Художник и ток


Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА


Первую половину своей долгой жизни он считал себя художником, вторую — изобретателем. И в той и в другой профессии верным спутником Сэмюэла Финли Бриза Морзе было фантастическое упорство, которое позволяло ему добиваться своего там, где у многих других давно опустились бы руки.

Весной 1791 года кальвинистский пастор старинного американского городка Чарльзтаун (штат Массачусетс) Джедидая Морзе был очень счастлив: супруга Элизабет Энн Финли Бриз подарила ему долгожданного первенца. Старшего сына четы Морзе, появившегося на свет 27 апреля, назвали Сэмюэлом.

Детство будущего художника и изобретателя прошло в патриархальной Новой Англии под присмотром любящего и строгого отца, который год от года приобретал все большую известность как яркий проповедник и блестящий географ (позже потомки назовут Джедидая Морзе отцом американской географии). Семья Морзе, как и подобает истинным пуританам, жила скромно, но была состоятельной, и родители не испытывали больших материальных проблем, стремясь дать своим детям хорошее образование.

Сэмюэл учился сначала в школе родного Чарльзтауна, потом его определили в престижную Академию Филлипса, расположенную в городе Эндовере, а в 1805 году отец отправил наследника учиться в Йельский университет (в то время Йельский колледж), где у Морзе-старшего было много друзей и который когда-то закончил он сам. Любознательный Сэмюэл оказался способным студентом, но, увы, ни религиозная философия, ни математика, ни химия, ни физика, которые он изучал в Йеле, не могли увлечь его так, как давно и страстно любимая живопись.

Художественные способности появились у Морзе очень рано и, как свидетельствуют его биографы, доставляли немало беспокойства школьным учителям, на которых дерзкий юнец то и дело рисовал карикатуры. Просвещенный отец относился к художественным талантам сына снисходительно, но, видимо, долгое время и мысли не допускал, что Сэмюэл станет живописцем, желая отпрыску иной, более серьезной профессии. Тем не менее способности Сэмюэла к рисованию сослужили ему добрую службу в университете: чтобы прокормить себя в голоднее студенческие годы, молодой человек подрабатывал, рисуя и продавая миниатюрные портреты.

В 1810 году Морзе окончил Йельский университет, недолго прослужил в соседствующем с Чарльзтауном Бостоне чиновником. Но кабинетная работа совсем не импонировала непоседливому выпускнику, и Сэмюэл принялся убеждать отца в том, что не хочет для себя никакой иной участи, кроме как художника. Скрепя сердце пастор сдался и согласился отправить сына учиться живописи в Европу. Так в 1811 году Морзе оказался в Великобритании, где стал учеником известного американского художника Вашингтона Олстона, в то время жившего и работавшего в Лондоне. Спустя два года занятия увенчались успехом — картина молодого художника «Умирающий Геркулес» получила одну из высших оценок на выставке Королевской академии художеств в Лондоне.

В Великобритании Морзе пробыл до 1815 года, а потом вернулся домой и открыл в Бостоне свою студию.

Портретист

Увы, мечтам молодого художника о немедленном успехе на родине не суждено было сбыться. Соотечественникам Морзе в тот момент просто не нужны были его картины. Неоклассическое искусство и историческая живопись, ярым приверженцем которых Сэмюэл стал в Лондоне, были мейнстримом в старушке Европе, Америке же, стране молодой и активной, не обремененной давними историческими и культурными традициями, и дела не было до всего этого. Сограждане Морзе, люди в большинстве своем простые и практичные, жили сегодняшним днем и если и интересовались искусством, то тем, которое этот день сегодняшний и изображает. Так что, поголодав несколько месяцев в Бостоне без покупателей своих готовых картин и потенциальных заказов на новые работы, Морзе был вынужден взяться за знакомое ему еще по университету ремесло портретиста.

В поисках клиентов он странствовал по небольшим городам Новой Англии, и с каждым месяцем желающих стать его моделью становилось больше. Вместе с пока еще скромным успехом в профессии к художнику пришло и личное счастье: как-то судьба занесла Морзе в городок Конкорд, где он познакомился с юной Лукрецией Пикеринг Уолкер, дочерью местного адвоката, имевшей славу первой красавицы Конкорда, в которую Сэмюэл не замедлил влюбиться. Осенью 1818 года Лукреция стала миссис Морзе.

В 1823 году художник открыл собственную студию в Нью-Йорке. Год от года популярность Сэмюэла как портретиста росла, но вот беда — сам-то он не считал себя портретистом и не оставлял надежду вернуться к исторической живописи, однако все его попытки заявить о себе в Америке как о представителе этого направления оканчивались неудачей. Однако среди тех, кто хотел бы получить свой портрет кисти Морзе, становилось все больше лиц известных и влиятельных. Так, в 1816 году его моделью стал известный политик Джон Адамс, первый вице-президент и второй президент США, в 1820 году Морзе рисовал уже действующего, пятого, американского президента Джеймса Монро. А в 1825 году художнику доверили писать портрет беспокойного маркиза де Лафайета, участника двух французских революций и героя войны за независимость Америки.

В том же 1825 году Морзе постигла личная катастрофа. Работая над портретом маркиза де Лафайета в Вашингтоне, он получил письмо от отца: Лукреция, недавно родившая третьего ребенка, тяжело больна, но идет на поправку. Бросив все дела, художник помчался к домой, но пока добирался, жене неожиданно стало хуже, и она умерла, а Сэмюэл не успел даже на похороны. Есть мнение, что именно в эти тяжелые для себя дни Морзе впервые задумался о необходимости создания средства передачи оперативных сообщений на большие расстояния. На руках у вдовца остались два сына и дочь. А спустя год Морзе ждало новое потрясение — смерть обоих родителей.

Что ему оставалось? Работа, в которую художник ушел с головой. Он не только занимался живописью, но и погрузился в общественную работу, основав в 1826 году в Нью-Йорке вместе с единомышленниками объединение американских художников, вошедшее в историю под названием Национальная академия дизайна, и став ее первым президентом. Национальная академия дизайна создавалась как антитеза закостеневшей и мало полезной художникам, по мнению Морзе и его сподвижников, Американской академии изящных искусств, ее целью было развитие изобразительного искусства в США посредством организации обучения художников и проведения выставок.

С корабля — в науку

1829 год — начало второй, трехлетней, поездки Морзе в Европу. В этот раз он уехал за вдохновением во Францию и Италию, а также посетил Великобританию. И вот судьбоносное возвращение домой в 1832 году на пароходе Sully. Коротая время на палубе, художник присоединился к группе попутчиков, окруживших одного из пассажиров. Как потом выяснилось, это был Чарльз Томас Джексон, в будущем знаменитый американский врач и ученый, предложивший, в частности, идею эфирного наркоза при проведении хирургических операций. Молодой доктор с большим знанием дела рассуждал о новейших открытиях в области электричества и в частности о совсем недавно изготовленном в Великобритании первом электромагните и перспективах его использования. Видимо тут-то и вспомнились Морзе лекции по физике, которые он с увлечением слушал в Йеле, опыты по электромагнитизму Майкла Фарадея, о которых говорила в то время вся просвещенная Европа. И вот она, счастливая мысль — почему бы не использовать импульсы электромагнитного тока как код для передачи сообщений! Следующие дни своего плаванья Морзе не терял даром: он делал предварительные наброски своего телеграфного аппарата. Что же до доктора Джексона, то он на долгие годы забыл о своем бенефисе на борту Sully и вспомнил о нем лишь тогда, когда электромагнитный пишущий телеграф Морзе стал активно применяться в США, а вспомнив, доктор пополнил дружные ряды тех, кто в судебном порядке оспаривал у Морзе его патент.

Не будучи осведомленным в том, что происходит в научном мире, Морзе ошибочно предположил, что мысль об электрическом телеграфе впервые возникла именно у него. Конечно же, это было не так. Как часто бывает с великими изобретениями, эта идея давно уже витала в воздухе, и авторов у нее несколько. На рубеже XVIII—XIX веков европейские ученые делали попытки создать и электростатический и электрохимический телеграфы, а уж как только стало известно об электромагните, над задачей создания электромагнитного телеграфа стали биться самые светлые головы мира. Задолго до создания аппарата Морзе, осенью 1832 года, российский дипломат, востоковед и ученый-изобретатель барон Павел Львович фон Шиллинг представил в Санкт-Петербурге первую в мире практическую конструкцию электромагнитного телеграфа (Шиллинг скончался в 1837 году, но его дело продолжил блестящий русский физик Борис Семенович Якоби). В 1833 году немецкие ученые, вдохновленные системой Шиллинга, провели электромагнитную телеграфную линию в Германии, еще через несколько лет электромагнитный телеграф впервые был пущен в коммерческую эксплуатацию в Великобритании. Однако с легкой руки Шиллинга аппараты, разработанные европейскими учеными, основывались на стрелочной индикации, аппарат же Морзе был электромеханическим.

Впрочем, в 1832 году до создания аппарата было еще далеко. Не забыв о своей идее, вернувшись в Нью-Йорк, Морзе сосредоточился на живописи, но тут его ждало очередное разочарование. По-прежнему верный исторической живописи художник попытался было предложить свою кандидатуру для росписи панелей Ротонды Капитолия, но конгресс эту работу ему не доверил. Несколько лет он еще рисовал, но все меньше и меньше, мало удовлетворения приносило и преподавание в Университете Нью-Йорка, в котором Морзе стал профессором живописи. Впрочем, художник еще занимался политикой, в 1836 году он баллотировался в мэры Нью-Йорка от ультраконсервативной партии, известной, в частности, своей резкой позицией по отношению к эмиграционной политике страны, но благополучно эти выборы проиграл.

Постепенно все другие увлечения в жизни Морзе вытеснило изобретательство. Теоретических знаний, конечно, не хватало, и поэтому Сэмюэл вынужден был обращаться за консультацией к специалистам. Предполагается, что одним из тех, кто помог новоявленному новатору, был гениальный физик Джозеф Генри, светило американской науки. Не лишней также оказалась и работа в Университете Нью-Йорка, забегая на соседние факультеты и общаясь с коллегами Морзе был в курсе всего того, что происходило в прикладной науке. Один из университетских преподавателей — химик Леонард Гейл стал партнером Морзе.

Считается, что первую модель своего аппарата Морзе создал в 1835 году, однако публично представлен аппарат был осенью 1837 года в Университете Нью-Йорка. В том же году Сэмюэл Морзе подал в США заявку на патент электромагнитного телеграфа. Одним из первых зрителей экспериментов Морзе был сын преуспевающего нью-йоркского фабриканта и брат популярного в те годы политика Альфред Вейл. Этому молодому человеку, недавно закончившему Университет Нью-Йорка, случилось заглянуть в свою alma mater в начале сентября 1837 года, тогда он и увидел аппарат Морзе. Находясь под большим впечатлением от опытов, Альфред убедил отца субсидировать Морзе, при условии, что тот возьмет его в партнеры. Начинающий изобретатель согласился и, надо думать, потом ни разу в жизни не пожалел о своем решении. Альфред Вейл оказался талантливым механиком и одаренным конструктором. Он во многом усовершенствовал вначале еще совсем сырой аппарат Морзе и внес огромный вклад в создание телеграфного кода, азбуки Морзе, и, может быть даже, сделал более того, ведь сегодня некоторые исследователи считают, что создание азбуки Морзе — в первую очередь заслуга Вейла, а не человека, имя которого она носит. Просто у Сэмюэла был патент на это изобретение. Кроме того, Альфред Вейл был хорошим бизнесменом, немало способствовавшим коммерческому успеху электромагнитного телеграфа в США.

Партнерство Морзе и Вейла продолжалось до 1849 года, когда Альфред тихо, без лишних склок и скандалов, вышел из бизнеса, посчитав, что вклад его в общее с Морзе дело недооценен.

«Чудны дела Твои, Господи!»

Первая успешная демонстрация передачи текстового сообщения на относительно большое расстояние (3 км) посредством электромеханического телеграфного аппарата Морзе состоялась в начале января 1838 года в городе Морристаун (штат Нью-Джерси). Публике был представлен аппарат, где передатчиком выступал телеграфный ключ, нажатие на который вызывало импульс, а приемником был электромагнит, его якорь управлял работой пишущего механизма. В зависимости от продолжительности нажима на телеграфный ключ импульс получался коротким или длинным. Символы записывались на бумажную ленту, равномерно протягиваемую через аппарат пружинным часовым механизмом.

Азбука Морзе была разработан в 1838 году. Этому неравномерному троичному коду, в котором каждая буква или знак представлены комбинацией коротких (точки) и длинных (тире) электрических сигналов, а также пауз, разделяющих буквы, на следующие полтора столетия предстояло стать самым удобным способом передачи информации. Стоит сказать, что телеграфная азбука в том виде, в котором ее представил Морзе, существенно отличается от той, что мы знаем сегодня: код дорабатывался и совершенствовался еще не одно десятилетие.

А затем началась серия презентаций электромагнитного аппарата в различных городах Америки, а также череда безуспешных попыток Морзе заинтересовать своим изобретением потенциальных инвесторов. Увы, Конгресс США, в котором Морзе добивался права и денег на строительство экспериментальной телеграфной линии между Вашингтоном и Балтимором, очень долго оставался равнодушным к его идее. Пока американские государственные мужи обдумывали целесообразность этого шага, изобретатель решил попытать счастья в Европе и отправился со своим аппаратом в большое международное турне. Однако правительство Великобритании, куда обратился Сэмюэл, ему отказало, тем более что в Туманном Альбионе уже был свой электромагнитный телеграф, в 1837 году запатентованный учеными Уильямом Куком и Чарльзом Уитстоном. Правительства Германии, Франции и ряда других стран тоже поначалу не проявили интереса к идеям Морзе.

Потерпев в Европе сокрушительную неудачу, Сэмюэл вернулся домой. В карманах его, как он уже привык, было пусто, да и энтузиазма у исследователя оставалось немного. Тем не менее в 1843 году Морзе решил сделать последнюю попытку: отправиться в Вашингтон, где работал в это время один из его партнеров конгрессмен Френсис Орманд Джонатан Смит, и постараться все-таки раздобыть денег на строительство экспериментальной телеграфной линии. Поначалу казалось, что и в этот раз все будет как всегда: конгрессмены погудят-поспорят, но денег на занятный, но практически бесполезный, с их точки зрения, электромагнитный телеграф не дадут. Более того, во время слушаний по своему вопросу присутствовавший на заседании Конгресса Морзе так разволновался, что покинул зал до окончания слушаний, отправился на вокзал и купил билет в Нью-Йорк на следующий день. Утром к нему в гостиницу пришла молодая девушка, дочь его приятеля, главы Патентного бюро США. «Я пришла, чтобы вас поздравить, — сообщила мисс Энн Элсуорт. — Отец просит передать, что мы победили. Конгресс выделяет вам 30 тысяч долларов на пробную линию электронного телеграфа, а мама приглашает вас к нам на праздничный завтрак». В качестве благодарности растроганный Морзе пообещал вестнице, что первой фразой, которая будет передана по его телеграфной линии, станет та, что выберет она. Немного подумав, Энн предложила цитату из Апокалипсиса: «Чудны дела Твои, Господи!».

Строительство экспериментальной телеграфной линии между Вашингтоном и Балтимором (расстояние немногим больше 60 км) началось в 1843 году и шло с огромным трудом, сопровождалось огромными жертвами и стоило Морзе нескольких лет жизни. Тем не менее оно было закончено весной следующего года. А 24 мая 1844 года фраза «Чудны дела Твои, Господи!», переданная Морзе из сердца американской столицы — Капитолия, ознаменовала собой начало эпохи электромагнитного телеграфа.

Вслед за успехом

Следующие годы Сэмюэл Морзе не только пожинал плоды своей славы, так как преимущества его изобретения очень быстро распробовали государственные ведомства, железнодорожные и судоходные компании, газеты и желающие нажиться на нем коммерсанты, но и занимался патентными тяжбами — с другими изобретателями, бывшими партнерами и конкурентами, безоговорочно победив в этой борьбе лишь к середине 1850-х.

Немало неприятностей доставляли изобретателю и неполадки с его телеграфными линиями, которые в первое время то и дело выходили из строя. Впрочем, барыши, которые получал Сэмюэл, покрывали все эти издержки. Проведя значительную часть своей жизни в бедности, на шестом десятке лет Морзе стал миллионером. В 1845 году им в партнерстве с другими бизнесменами была создана компания Magnetic Telegraph Company, акционерное общество, занимавшееся прокладкой телеграфной линии между Нью-Йорком, Филадельфией, Бостоном, Буффало и рядом других городов. Возникали телеграфные компании, платившие Морзе за использование его патента.

Шаг за шагом электромагнитный телеграф Морзе покорил сначала Америку (в 1861 году телеграфная линия соединила, наконец, Тихоокеанское и Атлантическое побережья Америки), а затем и мир.

Заботы о своем изобретении, впрочем, не мешали Сэмюэлу Морзе заниматься другими делами, в том числе и личной жизнью. В 1848 году он женился во второй раз, на своей дальней родственнице Саре Элизабет Грисуолд. Выбор почтенного изобретателя удивил тогда многих, и даже не потому что 26-летняя невеста была младше своего суженого на добрых три десятка лет, а потому что красавица мисс Грисуолд с детства страдала глухотой. Но, как известно, для настоящей любви не существует преград, и союз Сэмюэла и Сары тоже оказался очень счастливым, в нем родилось четверо детей — три сына и дочь. Красивая легенда гласит, что взаимопониманию в этой семье в немалой степени способствовала азбука Морзе: Сэмюэл обучил ей супругу и когда хотел что-то сказать Саре, пальцами выстукивал точки и тире на ее тоненькой ручке.

Кроме того, Морзе не оставлял попыток делать политическую карьеру: в 1854 году он баллотировался в Конгресс от Демократической партии, но безуспешно.

Последние годы жизни Морзе жил в окружении большой и любящей семьи в своем имении неподалеку от Нью-Йорка (сейчас это музей) или в Нью-Йорке. Он очень много занимался благотворительностью, спонсировал учебные заведения, религиозные организации и, помня о мытарствах первой половины своей жизни, активно поддерживал художников. Умер Сэмюэл Финли Бриз Морзе 2  апреля 1872 года от пневмонии в своем нью-йоркском доме.