Безопасность — дело тонкое


Текст | Тимур ХУРСАНДОВ


Узбекистан вышел из ОДКБ. Надолго ли?

28 июня Узбекистан направил ноту странам Организации Договора о коллективной безопасности о том, что приостанавливает свое участие в ОДКБ. Происходит это уже не в первый раз, и, как и раньше, несомненно одно: Ташкент пытается что-то выторговать — политическое влияние, денежные средства или гарантии безопасности и несменяемости режима. Вопрос в том, означает ли это, что Узбекистан окончательно отказался от интеграции на постсоветском пространстве и переметнулся на сторону Запада и США, и нужны ли ОДКБ такие непостоянные союзники.

Сейчас в это уже трудно поверить, но когда-то именно Узбекистан был инициатором заключения Договора о коллективной безопасности. В начале 1990-х годов президент Узбекистана Ислам Каримов был всерьез обеспокоен ситуацией в соседних странах — Таджикистане, где вовсю шла гражданская война, и Афганистане, который штормит которое уже десятилетие. В тот момент стремление Ташкента подстраховаться совпало с желанием Москвы после распада СССР не потерять влияние в Средней Азии, в результате и появился тот самый ДКБ, из которого потом выросла организация.

Однако уже через несколько лет, в 1999 году, Узбекистан почувствовал себя настолько уверенно, что отказался от продления договора. И не просто отказался, а сделал это демонстративно и обидно для Москвы, тут же присоединившись к структуре, которую власти РФ всегда считали открыто антироссийской — ГУАМ (Грузия, Украина, Азербайджан, Молдавия). Время показало, что в безопасности узбекские власти почувствовали себя рановато: в 2005 году произошли печально известные события в Андижане, когда в ходе беспорядков погибло около 200 человек. Ташкент тут же покаялся и решил вернуться под крыло ОДКБ — как оказалось, опять ненадолго.

Впрочем, решение Узбекистана приостановить свое участие в ОДКБ ни для кого неожиданностью не стало. Даже в лучшие годы, когда страна числилась полноправным членом организации, она на самом деле практически не участвовала в ее деятельности. Более того, именно Узбекистан и мешал ОДКБ нормально развиваться и функционировать. Узбекские власти никогда не скрывали, что считают организацию всего лишь инструментом влияния Москвы в Средней Азии, и поэтому всячески препятствовали укреплению военных аспектов ОДКБ, без которых та жила бы просто на бумаге. Список решений, которые были заблокированы представителями Узбекистана, можно продолжать долго: здесь и отвергнутое предложение использовать миротворческие силы ОДКБ в случае конфликтов между странами, в нее входящими, и отказ от участия в создании Коллективных сил оперативного реагирования, и игнорирование совместных военных учений.

Такое особое положение Узбекистана, естественно, не могло понравиться другим участникам ОДКБ. Президент Белоруссии Александр Лукашенко, например, давно призывал исключить Узбекистан из организации, так как тот и не думает ратифицировать какие-либо серьезные документы в рамках ОДКБ. «Нам надо принять решение по Узбекистану. Потому что тройная игра, которую ведет Узбекистан, не позволяет ему находиться в ОДКБ», — заявил белорусский лидер. Причем, по его мнению, узбекской стороне все это еще аукнется. «Узбекистан поймет в конце концов, что без ОДКБ ему трудно будет сохранить свою независимость. Но это — дело Узбекистана, мы не вмешиваемся», — сказал Лукашенко.

Другие высказывались не столь категорично, но было понятно, что долго так продолжаться не может. И постепенно Ташкенту начали сужать поле для маневра. До поры до времени вольготную жизнь — в чем захочу, буду участвовать, в чем не захочу, не буду, а вы мне пока обеспечивайте безопасность — Узбекистану создавал действующий в организации принцип принятия важных решений консенсусом. Однако в конце 2010 года страны ОДКБ отказались от такой схемы работы, и узбекская сторона потеряла ключевой инструмент влияния. Новая процедура по-прежнему предусматривает возможность отказа от участия в голосовании по тому или иному вопросу и, соответственно, от выполнения решений по этим вопросам, и Узбекистан ей активно пользовался, но это было уже не то.

Есть и другие мотивы. После того как Узбекистан приостановил свое участие в ОДКБ, у него оказались развязаны руки и для размещения на своей территории иностранных военных баз. Мы говорим «иностранных», подразумеваем — американских. Вашингтон сейчас стучится в двери всех среднеазиатских республик, потому что ему позарез нужны объекты в регионе — близится срок вывода войск из Афганистана, для чего нужны перевалочные пункты, да и, в принципе, военная база в стратегически важном регионе никогда не лишняя. Раньше присутствию американцев мешало то, что этот вопрос надо было согласовать с союзниками по ОДКБ, которые своего одобрения, разумеется, не дали бы. А теперь слухи о давно ведущихся на эту тему переговорах между США и Узбекистаном стали циркулировать особенно активно.

Деньги дороже договора

Остальные страны ОДКБ, судя по всему, тоже думают не о пресловутой коллективной безопасности, а о том, как бы выторговать побольше за мнимое участие в ней. И расценки в этом году решили поднять практически все.

Таджикистан, где расположена крупнейшая за пределами РФ 201-я российская военная база, охраняющая таджикско-афганскую границу, давно выражал недовольство чрезмерно низкой — фактически нулевой — арендной ставкой. Недовольство переросло почти в скандал, и еще совсем недавно переговоры о продлении срока размещения этой базы были на грани срыва: Душанбе захотел получать за аренду как минимум $250 тыс., а то и больше. В Москве назвали эти суммы явно завышенными и напомнили, что российские военные, кроме прочего, охраняют и шаткую таджикскую государственность, которая от любой внешней угрозы может посыпаться. В результате вопрос был замят, и 201-я база по-прежнему будет находиться в Таджикистане практически задаром, как и комплекс системы контроля космического пространства, расположенный близ таджикского Нурека.

Поднять цены захотела и Киргизия, на территории которой расположено четыре российских военных базы, она намекает, что неплохо бы получать побольше, уже давно. Но сейчас, похоже, вопрос перешел уже в конкретную плоскость, и платить все-таки придется, вопрос только в том, сколько именно. А торговаться есть за что: как минимум два российских объекта в Киргизии имеют стратегическое значение: в Кара-Балте расположена база ВМФ, обеспечивающая связь с подводными лодками, уходящими в походы в Мировой океан, а в Майлы-Суу действует радиосейсмический пункт, отслеживающий ядерные взрывы в азиатских странах. Но, скорее всего, и этот вопрос будет улажен без особого урона российскому бюджету.

Нетипичная братская республика

А вот с Ташкентом вариант экономического и политического давления не проходит — даже в Москве признают, что у российских властей крайне мало рычагов влияния на узбекских партнеров. В отличие от большинства бывших коллег по ОДКБ Узбекистан после распада СССР сумел серьезно продвинуться по пути уменьшения зависимости от России. Здесь сохранилась какая-никакая промышленность, в том числе высокотехнологичная, довольно развита инфраструктура, есть мощная сырьевая база.

К собственным активам добавились и зарубежные: в 1990-х годах на узбекский рынок пришли американцы, европейцы, Южная Корея, которые почти не оставили свободных ниш. В результате, когда российские компании сами более-менее окрепли и начали интересоваться инвестициями в Узбекистан, лакомые куски были уже разобраны, и россиянам закрепиться в стране не удается до сих пор.

В политике общий язык найти тоже не очень получается. В Узбекистане прекрасно понимают, что в интеграционных процессах на постсоветском пространстве им всегда придется оставаться в тени старших братьев — России и Казахстана, а это амбициям узбекских властей явно не соответствует. Поэтому Ташкент всеми силами, в том числе и препятствуя этой самой интеграции, пытается показать, что именно он — крупнейшая по численности населения страна Средней Азии — главный в регионе и с ним придется как минимум считаться.

При всем этом наладить диалог с Ташкентом можно, но для этого придется отойти от традиционной для Москвы модели построения отношений с бывшими союзными республиками. Инструментов давления очень мало, и, как ни болезненно это для российских властей, надо перестать рассматривать Узбекистан как послушный сателлит, которому в случае чего можно перекрыть газ или отказать в финансовой помощи.

Не все потеряно и для ОДКБ. После ухода международных сил из Афганистана там, скорее всего, снова активизируется Талибан, а имея такого соседа под боком, трудно спать спокойно. Да и с остальными соседями у Узбекистана все не слава богу.

С одной стороны — Киргизия, узбекские анклавы в которой уже неоднократно становились причиной столкновений. К этому надо прибавить неурегулированность вопроса об узбекско-киргизской границе, где то и дело происходят перестрелки, последняя из которых, в середине июля, унесла несколько жизней. С другой — Таджикистан, в котором традиционно сильны антиузбекские настроения. Да и внутри самого Узбекистана нет ни этнического, ни конфессионального единства, что может привести к событиям, подобным андижанским.

Так что не исключено, что, как и напророчил Лукашенко, через несколько лет узбекские власти снова одумаются и вернутся к идее о коллективной обороне, с которой сами когда-то же и выступили. Другой вопрос — готова ли будет ОДКБ в очередной раз принять блудный Узбекистан и нужно ли это будет организации?