочу…

Не должно быть тектонических идеологических и кадровых перемен в ведомствах, примеры которых мы, к сожалению, видим в некоторых федеральных ведомствах после смены первого лица. Такие изменения всегда во вред конечному результату, даже если новый руководитель несет с собой очень прогрессивные идеи.

По-хорошему, необходимы четкие планы, программы деятельности по направлениям государственной политики — имеющие статус законов. Своего рода рельсы, по которым двигаются ведомства, четкие программы, планы. Нужно учиться работать без компанейщины.

Кроме того, нужно учитывать специфику того или иного управленца — и компенсировать ее, допустим, на уровне заместителей. Например, новый губернатор Московской области Сергей Кужугетович Шойгу, несомненно, выдающийся управленец, но он привык заниматься экстренными ситуациями, быстро и эффективно действовать по их ликвидации. Да, изначально он строитель крупных промышленных объектов, но последние десятилетия он заниматься только чрезвычайными ситуациями. Ему еще предстоит вспомнить «мирный» опыт…

Потребуется повседневная текущая работа, героизм в методичности и последовательности. И потому назначен председатель Правительства Московской области Андрей Шаров — раньше такой позиции не было. Это очень верное решение!

— Опасная в управленческом смысле ситуация — с новым Правительством РФ. Только к августу сформированы новые министерства, назначено большинство заместителей министров…

 

— Совершенно согласна: создана угроза неуправляемости в большинстве ведомств. Понятно, что прежние заместители министров, директора департаментов, руководители федеральных агентств и служб работать весь период ожидания своего переназначения не будут, все дела будут откладывать на потом. Я уже не говорю о вновь сформированных министерствах…

Нужно было ранее, в первые месяцы весны, провести предварительный этап переформатирования ведомств, продумать преобразования, чтобы в мае, с утверждением нового кабинета, правительство бы сразу заработало.

…Именно проблемы регулирования и управления больше всего мешают развиваться нашей стране, и они будут препятствием в ВТО. Сегодня очень важно стать конкурентоспособными по работе государственного аппарата — тогда и российская экономика будет расти гораздо быстрее.


«СертиНК» ФГАУ НУЦСКосуществляет деятельность в качестве:

• независимого органа по сертификации (аттестации) персонала в области НК;

• уполномоченного НОАП по проведению дополнительной аттестации специалистов НК, выполняющих работы на объектах ОАО «АК “Транснефть”»;

• независимого органа по аттестации лабораторий неразрушающего контроля;

• независимого органа по аттестации экспертов в области промышленной безопасности;

• независимого аттестационно-методического центра;

• территориального уполномоченного органа ЕСОС;

• экспертной организации;

• лаборатории неразрушающего контроля;

• учебного центра по повышению квалификации строителей, энергоаудиторов, экспертов в области промышленной безопасности, сварщиков, специалистов неразрушающего контроля и диагностики.

Кроме того, ФГУ НУЦСК является учредителем НП «ОСПБ», образованного в целях консолидации усилий по созданию и развитию саморегулирования в области проведения оценки соответствия, сертификации, технического диагностирования, исследований, экспертиз промышленной безопасности и т.д.; учредителем НП «Межрегиональное объединение энергоаудиторов “Союзэнергоэффективность”», образованного для реализации Федерального закона об энергоэффективности и энергосбережении.

Дополнительная информация на сайте www.sertink.ru


Орган по сертификации «СертиНК» (ОС «СертиНК»)является подразделением Федерального государственного учреждения «Научно-учебный центр “Сварка и контроль”» при МГТУ им. Н.Э. Баумана (ФГУ НУЦСК).

ФГУ НУЦСК, возглавляемый академиком Н.П. Алёшиным, начал проводить сертификацию специалистов по методам неразрушающего контроля (НК) с 1991 года в системе НАКC. В 1993 году орган по сертификации персонала первым в России был аккредитован Немецким обществом по аккредитации (TGA). С момента образования «СертиНК» на его базе было создано более 30 экзаменационных центров, расположенных на территории РФ, Украины, Республики Беларусь, Республики Молдовы и Казахстана. Экзаменационные центры проводят прием квалификационных экзаменов у специалистов неразрушающего контроля и технического диагностирования в соответствии с требованиями российских и европейских стандартов.

В рамках добровольной Единой системы оценки соответствия на объектах, поднадзорных Ростехнадзору, ОС «СертиНК» также осуществляет следующие виды деятельности:

• по аттестации лабораторий неразрушающего контроля в соответствии с требованиями ПБ 03-372-00;

• по аттестации экспертов, осуществляющих экспертизу промышленной безопасности: на объектах котлонадзора; подъемных сооружений; оборудования нефтяной и газовой промышленности; систем газораспределения и газопотребления; объектов химических, нефтехимических и нефтегазоперерабатывающих производств, объектов металлургической и коксохимической промышленности, объектов транспортирования опасных веществ, объектов по хранению и переработке растительного сырья, деклараций промышленной безопасности и документов в части анализа риска опасных производственных объектов, инспекционного контроля;

• в качестве независимого аттестационно-методического центра, территориально уполномоченного органа системы промышленной безопасности, учебного центра по повышению квалификации строителей, энергоаудиторов, экспертов в области промышленной безопасности, сварщиков, специалистов неразрушающего контроля и диагностики.


Быстрова Наталья Альбертовна— руководитель «СертиНК» ФГAУ НУЦ «Сварка и контроль» при МГТУ им. Н.Э. Баумана, доктор технических наук, эксперт высшей квалификации в области промышленной безопасности, специалист неразрушающего контроля III уровня, действительный член (академик) Международной академии наук экологии и безопасности жизнедеятельности, ассоциированной с ДОИ ООН, по секции «Промышленная безопасность».

Лауреат Национальной премии общественного признания достижений женщин России «Олимпия», лауреат Национальной ежегодной премии «Лучший руководитель года 2010», лауреат премии в номинации «Лучший руководитель России» в области метрологии, стандартизации и сертификации.

Награждена Знаком губернатора Московской области «Благодарю», почетной грамотой Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору; медалью «В память 850-летия Москвы», памятной медалью «50 лет РВСН» межрегиональной общественной организации ветеранов космодрома «Байконур», почетным знаком Российской академии естественных наук за заслуги в развитии науки и экономики России, почетной грамотой за долголетний, плодотворный труд в области неразрушающего контроля и обеспечения промышленной безопасности, памятным знаком «ВЕМО» — надежность, безопасность, энергоэффективность. Отмечена благодарственным письмом заместителя председателя Правительства Московской области.

Член правления общероссийской общественной организации Российской академии бизнеса и предпринимательства, председатель правления СРО НП «Межрегиональное объединение энергоаудиторов “Союзэнергоэффективность”», член координационного совета Министерства образования и науки РФ. Имеет большое количество научных трудов.