Станислав ГОВОРУХИН: история не знает сослагательного наклонения

Текст | Юрий КУЗЬМИН

Фото | из архива Станислава Говорухина

Блестящий режиссер, сценарист, писатель, актер и яркий общественный деятель Станислав Сергеевич Говорухин — о непростой судьбе родной страны, своих политических взглядах и творчестве.

— Станислав Сергеевич, о вас пишут, что ваш отец — репрессированный казак. Это так?

 

— Да, в первый раз отец был судим в 1928 году, 20-летним юношей, получил три года концентрационных лагерей. Отсидев свой срок в Соликамске, он вышел на волю, встретил мою маму, родил сестру и меня, а потом загремел по второму разу. Там все сошлось — и первая судимость, причем политическая, и казачество, то есть враждебный класс. По слухам, отец умер в 1938 году, но как он погиб — никто не знает, следов мы так и не нашли.

— Ваши антикоммунистические взгляды пошли оттуда?

 

— Нет, они пошли от образования. Я много занимался самообразованием, читал разные книги, Солженицына например.

— И что вы думаете о Солженицыне?

 

— Это лучший русский писатель ХХ столетия. Для меня Солженицын не просто великий публицист, но и потрясающе увлекательный писатель. И я с удовольствием его перечитываю. Недавно, например, в четвертый раз перечел «Раковый корпус» — по-моему, это одно из самых увлекательных произведений в нашей литературе. И, наверное, в третий раз, уже в полном варианте, перечитал «Бодался теленок с дубом» — ну, это просто детектив!

— А «Красное колесо»?

 

— Я читал не все «Красное колесо», а лишь отдельные входящие в него книги — «Август Четырнадцатого», «Ленин в Цюрихе» и некоторые другие. Кстати, сам Александр Исаевич мне когда-то сказал, что все «Красное колесо» читать не обязательно, главное — прочесть то, что написано мелким шрифтом: фактический материал, документы. Это было, когда я работал над фильмом «Россия, которую мы потеряли». Тогда я ему еще заметил: «Ну, вы же понимаете, что все эти “кирпичи” — 16 томов “Красного колеса” никто не прочтет!» А он ответил: «Прекрасно понимаю, и не надо. Зато будущий историк Февральской революции не сможет пройти мимо этого труда, иначе его работа будет неполной и недостоверной». И это действительно так. Солженицын знал о том времени все, даже то, какая была погода в тот или иной день. Я это интуитивно чувствовал, а потом как-то поделился своими соображениями с Натальей Дмитриевной Солженицыной, и она это подтвердила, сказав: «Точно! Он был обложен метеосводками, когда писал этот роман».

— В 1990 году вы сняли фильм «Так жить нельзя», в 1992-ом — картину «Россия, которую мы потеряли». В этих двух очень пронзительных документальных фильмах вы предстаете радикальным антикоммунистом. Но в 1996 году, во втором туре президентских выборов, вы поддержали кандидатуру лидера коммунистической партии Геннадия Зюганова. В чем причина такой перемены взглядов?

 

— А вы вспомните, какая тогда была ситуация: с одной стороны, в недавнем прошлом кандидат в члены Политбюро ЦК КПСС коммунист Ельцин, который к тому времени уже принес столько горя нашему народу, а с другой — коммунист Зюганов, который пока ничего плохого России не сделал. Это только наша лживая, продажная и предательская интеллигенция все повернула так, что Зюганов стал выглядеть человеком, который может совершить в стране ужасные вещи, хотя против него стоял Ельцин, уже сотворивший такие ужасы, что и передать нельзя.

Кого я должен был поддержать? Ельцина? Я и сегодня не могу простить этому человеку тех бед, которые он принес нашей стране и ее гражданам. Сколько людей погибло из-за его политики в кровавых бандитских войнах, в Чечне!

— Но на знамени коммунистов и тогда, и сейчас изображены и Ленин, и Сталин…

 

— Это от недостатка образованности. Сам Зюганов человек образованный, но его окружение, эти бабушки и дедушки не знают и не хотят знать того, что известно просвещенным людям про Ленина и Сталина, про их преступления. Зюганов не хочет терять этот электорат.

В этом-то и беда современных коммунистов. Их политическая жизнь могла сложиться совершенно по-другому, если бы они не продолжали носиться с портретами Сталина и Ленина, а поступили бы так, как другие — бывшие коммунисты: эти хамелеоны, оставаясь до мозга костей коммунистами, в начале 90?ых объявили себя демократами и тем самым сразу дали понять, что к преступлениям вождей КПСС они как бы не имеют отношения. А если на твоем знамени красуются портреты Ленина и Сталина, значит, ты взял на себя ответственность и за их преступления. Нести такой груз очень тяжело.

— Вы всегда очень резко отзывались о событиях 1993 года, конституционном кризисе и его последующем насильственном разрешении. Но вам не кажется, что, если бы в 1993 году победили противники социально-экономической политики Ельцина и его правительства, история России была бы еще страшнее?

 

— Да откуда вы знаете, что было бы! История не знает сослагательного наклонения. Зато нам известно, что произошло после расстрела Белого дома. У нас получилась криминальная страна, которая тут же стала разворовываться по частям. Все, что я об этом думаю, я сказал в своем фильме «Великая криминальная революция».

Кстати, вы помните, как встречали московские лавочники, жулики всех мастей танкистов, едущих расстреливать Верховный совет? Они забрасывали их сигаретами Marlboro, жвачкой и сникерсами, потому что прекрасно понимали, что это идут их спасители, иначе, если Ельцин и его команда не победят, им придет конец. И вся наша интеллигенция, «проституированная интеллигенция», как ее называл Ленин, конечно, поддержала «реформаторов». И тем самым нанесла огромный урон стране!

В 1991 год мы вступили еще могучим государством, у которого, по сути, было все. А потом в одночасье мы разрушили и разворовали все наше богатство. 300 лет русские люди осваивали Северный морской путь, а погиб он в один месяц — что не было распродано, то заржавело, у нас ни одного корабля не осталось. Правительство решило, что нам не нужна армия, потому что у нас нет потенциальных противников — армия тоже погибла. К 1994 году, к моменту начала военной кампании в Чечне, у России фактически не было дееспособного войска. В Чечню входили сводные батальоны, которые надергали отовсюду. Огромная страна объявила войну маленькой Чечне — и с треском ее проиграла! А что касается потенциальных противников, то мы и оглянуться не успели, как они у нас появились и окружили со всех сторон.

— Хорошо, тогда по какому пути нам надо было идти, когда мы отказались от коммунизма? Что нужно было делать?

 

— Не спешить, оглядеться, посмотреть налево и направо — двуглавый орел ведь тоже смотрит и на восток и на запад. А мы послушали только тех, кто повел нас по западному, американскому, пути, и не посмотрели на восток, хотя рядом с нами был Китай — страна тоже коммунистическая и тоже изменившая свою экономику. К началу 90-х у Китая не было ничего, а сегодня это сверхдержава.

— Но Россия не Китай, хотя бы потому, что наши люди, во-первых, не так трудолюбивы, а во-вторых, не такие «пофигисты», как китайцы.

 

— Не в этом дело. Китайцы не меньшие лентяи, чем мы. Но они умнее нас и не такое ворье. Мы все распродали. Не поленитесь, найдите фильм «Великая криминальная революция» и посмотрите, как строился Китай в последние 20 лет, на каких материалах. Свою страну они построили на нашем металле, нашем дереве. А мы сидим в нищете.

Даже Белоруссия, страна совсем не богатая природными ресурсами, живет хорошо. Мало людей, которые, съездив сегодня в Белоруссию, не говорили бы с восторгом о том, что там происходит. В Белоруссии порядок, почти нет преступности, работает производство, более того, белорусские продукты хорошо продаются на российских базарах. А когда белорусы заканчивают собирать урожай, их трактора и прочая сельскохозяйственная техника идет в Смоленскую и Брянскую области помогать России.

— Вы всегда были беспартийным, даже в советские годы не имели партбилета, но несколько лет назад вступили в «Единую Россию» и сейчас входите в ее фракцию в Государственной думе. Почему вы изменили свою позицию?

 

— Так сложилось. Если хочешь действительно помогать людям, надо быть в хороших отношениях с правящей партией, а лучше быть в ней. Тогда у тебя появляются конкретные рычаги, пусть и незначительные.

— Вам не кажется, что «Единая Россия» сегодня уже не просто партия власти, но по концентрации власти она, может быть, даже превосходит КПСС? Нужно ли нам такое? Не от этого ли у нас сегодня засилье чиновников и силовиков?

 

— Начало засилью чиновников и силовиков было положено не «Единой Россией», а Ельциным. Эта «раковая опухоль» образовалась при нем, а потом стала расти, иначе ведь она не может.

— А почему в России до сих пор так силен вождизм? Ведь, например, Путин по-прежнему популярен, но его «ручное управление», когда проблемные ситуации решаются только после его личного вмешательства, по большому счету, показывает бессилие созданной им же самим системы — бюрократические проблемы мешают реальным делам.

 

— Нужно понимать одно: разрушить можно за час, но чтобы построить то же самое, потребуется гораздо больше времени. Наше государство было полностью разрушено за два года, 1992-й и 1993-й, и все следующие годы, до Путина, мы разворовывали страну, продавали ее, а полученные деньги огромными потоками отправляли на Запад. Быстро все это восстановить невозможно, на это потребуется не одно десятилетие, и разросшийся еще при Ельцине бюрократический аппарат тоже так сразу не реформировать.

У меня сложное отношение к Путину, но при всем этом иногда я слышу в его речах и вижу в его делах отклик на свои мысли. И, кстати, не только в речах и делах Путина. Например, последние 15 лет я, как и многие другие здравомыслящие люди, твержу в своих публикациях о том, что хватит России готовить одних только юристов и экономистов. Кто будет у нас водить поезда, сеять хлеб, строить подводные лодки и самолеты? И вот относительно недавно примерно то же самое я услышал и из уст президента Дмитрия Медведева.

Почти столько же времени я говорю, что сегодня мы живем и благоденствуем за счет работы советских геологов, и при этом уже много лет геологии в России не уделяется никакого внимания — у нас нет ни поиска, ни разведки, давно упразднено Министерство геологии. За последние 20 лет мы не открыли ни одного месторождения, да и не искали их. Более того, многие перспективные месторождения, открытые советскими геологами, в новой России долгое время оставались заброшенными. Например, Тиманское бокситовое месторождение в Коми, открытое и изученное еще в Советском Союзе, переходило из рук в руки и не разрабатывалось, притом что в нашей стране мало бокситов, мы ввозим их из Австралии и Южной Африки, тратя на это миллиарды долларов в год. То же самое было с гигантским золотоносным месторождением Сухой Лог в Сибири: много лет его просто перепродавали, а работы там начались только сейчас. И вот недавно я услышал, что Владимир Путин призвал увеличить финансирование геологии. Наконец-то камень тронулся с места, и это, смею надеяться, чуть-чуть и моя заслуга и, значит, все-таки недаром я трачу силы и нервы на эти публикации.

Еще один пример: в 2009 году я написал большую статью в «Московском комсомольце» под названием «И так жить нельзя», вызвавшую бурю негодования в той же «Единой России». Вот, что я сказал: «Что вы ищете национальную идею? Она у нас одна, и ее очень точно сформулировал Солженицын — это сбережение народа. Дороже этого у нас ничего нет». Сбережение народа подразумевает, что нужно так выстраивать политику государства, чтобы население нашей страны не уменьшалось, а увеличивалось. Это очень широкая идея, которая вмещает в себя и повышение благосостояния людей, и духовное воспитание молодежи, и реальное внимание к социальным вопросам. И вот, пожалуйста, совсем недавно Владимир Путин в своей речи на съезде врачей сказал почти то же самое.

— Как вы думаете, есть надежда на то, что нам удастся восстановить Россию, вывести ее из затянувшегося кризиса?

 

— Не знаю. В этом вопросе я большой пессимист. А причина — в современной молодежи. Как кинематографист я могу сказать, что никакого будущего у страны нет. Потому что я вижу, что за молодежь сидит сегодня в российских кинотеатрах. По моим подсчетам, 20% из этой публики — студенты, из которых лишь 10% — люди образованные и думающие. Еще 50% зрителей — это тинейджеры, которым вообще рано еще что-либо понимать. Остальные 30% — дебилы. Они живут на уровне тупого биологического прозябания и не подозревают о существовании духовных радостей. Завтра эти люди выйдут на общественную и политическую сцену, появятся в правительстве.

Все, с кем я делюсь такими горькими мыслями, а это, как правило, люди культурные и обеспеченные, приводят в качестве контраргумента замечательный довод: «А вот у меня есть сын (или дочь). Он умный, образованный, думающий». Но это не аргумент. Если у вас есть такой замечательный ребенок, это не значит, что тем же могут похвастать другие родители. Если вы живете хорошо, это не значит, что вся страна тоже процветает.

Обратите внимание на то, какие фильмы смотрят такие зрители. Это «Гитлер капут!», «Самый лучший фильм!» и им подобное попкорновое кино, которое сегодня и приносит доход прокату. И это при том, что в России сейчас снимается много неплохих фильмов, которые будут интересны и молодым людям, и их родителям. Это такие картины, как, скажем, «Человек у окна» Дмитрия Месхиева, «Воробей» Юрия Шиллера, «Зона турбулентности» Евгении Тирдатовой, «Неадекватные люди» Романа Каримова. Причем все русское кино сейчас финансируется государством, если не напрямую, то опосредованно — через «Газпром», РЖД и множество других подобных организаций. Но эти фильмы не попадают к широкому зрителю, потому что, сняв их, государство перепоручает их прокатчикам, которых ничего кроме «бабок» не интересует. Прокатчики просто не выпускают их на экраны.

— В России сейчас есть еще одна проблема: многие молодые люди, интеллигентные и культурные ребята, не хотят заводить детей, создавать семьи.

 

— А что вы хотите? Они же выросли после перестройки, в этой криминальной стране. Это не молодежь виновата, а взрослые дяди, которые ее такой воспитали.

И потом, не надо обобщать: нынешняя «тусовка», которая не хочет заводить детей — это одно, это Москва, город, который сегодня не имеет практически ничего общего с Россией. Женщин, которых мы видим в этой бесконечной череде тусовочных мероприятий, и женщинами-то назвать нельзя, они даже не готовят себя к материнству.

— Давайте поговорим о вашем творчестве. В ваших биографиях я встречал разные факты: кто-то пишет, что после окончания Казанского университета вы работали геологом и лишь потом поступили во ВГИК, а кто-то — что вы сразу после окончания вуза ушли в кино. А как на самом деле?

 

— Ага, попробовал бы я в то время уйти в кино сразу после окончания вуза! Кто бы меня пустил? Раньше так было нельзя: отучился в институте, будь добр, отработай три года по специальности. Я работал геологом, правда, не три года после вуза, а год, а потом ушел на телевидение — тогда в Казани открылась телестудия, и я ее, можно сказать, основывал.

— А как вы пришли к телевидению, к кино?

 

— Не знаю, как, пути Господни неисповедимы. Просто однажды почувствовал, что я гуманитарий, поэтому и оказался на казанском телевидении. Оттуда меня чуть было не выгнали: долго понижали в должностях, сокращали зарплату, и я понял, что надо бежать, — и поступил во ВГИК.

— Для большинства зрителей вы прежде всего кинорежиссер, но вы же еще и сценарист, и актер, и художник, и писатель. А человеком какой профессии вы сами себя ощущаете?

 

— Я ощущаю себя человеком творческим. Мне интересно любое творчество, будь то фильм, сценарий, книга, картина или даже законотворчество. Я получал огромное творческое удовольствие от работы над некоторыми законами, которые мы готовили в Государственной думе. Например, от работы над законами о государственной поддержке кинематографа.

— А почему вы вышли из Союза кинематографистов?

 

— Я вышел из Союза кинематографистов 9 октября 1993 года, объявив об этом через газету «Известия», после расстрела танками Белого дома. Потому что видел, как наша продажная интеллигенция, собравшаяся в Доме кино, кричала Ельцину: «Борис Николаевич, растопчите эту гадину!» Те, кто тогда хлопал и кричал от радости, когда снаряды летели в Белый дом, не понимали, что дело не в том, кто там в Белом доме, а что такое вообще непозволительно делать.

— А сейчас не хотите вернуться в Союз кинематографистов?

 

— Нет. Зачем он мне? Я нарадоваться не могу, что в свое время ушел от всего этого.

— В кино у вас много режиссерских, сценарных, актерских работ. Можете назвать те, что вам особенно легли на душу?

 

— Нет, таких работ много.

— Мне, например, очень нравятся ваши фильмы про альпинистов — «Вертикаль» и «Белый взрыв». А как вы их оцениваете?

 

— «Белый взрыв» я тоже очень люблю. А к «Вертикали» долгое время относился плохо: мне казалось, что это слабая картина — все-таки дипломная работа. Но потом я понял, что если фильм нравится народу все 45 лет своего существования, то, наверное, он того стоит, и изменил свое отношение к «Вертикали».

— А откуда вообще взялась альпинистская тема в вашем творчестве?

 

— Из альпинизма, из горного туризма. Я альпинист.

Если вы посмотрите на титры «Вертикали», то увидите, что там и трюки тоже мои. Я сам лазал по скалам, потому что, будучи руководителем группы, не мог разрешить артисту или дублеру делать эти трюки без страховки. Себе я это позволить мог, потому что, если я разобьюсь, то сам и буду за себя отвечать. Хотя, конечно, на съемках «Вертикали» были скалолазы и получше меня.

— А Высоцкий лазал по горам?

 

— Да, немного ходил. Он и жил на Шхельдинском леднике. Там Высоцкий и написал свои первые песни.

— Вы всегда считали Высоцкого одним из духовных наставников. А вас не смущало, что он был даже младше вас?

 

— Ну и что, что он был моложе меня на два года? От Володи я действительно очень многому научился.

— А кого еще вы считаете своими духовными учителями?

 

— Солженицына. Замечательного артиста Бориса Андреева, который в кино всегда играл этаких рубах-парней, а на самом деле был очень умным и образованным человеком, философом и литератором. Да мало ли мне в жизни встретилось людей, у которых было чему учиться?! Вот, к примеру, прекрасный доктор Станислав Долецкий, наш великий нейрохирург Александр Николаевич Коновалов, великий офтальмолог Святослав Федоров.

— Не секрет, что из всех ваших фильмов зрители больше всего любят «Место встречи изменить нельзя», с которым очень немногие советские картины могут соперничать в такой непреходящей всенародной любви. А вы этой работой довольны?

 

— Как режиссер я вижу там очень много ошибок. Картина была дешевая, а план жесткий. «Место встречи изменить нельзя» мы снимали примерно так же, как сегодняшние мыльные оперы, ну, может быть, в чуть более роскошных условиях. Следствием ограниченного бюджета и сжатых сроков стали накладки.

В художественном отношении у меня мало претензий к таким картинам, как «Десять негритят», «Не хлебом единым», «Артистка», «Благословите женщину», «Пассажирка». И еще в этом ряду мой последний фильм — «В стиле Jazz». Эта картина уже была на нескольких фестивалях и везде получала призы, в основном от зрителей, но на экраны пока не вышла. Я не хочу, чтобы этот фильм постигла судьба всех остальных моих киноработ, сделанных в последние годы — эти картины, начиная с «Ворошиловского стрелка», в кинотеатрах никто не увидел. Поэтому я пока придерживаю «В стиле Jazz» — или не выпущу его совсем, или выпущу так, чтобы хоть кто-то смог увидеть этот фильм на большом экране.

— Из двух главных героев фильма «Место встречи изменить нельзя» кто вам ближе — персонаж Высоцкого или Конкина?

 

— Жеглов, конечно.

— Который часто поступал несправедливо?

 

— Может быть. Но он все равно прав.

— И в ситуации с подкладыванием кошелька Кирпичу тоже прав?

 

— Конечно, и я бы в подобной ситуации ни на секунду не задумался. Например, если бы я был «директором советской власти» при сегодняшнем уровне преступности, то первое, что я сделал бы, это отказался от моратория на смертную казнь. Потому что при таком уровне преступности невозможны никакие реформы. Второе — ввел бы конфискацию имущества. У нас ведь как получается? Крупные преступления ненаказуемы. Допустим, человек украл 20 млрд, а потом или просто уехал в Лондон, или, если его успели арестовать, отсидел четыре года, вышел на свободу и продолжает пользоваться тем, что наворовал.

— Ваш сын Сергей тоже стал режиссером, сценаристом, причем ему очень близка военная тема. Почему он всегда рвался в горячие точки?

 

— Книжное воспитание, и еще Сергей с детства был болен войной.

— Вы никогда не препятствовали этому увлечению сына, даже после того, как в Чечне Сергей потерял ногу?

 

— А как я мог препятствовать? Я хотел, чтоб сын пошел служить в армию, и он этого хотел. Я поддерживал его, когда он рвался служить в Афганистане, но тогда мать костьми легла и не пустила. Хотя свою пулю Сергей все-таки нашел.

И старшему внуку мы с сыном сразу сказали: «Имей в виду, никто тебе помогать не будет, даже не думай. Не поступишь в институт — пойдешь в армию. Что это за мужчина, который в армии не служил?» Парень с перепугу взял и поступил в институт. (Смеется.)

— И все-таки коротко — что для вас значит семья?

 

— То же, что и для всех. Это нора, где всегда можно укрыться от невзгод и где все тебя любят.


Станислав Сергеевич Говорухин — режиссер, сценарист, актер, депутат Государственной думы ФС РФ. Народный артист России, заслуженный деятель искусств Украинской ССР.

Родился 29 марта 1936 года в городе Березники Пермской области.

В 1958 году окончил геологический факультет Казанского государственного университета, после этого год работал геологом. Затем два года работал на Казанской телестудии редактором, оператором, ведущим, автором.

В 1961 году поступил на режиссерский факультет ВГИКа (мастерская Якова Сегеля). После окончания этого вуза начал работать на Одесской киностудии, где дебютировал в 1967 году художественным фильмом «Вертикаль» (режиссерская работа совместно с Борисом Дуровым). За время работы на Одесской киностудии режиссером сняты художественные фильмы «День ангела» (1968 год), «Белый взрыв» (1969 год), «Жизнь и удивительные приключения Робинзона Крузо» (1972 год), «Место встречи изменить нельзя» (1979 год), «Приключения Тома Сойера и Гекльберри Финна» (1981 год), «В поисках капитана Гранта» (1986 год), «Десять негритят» (1987 год).

Художественные фильмы режиссера за 1989 — 2009 годы: «Брызги шампанского» (1989 год), «Ворошиловский стрелок» (1998 год), «Благословите женщину» (2003 год), «Не хлебом единым» (2005 год), «Артистка» (2007 год), «Пассажирка» (2009 год), «В стиле Jazz» (2009 год).

В 1988 году участвовал в организации международного фестиваля жанрового кино «Золотой Дюк» в Одессе.

Со второй половины 80-х годов Станислав Говорухин стал также известен как публицист.

В 1990 году Станислав Сергеевич снял острый художественно-публицистический фильм «Так жить нельзя», получивший в том же году премию «Ника». Картина «Так жить нельзя» стала началом трилогии публицистических фильмов режиссера о России: в 1992 году им был снят фильм «Россия, которую мы потеряли», а в 1993 году — «Великая криминальная революция». Также в 1992 году Станислав Говорухин снял документальный фильм «Александр Солженицын», а в 1993-м — документальную хронику «Час негодяев».

В 1993 году С.С. Говорухин избран депутатом Государственной думы от Демократической партии России. Работал в парламенте до 2003 года, за это время занимал должности председателя парламентской фракции Демократической партии России, руководителя Комитета по культуре, возглавлял Комиссию по истории развития чеченского кризиса.

В 2005 году вступил в партию «Единая Россия», а в декабре того же года был избран депутатом Государственной думы. Входит в думский Комитет по информационной политике, информационным технологиям и связи.

Станислав Говорухин — автор сценариев к фильмам «Белый взрыв», «Вторжение» (1978 год, реж. Виллен Новак), «Пираты ХХ века» (1978 год, реж. Борис Дуров), «Приключения Тома Сойера», «В поисках капитана Гранта», «Так жить нельзя», «Россия, которую мы потеряли», «Подмосковные вечера» (1992 год, реж. Валерий Тодоровский), «Великая криминальная революция», «Черная вуаль» (1995 год, реж. Александр Прошкин), «Ворошиловский стрелок», «Русский бунт» (1999 год, реж. Александр Прошкин), «В июне 41-го» (2008 год, реж. Александр Франскевич-Лайе), «Пассажирка».

Избранные актерские работы Станислава Говорухина: «Возвращение Баттерфляй» (реж. Олег Фиалко), «Среди серых камней» (реж. Кира Муратова), «Асса» (реж. Сергей Соловьев), «Сукины дети» (реж. Леонид Филатов), «Анкор, еще анкор» (реж. Петр Тодоровский), «Орел и решка» (реж. Георгий Данелия), «Женская логика» (реж. Сергей Ашкенази), «Благословите женщину», «9 рота» (реж. Федор Бондарчук), «Не хлебом единым», «Пассажирка».

Театральные постановки: «Контрольный выстрел» (авторы пьесы Станислав Говорухин, Юрий Поляков, МХАТ им. Горького), «Па-де-де» (автор пьесы Татьяна Москвина, театр «Школа современной пьесы»).

Автор нескольких книг.