Смена всех


Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ


Замена мэра Москвы стала крупнейшей вехой «дефеодализации» России. Но каким будет следующий этап развития — абсолютистским или демократическим?

Отставка мэра столицы Юрия Лужкова — событие много раз предсказывавшееся, и в последний год все более обоснованно.

Кремль в последние два года со всей очевидностью осуществляет зачистку регионального поля от лидеров 90-х годов. Судя по всему, стояла задача закончить эту работу в 2010-м — начале 2011 года: чтобы новые администрации имели возможность подготовиться к очередному федеральному избирательному циклу.

До мэра Лужкова были, по-хорошему или по-плохому, отправлены в отставку все местные «князья» 90-х, казавшиеся вечными и непотопляемыми. И волна замен, несомненно, продолжится. Осталось всего четверо из «патриархов». На очереди также и региональные лидеры, пришедшие к власти в более поздний период, но в силу того, что по своему типажу они ближе к милому сердцу Кремля образу назначенца федерального центра, их судьба менее очевидна.

Дожившие до наших дней

Старые региональные лидеры — Юрий Лужков (Москва), Минтимер Шаймиев (Татарстан), Муртаза Рахимов (Башкортостан), Эдуард Россель (Свердловская область), Леонид Полежаев (Омская область), Виктор Кресс (Томская область), Виктор Ишаев (Хабаровский край), Кирсан Илюмжинов (Калмыкия), Анатолий Лисицын (Ярославская область), Николай Федоров (Чувашия), Аман Тулеев (Кемеровская область), Петр Сумин (Челябинская область), Евгений Савченко (Белгородская область), Егор Строев (Орловская область), Владимир Чуб (Ростовская область) — оказались на должностях еще в начале 90-х годов, в самый сложный период реформ.

Они сумели стать бесспорными лидерами регионов, сплотить вокруг себя региональную элиту и отформатировать ее, пережить несколько волн смены региональных лидеров: за это время поменялось уже два-три поколения таких лидеров. Смогли сформировать стабильный автаркический режим, опирающийся на целую паутину неформальных отношений.

Это люди с выдающейся харизмой, успешно позиционировавшие себя как настоящих хозяев своих земель, спасителей и радетелей вверенных им областей, краев и республик. Что было не только пиаром, но в значительной мере реальностью — особенно если учесть состояние других российских регионов. Потому «патриархи» неоднократно избирались населением, причем с огромным отрывом от соперников, и большинство из них, несомненно, избиралось бы дальше.

Турбулентная федерация

Региональных «патриархов» в России изначально было не очень много. В значительной части регионов — например, в Петербурге, Ленинградской, Псковской, Тверской, Калининградской, Смоленской, Кировской, Амурской, Камчатской, Сахалинской, Магаданской, Ульяновской, Пермской областях, Ставропольском крае, ряде кавказских республик — стабильные региональные системы долгое время не складывались, а в некоторых случаях так и не сложились.

Например, в Калининградской области ни один губернатор не правил дольше одной легислатуры. И все до единого: Юрий Маточкин, Леонид Горбенко, Владимир Егоров, Георгий Боос — уходили с должности со скандалом. Нынешнему губернатору Николаю Цуканову предстоит стабилизировать ситуацию.

Так же развивались события в Псковской области. Нынешний губернатор Андрей Турчак — уже пятый глава региона: до него были Михаил Кузнецов, Евгений Михайлов, Владислав Туманов, Анатолий Добряков. Псковская область — такой же, как и Калининградская, «недостроенный» регион.

В Пермской области первый губернатор Борис Кузнецов был сменен в 1996 году Геннадием Игумновым. Затем Игумнов проиграл на выборах 2000 года мэру Перми Юрию Трутневу. Лишь при Трутневе ситуация в регионе стабилизировалась, началось системное развитие. Трутнев провел объединение с Коми-Пермяцким автономным округом — и перешел на федеральный уровень, «завещав» свой пост заместителю Олегу Чиркунову, который недавно вновь был наделен полномочиями губернатора.

В Нижегородской области первый губернатор Борис Немцов в 1997 году был назначен первым вице-премьером. Его сменил бывший заместитель, а позднее мэр Нижнего Новгорода Иван Скляров, затем, в 2001 году, пост губернатора занял бывший первый секретарь Нижегородского обкома КПСС Геннадий Ходырев. И только ставший губернатором в 2005 году вице-мэр Москвы Валерий Шанцев, недавно переназначенный на новый срок, сумел положить конец эпохе шараханий в развитии региона от либеральных рецептов к коммунистическим.

По аналогичному сценарию развивалась ситуация в Калужской области. Первым ее губернатором был Олег Савченко, в 1996 году его победил на выборах председатель законодательного собрания области, представитель народно-патриотических сил Олег Сударенков, а с 2000 года по сегодняшний день регион возглавляет его заместитель Анатолий Артамонов.

В Краснодарском крае первого губернатора Василия Дьяконова в 1992 году сменил Николай Егоров, перешедший в 1994 году на федеральный уровень — главы Минрегиона, а затем руководителя Администрации президента. Его сменил Евгений Харитонов. В 1996 году Егоров вновь спустился с федерального уровня на региональный, обыграв на выборах своего сменщика, а в 1997-м оставил пост наследнику — Николаю Кондратенко. Но ярый националист Кондратенко довольно быстро стал неприемлем для Кремля — и в 2000 году он оставляет губернию уже своему наследнику Александру Ткачеву. Стабилизировался регион, по сути, только при Ткачеве.

Аналогичная ситуация была в Красноярском крае. Первый губернатор Аркадий Вепрев был в 1993 году сменен Валерием Зубовым. В 1998 году на пост губернатора пришел Александр Лебедь, после гибели которого край был отдан в руки большого бизнеса. На пост главы региона был избран Александр Хлопонин, в прошлом топ-менеджер «Интерроса», который правил краем до 2010 года, задав внятный вектор развития. После назначения вице-премьером и полпредом президента в Северо-Кавказском федеральном округе он передал бразды правления наследнику — бывшему заместителю Льву Кузнецову.

Немногим лучше, чем в этих турбулентных регионах, была когда-то ситуация в Северной столице — Петербурге. Из-за управленческих проблем и политических расхождений с первым губернатором (еще называвшемся мэром) Анатолием Собчаком Кремль в 1996 году сделал ставку на его первого заместителя — Владимира Яковлева. Затем Яковлев, пришедшийся не ко двору уже новому, «собчаковскому», руководству Кремля во главе с Владимиром Путиным, был, также под контролем Кремля, сменен в 2003 году Валентиной Матвиенко. И, по сути, только при ней окончательно сложилась стабильная система развития этого субъекта Федерации.

Во многих регионах сформировалось несколько центров силы, и смена лидеров происходила в результате конкуренции этих центров. Стабильные региональные системы стали складываться только после завершения этого противоборства — то есть во второй половине 90-х годов.

Первый губернатор Новосибирской области Виталий Муха был побежден на выборах в 1999 году мэром Новосибирска Виктором Толоконским. Толоконский правил регионом до 2010 года, а после назначения полпредом президента в Сибирском федеральном округе смог провести на место губернатора своего первого заместителя Виталия Юрченко.

Первый губернатор Волгоградской области Иван Шабунин в 1997 году был побежден на выборах спикером городской думы Волгограда, одним из лидеров волгоградской организации КПРФ Николаем Максютой. Максюта сохранял пост до января сего года и передал его одному из заместителей — Анатолию Бровко, став сенатором от Волгоградской области.

Глава Владимирской области Юрий Власов проиграл на выборах 1996 года лидеру коммунистов региона Николаю Виноградову. Виноградов до сих пор занимает пост губернатора — недавно началась его новая легислатура.

Несколько иначе было дело в Карелии. Первый глава Карелии Виктор Степанов уступил на выборах в 1998 году мэру Петрозаводска Сергею Катанандову. Но Катанандов, в силу претензий федерального центра, был сменен кремлевским назначенцем Андреем Нелидовым, выходцем из административных и бизнес-структур Ленинградской области, правда, поработавшим некоторое время сенатором от Карелии.

В 1998 году место прежнего лидера Вологодской области Николая Подгорнова, против которого было возбуждено уголовное дело, занял мэр Череповца Вячеслав Позгалев. Пока он сохраняет пост, но, по мнению аналитиков, с высокой степенью вероятности до нового федерального выборного цикла будет сменен.

Первый губернатор Московской области Анатолий Тяжлов, при котором регион тихо прозябал в орбите Москвы, оказался к 2000 году и политическим аутсайдером. За это губернаторское кресло, учитывая значение субъекта Федерации, развернулась борьба между федеральными фигурами: генералом и политиком патриотической направленности Борисом Громовым и спикером Государственной думы Геннадием Селезневым, победителем из которой вышел, как известно, Громов. Борис Громов находится на своем посту уже третий срок, регион развивается по определенному вектору (правда, во многом перпендикулярному вектору Москвы). Но сохранит ли Громов пост перед новым федеральным выборным циклом? Это большой вопрос…

Замены удачные и неудачные

Кто-то из лидеров региональных «княжеств» выбыл на прежних этапах политического развития по возрасту или здоровью, как, например, иркутский «патриарх» Юрий Ножиков, уступивший место наследнику Леониду Говорину. Затем уже более слабый Говорин был сменен кремлевским кандидатом Александром Тишаниным, который «не справился с управлением» и вернулся в систему железнодорожного транспорта (сейчас он вице-президент РЖД). На Иркутскую область был «брошен» еще один назначенец Кремля — Игорь Есиповский, кандидат «Ростехнологий», который трагически погиб на незаконной охоте с вертолета. Наконец, третьим назначенцем стал экс-вице-спикер Совета Федерации, бывший чиновник мэрии Петербурга, профессиональный журналист Дмитрий Мезенцев.

Есть и пример успешного наследования ушедшему «хозяину территории». Действующий губернатор Астраханской области Александр Жилкин сменил умершего в 2004 году Анатолия Гужвина — и до сих пор сохраняет пост.

Немало региональных харизматиков успешно пережили 90-е, но были убраны уже в путинскую эпоху. Это такие фигуры, как губернатор Саратовской области Дмитрий Аяцков, Самарской — Константин Титов, Новгородской — Михаил Прусак, Приморского края — Евгений Наздратенко, президент Бурятии Леонид Потапов.

Названных лидеров сменили фактически антагонисты: соответственно, Павел Ипатов (из системы «Росатома»), Виталий Артяков (экс-топ-менеджер «Ростехнологий»), Сергей Митин (из Минсельхоза России), Сергей Дарькин (из рядов дальневосточных бизнесменов), Вячеслав Наговицын (бывшее второе лицо Томской области). В отдельных случаях замена стала не слишком успешной: например, Артякову и Дарькину постоянно прочат отставку.

Иногда центр и сам вынужден признать, что замена оказалась неудачной. Так, многолетнего губернатора Ульяновской области Юрия Горячева в 2000 году сменил генерал Владимир Шаманов. Но уже через четыре года он был переведен из региона — новым губернатором (последним в России из избранных населением) стал Сергей Морозов, возглавляющий область до сих пор.

Закон сохранения «патриархов»

При этом «главных» из «патриархов» Кремль не трогал. В период президентства Путин проводил особую политику по отношению к ним.

Специально для «патриархов» в начале 2000?х годов была сделана беспрецедентная для нашей политической системы коррекция «правила двух сроков»: в законе об общих принципах законодательной и исполнительной власти субъектов Федерации для них, в отличие от президента страны, было сделано исключение из этого правила.

Но при этом напор на них со стороны желающих занять их место был очень велик: инициаторами его были и местные конкуренты, и корпорации, и тот же Кремль в лице отдельных его «башен».

Вспомним информационную войну 1999—2000 годов с Лужковым (связанную с его лидерством в движении «Отечество — вся Россия»). Она включала в себя обвинения в заказном убийстве, целый спектр коррупционных обвинений, в том числе связанных с «Интеко». Еще в 2000 году на ВГТРК был создана программа «Вести-Москва» — прежде всего как антилужковская.

Потом ее «забыли» перепрофилировать, и она в течение почти десяти лет то более, то менее резко критиковала столичные власти. Весьма серьезными лоббистами борьбы с Лужковым были и крупные корпорации, стремившиеся глубоко войти на московский рынок. Но Лужков держал оборону десять лет!

На пост главы Башкортостана еще два года назад метил олигарх Сергей Веремеенко (в итоге этого поста так и не получивший). Еще в 2007 году в республике возник скандал с жестким подавлением выступления населения в одном из городов, активно, как по команде, освещавшийся всеми федеральными СМИ. Для разбирательства прокурором республики был назначен сокурсник Дмитрия Медведева Александр Коновалов, затем перешедший на должность полпреда президента в Приволжском федеральном округе (ныне он министр юстиции России). С его помощью Муртазу Рахимова явно готовили к «зачистке». Но Рахимов тогда сумел склонить чашу весов в свою пользу.

Больше того, «патриархи» развивали контрнаступление, успешно позиционировали себя в федеральной власти.

Смена тактики

В 2009—2010 годах ситуация резко изменилась: почти все «хозяева земель русских» отправлены в отставку — по-хорошему или по-плохому.

Президент Татарстана Минтимер Шаймиев сложил полномочия по собственной инициативе, отдав свой пост очевидному «крон-принцу», хотя и с выраженным хозяйственным уклоном — долгие годы бывшему премьер-министром республики Рустаму Минниханову — и остался на почетной должности государственного советника республики.

Президент Башкортостана Муртаза Рахимов тоже ушел сам, хотя и под давлением. Но нового главу республики Рустэма Хамитова нельзя назвать человеком Рахимова, хотя он был когда-то главой МЧС Башкортостана. На каком-то этапе он пришелся не ко двору в Уфе и долго работал в федеральных структурах — МЧС, Росводхозе и компании «Русгидро». Хамитов, как и Минниханов, один из немногих назначенцев последнего времени, управленчески готовых к своим обязанностям глав регионов. При этом Хамитов должен проводить ревизию рахимовского наследства — в республике происходит передел собственности и сфер влияния. Сын экс-президента олигарх Урал Рахимов, который, как во всякой восточной стране, готовился в наследники, сегодня «в осаде».

Губернатор Свердловской области Эдуард Россель заменен свердловчанином, сделавшим федеральную карьеру, Александром Мишариным — насколько известно, креатурой Сергея Собянина, до недавнего времени вице-премьера и главы аппарата правительства (Мишарин возглавлял один из департаментов аппарата правительства). Мишарин делал карьеру в железнодорожном ведомстве, но насколько он готов быть губернатором одного из ключевых регионов России — большой вопрос.

Губернатор Ханты-Мансийского автономного округа Александр Филипенко был известен как мастер равноудаленного взаимодействия со всеми нефтяными олигархами и автор ханты-мансийского экономического и социального чуда: сегодня это регион, где уровень жизни выше и социальный пакет больше, чем в Москве, — заменен выходцем из элиты газодобывающего ЯНАО бывшим мэром Нового Уренгоя и вице-премьером регионального правительства Натальей Комаровой, по некоторым данным, также креатурой Собянина. Как «газовая принцесса» поведет дела в нефтяном регионе, остается только догадываться.

Бывший с 1991 года губернатором Хабаровского края Виктор Ишаев занял в 2009 году пост полпреда президента в Дальневосточном федеральном округе. На свое прежнее место он сумел провести одного из своих заместителей, Вячеслава Шпорта. При этом Шпорт является представителем не только региональной, но и оборонно-промышленной элиты — он выходец из знаменитого КнААПО.

Президент Чувашии Николай Федоров передал полномочия вице-премьеру правительства республики Михаилу Игнатьеву, а сам перешел в Совет Федерации.

Губернатор Ростовской области Владимир Чуб заменен главой одного из районов Подмосковья, а в прошлом первым вице-губернатором Московской области Василием Голубевым.

Место губернатора Челябинской области Петра Сумина занял его оппонент по многим вопросам, мэр Челябинска и основатель макаронного холдинга «Макфа» Михаил Юревич.

Президент Калмыкии Кирсан Илюмжинов заменен одним из ключевых игроков своей команды Алексеем Орловым. А бессменный губернатор Орловской области Егор Строев сменен после коррупционных скандалов назначенцем из Москвы Александром Козловым.

Губернатор Ярославской области Анатолий Лисицын оставил свой пост выходцу из ярославской элиты, перешедшему затем в федеральные структуры власти, Сергею Вахрукову.

Отставка мэра Москвы Юрия Лужкова сопровождалась фантастическим скандалом и до и после нее. Мэр был уволен в связи «с утратой доверия», демонстративно вышел из «Единой России», назвав ее «партией-служанкой», открыто перешел в оппозицию. Его почти на месяц сменил первый заместитель Владимир Ресин (в ранге и.о. мэра). Позднее на пост мэра был десантирован вице-премьер и глава аппарата правительства Сергей Собянин.

Из губернаторов, пришедших к власти еще в самом начале преобразований, на момент публикации осталось всего четверо: Аман Тулеев, возглавляющий Кемеровскую область, Леонид Полежаев, руководящий Омской областью, Виктор Кресс, глава Томской области, и Евгений Савченко, губернатор Белгородской области. Прогнозы по поводу будущего первых трех из них более или менее однозначны…

«Зачистка» Кемеровской области, по оценкам экспертов, в планах Кремля, но оставлена на «после Москвы», так как требует определенной подготовки. Известный российский социолог и исследователь системы власти, ранее работавший в кремлевском аппарате, заведующий кафедрой местного самоуправления ВШЭ Симон Кордонский считает, что в Кремле вполне могут опасаться шахтерских выступлений.

Хотя опыт Москвы, когда никаких публичных акций против действий федеральных властей не было, показывает, что у Кремля есть возможности и для более жестких действий. Юрий Лужков в одной из недавних речей заметил, что просил своих сторонников отказаться от публичных выступлений.

С одной стороны, по отношению к Лужкову в последнее время у части москвичей было определенное раздражение, у части — апатия, не позволявшие независимым общественным группам выступать в его поддержку и против его снятия. С другой стороны, понятно, что у отставленного градоначальника «в рукаве» были серьезные зависимые группы и финансовые ресурсы, чтобы организовать публичные акции.

Леонид Полежаев, по всем прогнозам, тихо уйдет, сдав регион одному из назначенцев доминирующей в регионе «Газпромнефти». С заменой Виктора Кресса, судя по всему, также не возникнет проблем, и она не вызовет эксцессов.

А вот Евгений Савченко может стать исключением из правила увольнения старожилов — настолько хорошо он вписался и в сегодняшнюю систему власти. Вполне вероятно также, что он перейдет на федеральный уровень.

Осень «патриархов»

Почему Кремль резко поменял тактику в 2009—2010 годах? Основная причина очевидна — грядущие федеральные выборы.

Если давать более развернутый ответ, то задача Кремля в первой половине 2000-х годов состояла в том, чтобы, во-первых, максимально увеличить количество стабильных регионов; во-вторых, встроить региональных лидеров эпохи выборности губернаторов в новую политическую систему; в-третьих, использовать потенциал харизматических лидеров для решения собственных политических задач — прежде всего при голосовании на федеральных выборах.

Субъекты Федерации, в которых правили или еще правят «патриархи», распадаются на два вида: либо они из числа «главных» регионов России (Москва, Татарстан, Башкортостан, Свердловская, Челябинская, Ростовская, Кемеровская, Омская, Томская области, ХМАО и Хабаровский край), либо это тихие регионы, часто моноотраслевые, которые не играют большой роли в общефедеральном процессе, и за них нет жесткой конкуренции (Чувашская республика, Калмыкия, Ярославская и Белгородская области).

Ситуация в первой группе регионов сегодня принципиально изменилась. Кремль не готов делиться победой на грядущих выборах 2011—2012 годов со старыми харизматиками (понятно, что они будут менее внушительны, чем при их правлении, но это сейчас несущественно). А эта победа очевидна — так как в стране создана фактически однопартийная система.

Социальных катаклизмов в этих регионах в ближайшие годы Кремль теперь также не опасается — экономический кризис миновал. Политических же последствий ждать не приходится: «патриархи» — из-за «стреноженности» «Единой Россией» либо в силу возраста — уже не могут вступить, как когда-то, в борьбу с федеральным центром на федеральном поле.

Немаловажная причина: «патриархи» в большинстве своем люди весьма преклонного возраста, принадлежат к очень старому поколению региональных руководителей, и их замена должна происходить в любом случае.

Итак, операция «самостийность в обмен на голоса» для федерального центра утратила смысл (на основной территории России — на Кавказе же она по-прежнему сильна).

Кремлевская страсть

Региональная политика Кремля носит, возможно неосознанно, стратегический характер. Неосознанно — потому что модель отношений в пореформенной России во многом повторяет развитие феодальных государств (автором «феодальной» аналогии является президент Института национальной стратегии политолог Михаил Ремизов).

Феодальная система состоит в том, что существуют вассальные, но самоуправляющиеся территории, пусть хранящие верность сюзерену, однако при этом самостоятельные — покупающие право на самостоятельность за те или иные важные сюзерену ресурсы.

То есть это территории не вполне интегрированные в единое пространство. Такими были все субъекты Федерации, возглавлявшиеся снятыми «патриархами», таковой является, например, Чеченская республика — и это сознательный выбор Кремля.

Если «феодальная» аналогия верна, то Кремлем движет «инстинкт»: период феодальной раздробленности проходит — наступает время абсолютистского государства.

Когда-то решение президента Бориса Ельцина о введении выборности глав регионов вместо назначения (Конституция 1993 года, как известно, допускает как избрание, так и назначение) было принято не от хорошей жизни. Центр просто не в состоянии был контролировать регионы и брать на себя ответственность за происходящее там — отсюда и знаменитая формула: «берите полномочий столько, сколько можете», что выразилось в формировании конгломерата полугосударств с собственными законами, границами, охраняемыми местной милицией, локальными, закрытыми от чужаков рынками.

Но постепенно Кремль восстанавливал силу, показывал себя как самый мощный внутриполитический игрок — что особенно ярко было видно, когда в 1999 году он с созданной «на коленке» партией «Единство» разгромил «собрание всех звезд»: «Отечество — вся Россия». Это движение заняло на думских выборах даже не второе, а третье место, уступив КПРФ…

Тенденция активного управления региональными процессами была характерна уже для администрации Ельцина. Как уже говорилось, именно Кремль по инициативе Бориса Ельцина, формально в результате демократических выборов, а фактически с помощью активного использования политтехнологий, сместил с поста губернатора Петербурга Анатолия Собчака. По иронии судьбы штабом проигравшего руководил Владимир Путин — и этот урок политических технологий он явно усвоил хорошо.

Аналогичный случай — победа на выборах губернатора Московской области Бориса Громова, перевес которого над экс-спикером Госдумы Геннадием Селезневым был обеспечен именно поддержкой Кремля.

Тем не менее далеко не все политические операции Кремля в регионах были успешны, и потребность в том, чтобы прийти к большей управляемости региональной ситуацией была очевидна еще до президентства Путина.

Неслучайно именно при активном содействии последнего ельцинского главы Администрации президента Александра Волошина начались путинские реформы регионального управления. В самом начале первой легислатуры президентства Владимира Путина был реформирован Совет Федерации: губернаторы и главы законодательных собраний регионов были выведены из верхней палаты парламента, появились федеральные округа — надзирающие за губернаторами структуры, резко активизировалась деятельность прокуратуры по борьбе с «самостийным» законодательством субъектов Федерации.

Кремль проводил эксперименты с назначением в ряд «слабых» регионов — Смоленскую, Калининградскую, Курскую, Рязанскую и другие области — силовиков местного или федерального уровня. В большинстве случаев эксперимент закончился неудачей, и его прекратили…

Серьезным шагом на пути обеспечения управляемости регионов стала бюджетная реформа 2003 года, согласно которой львиная доля доходов субъектов Федерации уходит в центр и перераспределяется, а бюджеты субъектов Федерации ставятся под жесткий контроль. В результате большая часть регионов оказалась дотационной, зависимой от федерального центра — а следовательно, управляемой.

В 2004 году появляется новелла законодательства об отрешении губернатора от должности в связи с утратой доверия — по этой «статье» лишились должностей глава Ненецкого автономного округа Алексей Баринов и губернатор Корякского автономного округа Владимир Логинов (причем в указах Путина описывались причины утраты доверия).

Норма была создана именно для избранных губернаторов. Впервые по отношению к «назначенному» она была применена в 2007 году — на этом основании был снят амурский губернатор Леонид Коротков, против которого было возбуждено уголовное дело.

Следующим этапом — после Бесланской трагедии — стал новый порядок наделения губернаторскими полномочиями, полностью оформившейся новой редакцией закона о политических партиях. Как известно, партия, имеющая большинство в региональном законодательном собрании, вносит для рассмотрения президента не менее трех кандидатов на должность губернатора. Президент вносит одну из кандидатур в законодательное собрание региона, которую собрание наделяет (или не наделяет) полномочиями: в случае ненахождения консенсуса законодательное собрание может быть президентом распущено. То есть отношения в новой системе строятся между президентом и региональной элитой.

Следующий этап преобразований — формирование фактически однопартийной системы накануне федерального избирательного цикла 2007—2008 годов. Если раньше элита была довольно пестрой — отдельные представители были обильно представлены, например, в альтернативной партии власти «Справедливой России», а то и в КПРФ и «Правом деле», то уже к думским выборам 2007 года все партии, кроме ЕР, стали антуражем.

Включенность элиты в одну-единственную партию полностью исключает возможность торга с Кремлем. Вспомним: буквально накануне отставки Лужкова за него в превосходных выражениях высказалась московская организация «Единой России» и фракция «Единой России» в Мосгордуме, однако это не стало препятствием для того, чтобы они фактически отреклись от Лужкова и единогласно поддержали кандидатуру Сергея Собянина, представленную президентом Медведевым спустя всего две недели.

Вряд ли произошло изменение мнения московской политической элиты. Просто ее различными методами убеждения обязали следовать партийной дисциплине. Подобная дисциплина превращает определенные законодательством демократические процедуры в фикцию (конечно, до ближайшего острого конфликта: в ситуации острого политического или социального противоборства правовые возможности начинают играть принципиальную роль).

Но пока такого конфликта не предвидится, Кремль может ставить на посты губернаторов практически кого угодно.

Унитарная Россия

Как отмечает политолог Станислав Белковский, Кремль взял курс на систему управления унитаристскую, а не федеративную. В новой системе нет места самостоятельности регионов.

Конечно, тождество между автаркической системой в регионах с федерализмом вряд ли возможно, однако и абсолютизм вряд ли может быть адекватен современному государству и современным управленческим задачам.

Вспомним, практика назначения «солдат партии» в регионы — это практика времен военного коммунизма и сталинизма. Даже в более поздние советские годы регионами всегда управляли местные партийные лидеры — выдвиженцы местных элит, под присмотром вторых секретарей обкомов и республиканских ЦК, присланных из Центра.

Попытки отойти от этой практики в период перестройки привели к массе политических конфликтов еще до распада СССР. Но сейчас Кремль наступает на те же грабли…

Экономист и политолог Константин Сонин отмечает, что ему неизвестны примеры современных политических систем со столь слабой обратной связью между «низом» и «верхом».

Назначение сверху вниз по критериям личной преданности и лоббирования интересов корпораций ведет к тому, что территориями управляют неспособные люди, которые только увеличивают их экономические проблемы и финансовую зависимость от федерального центра. А бюджет не резиновый, чтобы тащить нарастающую социальную нагрузку и региональную неэффективность.

При этом уничтожается слой истинных политиков-харизматиков, которых отбирали свободные выборы, — способных вести за собой народ и страну, и это большая трагедия России.

Нужно ли России единое пространство — без феодальных вотчин, без границ для ведения бизнеса, ограничений для вхождения на рынки, особых норм, существующих на данной территории? Безусловно, по крайней мере на большей части ее территории.

При этом не исключено, что она должна быть «дефедерализирована», как и было во времена РСФСР: в федеративных отношениях с центром, согласно законодательству, находились только национально-государственные образования. Наверняка необходима ревизия сталинского административно-территориального деления России: право на статус региона должны иметь образования, имеющие шансы конкурировать в глобальной экономике.

Но при этом необходимо и развитое самоуправление граждан, выборность на всех уровнях, которая сегодня активно сворачивается. Абсолютистская же политика только увеличит энтропию системы.