Владимир ПЕТРОВ: необходимо создать условия для участия российского сельского хозяйства в глобальной конкуренции


Текст | Николай ФРОЛОВ
Фото | Наталья ПУСТЫННИКОВА


Генеральный директор российско-немецкой компании «Хартманн» Владимир Петров уверен: российское сельское хозяйство сумеет адаптироваться к ВТО. Но для этого важно не снижать уровень государственной поддержки.

— Владимир Сергеевич, как вы оцениваете новую команду Минсельхоза во главе с Николаем Федоровым?

— Очень высоко — это команда профессионалов, прекрасно знающих сельское хозяйство и село.

— Федоров долгое время был президентом Чувашии — аграрной республики…

— Он сам родом из чувашского села, расположенного недалеко от села, где родился мой отец.

Крестьянский, рачительный подход мы сегодня видим в деятельности министерства. Министр отредактировал подготовленную ранее госпрограмму развития сельского хозяйства до 2020 года, потому что при анализе затрат по ряду направлений выяснилось, что эффективность их, начиная с определенной суммы, не меняется.

— Следовательно, «лишнее» — это коррупционная рента…

— Совершенно верно!

Главный критерий для министра — эффективность государственного финансирования, эффективность тех инструментов поддержки, которые сегодня используются. Именно эффективность поддержки сделает наш агрокомплекс конкурентоспособным в ВТО. Эффективно точечная поддержка, софинансирование федеральной и региональной власти, частно-государственное партнерство, налоговые льготы — на этих инструментах будет сделан акцент.

Главное — расходовать средства на развитие тех направлений, которые станут драйверами развития, как в сфере растениеводства, так и в сфере животноводства. Это две «ноги» сельского хозяйства, стоять только на одной не получится.

— Пока у нас большие успехи главным образом в растениеводстве… В этом году планируются рекордные урожаи, рекордные экспортные поставки…

— Да. Но ситуация с выращиванием зерновых в 2012 году по России не одинакова. Минсельхоз рассчитывает на поступления в закрома 84—85 млн т зерна, из них примерно 20 млн т пойдут на экспорт. Но эти цифры могут корректироваться. Однако мы точно будем с зерном, с макаронами, хлебобулочной продукцией и пр. — дефицита не случится.

— Цены на продовольствие на мировом рынке в этом году быстро растут… Это ли не еще один шанс для развития животноводства?

— Совершенно верно, происходит увеличение платежеспособного спроса на все виды продовольствия. И это позитивно влияет на животноводческий сектор. В прошлом году 15—20% мясной продукции лежало на складе. Сегодня платежеспособный спрос таков, что он готов принять повышение цены производителя и на два рубля, и на пять — это создает прекрасные инвестиционные перспективы для сельскохозяйственного производства.

Особенно активно развивается птицеводство. Сегодня производство мяса птицы в России составляет 3,2 млн т в год, оно прирастает на 150 тыс. т в год. Примерно к 2014 году отечественное птицеводство выйдет на 3,5 млн т и полностью закроет потребности внутреннего рынка — при нынешнем уровне потребления мяса птицы. Но объем потребления крайне недостаточен, он может и должен увеличиваться. У нас сегодня потребление мяса бройлеров — 25—27 кг на человека в год, а в Европе — от 35 до 40 кг, в Америке — до 70 кг. Вообще в мясном рационе мясо птицы должно составлять примерно 50% — это наиболее доступный белок, диетическое мясо.

Производственные мощности, которые сегодня создаются такими компаниями, как ООО «Белая птица» в Белгородской области, ООО «Уралбройлер» и компания «Ситно» в Челябинской области, ООО «Челны бройлер» в Татарстане, а также компанией «Мираторг» в Брянской области, позволят не только обеспечить мясом птицы отечественного потребителя, но и начать экспорт. Птицеводство в ближайшие годы может стать еще одной экспортной отраслью российского сельского хозяйства.

— В этом есть и ваша лепта?

— Да, все крупнейшие предприятия работают на птицеводческом оборудовании Hartmann.

Но в отрасли есть ряд нерешенных проблем — прежде всего зависимость от импортного племенного материала. По основным кроссам, получившим распространение у нас — Habbard, Coob, Ross, производство племенного материала есть только у Habbard, сильно отстающее от потребностей птицеводов. Ситуацию нужно срочно менять! Собственное производство племенного материала — важнейший фактор конкурентоспособности нашего птицеводства в условиях ВТО и производственной безопасности страны.

Племрепродуктор первого порядка имеет агрофирма «Приосколье», но, учитывая масштабы птицеводства в Белгородской области, он обеспечивает племенным материалом только этот субъект Федерации. Губернатор Владимир Груздев планирует построить племрепродуктор первого порядка Ross в Тульской области, губернатор Михаил Юревич — в Челябинской области. Но пока проекты находятся в начальной стадии, на этапе поиска инвесторов. Государство просто обязано помочь регионам создать племрепродукторы первого порядка.

Нужны прародительские репродукторы в Центральной России, на Урале, в Восточной и Западной Сибири… Как и было в советское время.

Очень мощное развитие в последние годы получило свиноводство. «Мираторг» сегодня — самое передовое предприятие по производству свинины в Европе. Из Европы приезжают изучать его опыт, а не наоборот: нет больше нигде таких больших, отлично организованных и оснащенных цехов убоя, нет такой логистики от убоя до переработки и реализации. Да и таких масштабов производства нет нигде в Старом Свете. И мы гордимся, что являемся партнерами такого передового предприятия!

Сегодня птицеводство и свиноводство в нашей стране вне опасности — они нуждаются в поддержке, но в целом отрасли восстановлены и активно развиваются. А вот с крупным рогатым скотом в стране — провал. О проблеме мясо-молочного животноводства постоянно говорит премьер Медведев.

На мой взгляд, необходим приоритетный национальный проект по восстановлению скотоводства, потому что в этой отрасли более длинный инвестиционный цикл, чем в птицеводстве и свиноводстве, и требуется поддержка государства, гарантии для инвесторов, чтобы соответствующее производство получило развитие.

В целом нам требуется сформировать современную структуру потребления мяса. Правильный мясной рацион таков: 40—50% — мясо птицы, 25—30% — свинина, 25—30% — говядина и баранина. Российское животноводство должно обеспечивать поставку качественного мяса по всем трем категориям.

Для этого необходимо повышение эффективности производства, снижение себестоимости, а значит — увеличение рентабельности. Технологии Hartmann позволяют это делать. Например, если раньше три человека обслуживали один корпус птицеводческого комплекса, то теперь один человек обслуживает три корпуса!

Наше оборудование позволяет получать среднесуточный привес птицы 56—58 г с конверсией 1,65 — это затраты корма на 1 кг выращенного мяса. Это очень важный показатель: 70% затрат приходится на корм. Таким образом, получается дешевое мясо птицы за счет использования новейших технологий, системы кормления, эффективного освещения — с использованием светодиодных ламп. Столь же эффективные инновационные технологии мы разработали для свиноводства.

— Наши животноводы должны сконцентрироваться на снижении затрат, за счет чего будут конкурентоспособны в ВТО?

— Совершенно верно! А это прежде всего использование инновационного оборудования.

Но что касается затрат, мы должны понимать: с бразильским и аргентинским мясным сырьем по затратам не может конкурировать ни одна страна мира. Там фантастически низкая себестоимость! Практически нет энергозатрат, животные выращиваются на кукурузно-соевом, очень питательном рационе — он быстро дает большой привес, при этом снимают по три урожая кукурузы и сои в год. К тому же низкая стоимость рабочей силы. Даже США с их чрезвычайно высокотехнологичным животноводством ничего не могут этому противопоставить…

Но есть формы поддержки собственных производителей, которые можно создавать нетаможенными инструментами — и тем самым не нарушать правила ВТО. Например, Канада успешно установила особый режим для собственного высококачественного молока — сформировала соответствующие потребительские предпочтения.

Такие предпочтения нужно создавать и нам — это задача и для агробизнеса, и для государства. Во-первых, это дальнейшее продвижение охлажденного мяса вместо заморозки. Охлажденка уже стала массовым потребительским предпочтением — это 70% рынка. Замороженный окорочек, к примеру, мало кто купит: он дешевле, чем охлажденный, но люди понимают, что охлажденный полезней, он сохранил все полезные вещества. Заморозка актуальна разве что для производства колбасных изделий.

Задача сегодняшнего дня — постепенно отказываться от заморозки и при изготовлении колбас и копченостей, производить их из свежего мяса и на самих сельхозпредприятиях.

Самое актуальное направление — развитие глубокой переработки. И здесь важно как понимание перспектив этого направления со стороны агробизнеса, так и поддержка со стороны государства.

Конечно, животноводческому предприятию проще произвести и продать тушку. Но проще не всегда выгоднее, потому что цены тушки и готовой продукции различаются в несколько раз!

Знаете, есть Зеленецкая птицефабрика в Коми. Ее директор Николай Михайлович Черный — инженер по образованию. Он на свой страх и риск наладил переработку: еще в середине 2000-х вложился в оборудование, тратил на это, по существу, всю прибыль. Но зато он производит готовой продукции до 95% от объема производства и работает с рентабельностью 35%! Для сравнения, у поставщиков тушки рентабельность 12—15%, не более.

При такой рентабельности Зеленецкая фабрика имеет возможность развиваться без кредитных ресурсов! И пусть производит она немного — 20 тыс. т, но при этом фактически вне конкуренции. На рынок Коми приходят птицеводческие компании из других регионов, но с тушкой, которую нужно еще переработать, а Зеленецкая фабрика имеет возможность год от года гарантированно увеличивать свои поставки в торговую сеть.

Эта фабрика — одна из первых в сфере глубокой переработки. Опыт таких компаний нужно всячески пропагандировать на федеральном уровне.

— А каков инвестиционный цикл перехода на глубокую переработку, в какую сумму это обходится?

— Это шесть-семь лет, стоимость оборудования предприятия — порядка 0,5 млрд руб.

— Готова ли торговая сеть взять готовую продукции — колбасы и копчености — у небольших производителей?

— Несомненно. Не вполне готов покупатель, его нужно постепенно приучать к тому, что местная продукция — из натурального сырья, не мороженного, что местные колбасы — наиболее качественные.

Подчеркну: глубокая переработка для агробизнеса — хороший способ обеспечить финансовые ресурсы для развития. Кредитные ресурсы в России очень дороги. В Германии банки кредитуют предприятия под 0,35—1%. В России — даже при субсидировании процентной ставки со стороны государства, даже в Россельхозбанке — ставка не ниже 8%, а процент по кредиту, как правило, не менее 14!

Мне представляется, государство должно поучаствовать в программе развития глубокой переработки на предприятиях. Без помощи государства этот рынок растет медленно.

— Готовы ли вы начать масштабное производство оборудования Hartman в России?

— Мы изначально стремились к тому, чтобы производить технику на российских машиностроительных заводах. Ведь оборудование разрабатывалось для России, предназначено прежде всего для отечественного животноводства.

Но производить в России сегодня менее выгодно, чем завозить из Германии, даже с учетом транспортных и прочих затрат.

— Почему?

— Относительно недавно мы вели переговоры с директором одного из машиностроительных предприятий: он закладывает в проект прибыль 20—25% (!), притом что на германских предприятиях рентабельность 3—4% считается хорошей. Но и российского директора можно понять: он берет кредиты по очень высоким ставкам!

Пока в стране отсутствует политика развития машиностроения. Например, Россия выпускает 7 тыс. тракторов в год, а Белоруссия… 60 тыс.! Белоруссия — не член ВТО — предложила на российский и европейский рынок современный конкурентосопособный трактор.

Почему же мы не можем сделать современный трактор хотя бы на одном из почти десятка наших тракторных заводов?!

— Есть ли у «Хартманн» российские конкуренты?

— Мне рассказывали, что у «Пятигорсксельмаша» появился выставочный образец клетки для птиц — полный аналог нашей. Они скопировали в общих чертах нашу клетку и хотят выпустить на рынок.

Но, даже если абстрагироваться от ограничений на использование чужой интеллектуальной собственности, есть же масса ноу-хау, которые нельзя просто срисовать. И какой смысл предлагать эту клетку, которая будет еще и дорабатываться, когда мы в то же время предложим на рынке новые образцы, которые еще не видели на «Пятигорсксельмаше»? Рынок-то птицеводческого оборудования не резиновый…

— Насколько масштабной должна быть финансовая поддержка российского сельского хозяйства в рамках переходного периода до 2018 года и после его завершения?

— Ведущие аграрные державы мира — Франция, Испания, Канада — вкладывают в сельское хозяйство по $30 млрд ежегодно. Россия планирует вкладывать порядка $10 млрд.

Речь идет также о налоговых льготах. Сейчас обсуждается нулевая ставка налога на прибыль для сельхозпроизводителей до 2018 года. Это было бы очень важным подспорьем, которое может компенсировать меньшее финансирование, чем в ведущих аграрных державах.

— Нужны ли меры поддержки поставщиков оборудования?

— Они есть. Во-первых, нулевая таможенная пошлина. Во-вторых, некоторые виды оборудования завозятся без НДС, а по некоторым видам оборудования НДС уменьшен. В-третьих, сегодня рассматривается вопрос уменьшения в три раза стоимости таможенного оформления. То есть если сейчас оно стоит порядка 100 тыс. руб. для одной партии, то будет стоить около 30 тыс. руб. Это все серьезные меры поддержки, но главное, что необходимо сегодня, это развитие российского сельхозмашиностроения и тракторостроения.

— С вашей точки зрения, ВТО для России — это благо или зло?

— ВТО создаст новые инвестиционные возможности. Инвесторы будут чувствовать себя более уверенно.

Сегодня немецкие, например, компании побаиваются приходить в Россию — а вдруг, говорят, наш проект национализируют? Понятно, что принятие нашей страной на себя обязательств по ВТО снимут эти опасения.

Вступление в ВТО — важный шаг в нашем экономическом развитии, переход на новый этап этого развития. Это как в спорте выход в Высшую лигу: серьезное признание российской экономики, но и одновременно серьезный вызов для нее. И, кроме того, мы не можем быть все время закрытыми — пора открываться миру. Нельзя вечно бояться перемен!

В нашем сельском хозяйстве создана хорошая основа для участия в глобальной конкуренции — и при создании ряда условий, о которых я сказал, это участие будет весьма успешным.