Галина ВОЛЧЕК: не хочу посредников между театром и зрителями

Текст | Юрий КУЗЬМИН
Фото | из архива Московского театра «Современник»

 

Художественный руководитель Московского театра «Современник» Галина Борисовна Волчек — о своем кредо в профессии и о том, чем живет сегодня прославленный театр, с которым связана вся ее творческая биография.

— Галина Борисовна, как бы вы сформулировали такое понятие, как «художественный руководитель театра»? Кто он, с вашей точки зрения?

 

— Трудно сказать. Думаю, что каждый из нас будет трактовать это понятие по-своему, потому что люди разные, театры разные. Кто-то, например, ограничивается лишь творческим руководством. А в «Современнике» исторически сложилось так, что художественный руководитель отвечает за все. Конечно, у нас есть и директор театра, и его заместители, но все равно все вопросы сходятся в этот кабинет.

— Это тяжело?

 

— Очень.

— Вы не жалеете, что приходится заниматься не только творчеством?

 

— А чего жалеть? Это судьба. В нашем театре по-другому невозможно. Да и я такой человек, который берет на себя все.

— То есть вы скорее управленец, чем просто художественный руководитель?

 

— Не знаю. Многие говорят, что давно уже пора сменить табличку над дверью в мой кабинет и писать, не «художественный руководитель», а, например, «генеральный продюсер» или что-нибудь в этом роде. Но какая разница, как называть мою должность? Важно другое: понимать, что ты отвечаешь за все и должен заниматься всем, что связано с театром, стараясь не упустить ничего.

Как бы странно и смешно это со стороны ни казалось, но я контролирую все, что здесь происходит, как говорится, «от и до». Вот, например, сейчас Валентин Гафт лежит в больнице. Как раз перед нашей с вами встречей мы собирали ему посылку от театра, и я лично проследила, что ему туда положили, какую еду — нет ли в ней чего-то такого, что может ему навредить. Потому что знаю: Гафт такой человек, который может и не посчитаться с тем, что продукт вреден для его здоровья, и съесть его.

Вот другой пример. Недавно у нас была эпопея с призывом в армию Артура Смольянинова. Мне пришлось добиваться того, что прежде называлось «бронью». Да, с одной стороны, я понимаю: мужчина должен пройти армию, это необходимо. У меня самой сын служил в армии. Но, с другой стороны, есть же профессии, которые освобождают от службы. Например, для балетных артистов и музыкантов сделаны исключения. А для драматических артистов таких исключений нет. Если бы Смольянинов ушел в армию, нам бы пришлось убрать из репертуара пять названий, в том числе премьерный спектакль «Джентльменъ», который выходил как раз в разгар этой эпопеи — в нем Смольянинов играет главную роль. Что бы мы тогда делали?

Сейчас «Современник» переживает очень трудное время: происходит смена поколений, основатели нашего театра стареют, начинают болеть. Болезнь — это вполне реальная вещь для возрастного артиста, ее не отложишь и не перенесешь, а зрители, которые нас любят и вроде бы все понимают, обижаются, если приходят в театр и не видят на сцене своего любимого артиста. Театру нужно работать в нормальном режиме и каждый день играть спектакли, а не заменять в экстренном порядке одного исполнителя на другого. И потом еще далеко не каждому можно найти замену.

— Вы коснулись очень горькой темы. Зрителям порой кажется, что актеры вечны, и вдруг они уходят. Ушла плеяда замечательных советских артистов, родившихся в начале прошлого века. Затем стало уходить поколение 20-х — 30-х — Иннокентий Смоктуновский, Евгений Евстигнеев, Олег Ефремов, Вячеслав Тихонов, Нонна Мордюкова. Кто придет им на смену, и будет ли она их достойна? Признаюсь, что среди современных молодых артистов мастеров такого уровня я пока не вижу.

 

— Мне кажется, что сравнивать молодых ребят с Евстигнеевым, Смоктуновским или еще с кем-то не очень правильно. Потому что и Евстигнеев, и Смоктуновский, и Тихонов, и Мордюкова не сразу стали великими артистами, они тоже были молодыми и неопытными.

Я в нашу молодежь очень верю и считаю, что у нее большое будущее. Например, в «Современнике», тьфу-тьфу-тьфу, сейчас прекраснейшая молодая труппа. Не просто один-два хороших артиста, а так сложилось, что за два-три года в театр пришел замечательный молодой ансамбль. Дай бог, эти артисты вырастут, наберутся опыта, сил и станут новыми Смоктуновскими.

— А вы строгий руководитель? Актриса Галина Волчек сработалась бы с режиссером или художественным руководителем Галиной Волчек?

 

— Вы знаете, еще совсем молодой, будучи под крылом Олега Ефремова, я, понаблюдав за многими процессами, происходившими в «Современнике», сказала своему любимому вождю и учителю: «Олег, мне кажется, для того чтобы руководить театром, артисту надо прежде всего победить свое актерское сознание».

— Вы победили?

 

— Победила. Я перестала быть актрисой. В кино я не снимаюсь уже лет 30, со времен «Осеннего марафона». Я уже давно не ставлю спектакли в других странах, отказываясь от всех предложений: не могу надолго оставить театр. А раньше это случалось практически каждый сезон.

Даже у себя в театре я сейчас ставлю крайне мало, потому что параллельно мне приходится смотреть очень много молодых режиссеров, читать кучу пьес, я пытаюсь работать с молодыми драматургами, или по крайней мере их искать. Наверное, вы слышали, что в прошлом году мы начали в театре экспериментальный проект, который назвали «Опыты». Пригласили в «Современник» несколько молодых режиссеров, пока еще не имеющих дипломов, из разных мастерских ГИТИСа (РАТИ) и дали им возможность сделать эскизы спектаклей на Другой сцене театра. В результате этих опытов мы оставили у себя в театре одну девушку-режиссера — Екатерину Половцеву. В этом сезоне она поставила на Другой сцене «Современника» еще один спектакль — «Хорошенькую» Сергея Найденова.

В этом году мы продолжили свои «Опыты»: сейчас в проекте участвуют два молодых режиссера, которые учатся на четвертом курсе РАТИ.

— Сегодня репертуарный театр переживает не лучшие времена, и в то же время развивается антреприза. Но часто режиссеров антрепризных спектаклей упрекают в том, что вместо того, чтобы заставлять публику сопереживать и думать, они пытаются просто организовать ее досуг, что приводит к понижению художественного качества спектаклей. Насколько, на ваш взгляд, опасна антреприза для репертуарного театра?

 

— Вы знаете, антреприза настолько дискредитирована в нашей стране всеми этими халтурными спектаклями, что она вряд ли в состоянии соперничать с репертуарным театром. Наверное, и в рамках антрепризы можно найти хорошие постановки, но их явно недостаточно для того, чтобы победить репертуарный театр. Я много работала на Западе и могу сравнивать эти две формы организации театрального процесса. Репертуарный театр — достижение нашей страны. В нем, конечно, есть немало отрицательных моментов, но есть и положительное: в репертуарном театре артисты говорят на одном языке, между ними вырабатывается код взаимопонимания, создается ансамбль. Никакая, даже самая талантливая футбольная звезда не может играть матч за всю команду. Для победы нужно командное творчество. А театр, притом что он, конечно же, собрание редких индивидуальностей, — это команда.

— Театр — это не только команда и творческий коллектив, но и хозяйствующий субъект. На жизни «Современника» отразился финансовый кризис?

 

— Отразился. И заметно это прежде всего вот в чем: зрители, слава богу, в театр продолжают ходить, но раньше у нас никогда не было такого, чтобы оставалась нераспроданными дорогие билеты. До кризиса эти билеты уходили в первую очередь. Сейчас же на некоторые спектакли часть дорогих билетов не выкупается. Все понятно: жизнь подорожала, цены взлетели, и человеку не так-то просто заплатить приличные деньги за два билета в театр.

— То есть аншлагов практически нет?

 

— Нет, аншлаги есть, я сейчас говорю о тенденции. Я регулярно связываюсь с кассирами и спрашиваю их, куда билеты легче и быстрее продать, куда сложнее и дольше. Понять, какой спектакль более рейтинговый, иногда очень трудно. Например, наибольшим спросом у нас пользуются билеты на «Трех товарищей». Спектакль идет уже очень давно, в этом году мы отметили его десятилетие, а востребован больше, чем любая премьера.

— Как вы относитесь к возможной в скором времени реструктуризации бюджетного сектора, в ходе которой социальные бюджетные учреждения, в том числе театры, приобретут новый статус «самостоятельно хозяйствующих субъектов»? Что будет с театрами, если это произойдет?

 

— Не знаю. Честно говоря, все никак не могу до конца понять эту реструктуризацию. Мне кажется, что здесь пока все очень плохо продумано.

Нам уже хватило хлопот с новым законодательством о тендерах. Театры как бюджетные учреждения планировалось обязать объявлять тендеры практически на все. Но разве в творческом процессе так можно? Допустим, я или Марк Захаров, или Олег Табаков, или любой другой руководитель театра захотят поставить у себя новый спектакль. Театр будет обязан объявить конкурс. И вдруг кто-то придет и скажет: «Я поставлю вам спектакль дешевле, чем Волчек, Захаров, Табаков!» И все, пошло-поехало. Понимаете?

Мы и письма писали, и в ведомства обращались, и в общественные организации. Настаивали на том, чтобы эти тендеры не затрагивали хотя бы творческие вопросы. И, дай бог здоровья тем, кто нас понял и поддержал.

— На какие, на ваш взгляд, финансовые источники театру стоит рассчитывать в первую очередь — государственные субсидии, собственные кассовые сборы, поддержку спонсоров?

 

— И на государство, и на собственные силы, и на спонсоров. На все три источника в равной мере. А если говорить о финансовой деятельности «Современника», то мы сейчас больше сами зарабатываем.

— Спонсоры у театра обязательно должны быть?

 

— Безусловно. У нас, к счастью, сейчас с этим все в порядке. Наш генеральный спонсор — «Росбанк» — поддерживает театр уже много лет.

Правда, в позапрошлом году из-за кризиса мы не полетели на гастроли в Париж. За три месяца до гастролей наш генеральный спонсор, вернее, банк Soci?t? G?n?rale, незадолго до этого ставший основным акционером «Росбанка», отказался от участия. Гастроли пришлось отменить. А жаль, нас там очень ждали, и все было уже готово.

— «Современник» стал первым советским театром, «рожденным свободным», в дни ранней оттепели. Потом пришли другие времена — более жесткого идеологического давления, а затем наступило наше время — и идеологии вообще не стало. Но так ли хороша оказалась абсолютная свобода творчества, в которую мы окунулись, ведь не секрет, что значительных произведений искусства в наше время стало создаваться существенно меньше, чем в былые годы. Может, все-таки искусство должен кто-то контролировать?

 

— Мне кажется, контроль должен быть прежде всего внутри художника. И если художник понимает, зачем он работает, что он хочет сказать зрителю, каким он хочет видеть сегодняшнего человека, на что он хочет обратить его внимание, — это одно. Если же он просто срывает какие-то внешние приметы успеха, а ему помогают в этом «театральные кутюрье», диктующие моду на театральные постановки, — совсем другое.

— Но в годы идеологического давления существовало великое советское кино, а сегодня назвать современное российское кино «великим» как-то язык не поворачивается…

 

— Издержки времени. Мы столько лет жили с кляпом во рту, что сейчас, когда его вынули, говорим с большим трудом, язык не привык или стал слишком свободен. Это должно пройти.

— Ждут ли нас в ближайшее время интересные премьеры в «Современнике»?

 

— Очень на это надеюсь. Бог даст, в следующем сезоне мы прикоснемся к творчеству великого писателя Исаака Башевиса Зингера, лауреата Нобелевской премии. Собираемся поставить спектакль по его роману «Враги. История любви». Этой постановки наш театр ждет уже несколько лет. Над ней будут работать очень интересные режиссер и художник.

— Недавно, получая премию «Персона года», вы сказали, что ощущаете себя абсолютно неизбалованной театральными наградами от своих коллег…

 

— Да, не избалована.

— Почему? Ведь «Современник» — это один из лучших российских театров, спектакли которого неоднократно становились событием в культурной жизни страны, а вы считаетесь одной из самых авторитетных персон в российском театре.

 

— Ну, об этом надо спрашивать не меня, а моих коллег.

А вообще я думаю, что виной тому моя внутренняя независимость и то, что я никогда ни под кого не подделывалась. Театральный журналист Марина Райкина написала про меня книгу «Галина Волчек: как правило, вне правил». Когда я эту книгу увидела, то все не могла понять: почему автор ее так назвала. А когда прочитала, со стороны на себя посмотрела, то поняла, что название Марина придумала прекрасное. Наверное, это не всех устраивает.

А почему театр «Современник» ни разу не послали хоть на какой-нибудь театральный фестиваль? Почему к нам не подпустили ни одного иностранного продюсера или импресарио? Почему мы не получили ни одной российской театральной премии? Однако при этом наш театр дважды с огромным успехом гастролировал на Бродвее, подчеркиваю — дважды. По результатам этих гастролей мы стали единственным зарубежным театром, удостоенным общенациональной премии США в области драматического искусства Drama Desk Award. Это то же самое, что «Оскар» в кино. Такой награды нет ни у одного иностранного театра. Чтобы вручить ее «Современнику», даже сделали специальную номинацию. Ну разве такое можно простить?

— А вообще, чье мнение о театре и его постановках для вас важнее всего — коллег, критиков, зрителей?

 

— Только зрителей. Я не хочу посредников между нами и ими. Если зрители не принимают постановку — это для меня и тяжелейшее испытание, и важный звонок. Когда человек весь спектакль сидит, вальяжно откинувшись в своем кресле, и театр не сумел катапультировать его с этого удобного места, то здесь что-то не так. Понимаете?

— Понимаю, и как зритель должен сказать, что в этом смысле я отдаю вам самую первую премию…

 

— Спасибо большое. Я очень ценю наших зрителей. Для меня их мнение — высший театральный суд. А на критиков я не обращаю внимания уже лет 20 — со времен «Крутого маршрута» не читала их статей. Я их просто игнорирую. Поскольку знаю, что все ангажировано: почему хвалят, почему ругают. Ну, зачем мне это?


Галина Борисовна Волчек, художественный руководитель Московского театра «Современник». Народная артистка СССР, лауреат Государственной премии.

Галина Волчек родилась в Москве. В 1955 году окончила Школу-студию МХАТ и стала одним из создателей театра «Современник». Художественную карьеру начала как актриса. В 1961 году дебютировала как режиссер (спектакль «Двое на качелях» по пьесе Уильяма Гибсона). Сегодня в творческом багаже режиссера более 30 спектаклей — это русская и мировая классика, произведения современных отечественных и зарубежных авторов.

С 1972 года — художественный руководитель Московского театра «Современник».

В 1978 году Галина Волчек стала первым советским режиссером, приглашенным для постановки пьесы М. Рощина «Эшелон» в США. Позже она неоднократно ставила спектакли в театрах Германии, Финляндии, Ирландии, США, Венгрии, Польши и других стран. Много занималась театральной педагогикой за рубежом. В 1997 году Московский театр «Современник», единственный из иностранных коллективов, был удостоен общенациональной премии США в области драматического искусства Drama Desk Award.

Галина Волчек — лауреат Государственной премии СССР (1967 год, за спектакль «Обыкновенная история») и премии Президента РФ в области литературы и искусства (2001), удостоена ордена «За заслуги перед Отечеством» I степени (2008), II степени (2003) и III степени (1996), ордена Дружбы народов (1993) и ряда других наград.


Избранные роли в театре «Современник»:

Нюрка-хлеборезка («Вечно живые» В. Розова, 1956 год), Клавдия Васильевна («В поисках радости» В. Розова, 1957), Зоя («Пять вечеров» А. Володина, 1959), Первая Фрейлина («Голый король» Е. Шварца, 1960), Кистякова («По московскому времени» Л. Зорина, 1961), Актриса («Старшая сестра» А. Володина, 1962), Петра («Пятая колонна» Э. Хемингуэя, 1962), Мать («Назначение» А. Володина, 1963), Грачиха («Без креста!» по В.Тендрякову, 1963), Продавщица, Гл. Интеллигент («Всегда в продаже» В. Аксенова, 1965), Мисс Амелия Ивенс («Баллада о невеселом кабачке» Э. Олби, 1967), Лида Белова («Традиционный сбор» В. Розова, 1967), Актриса («Из записок Лопатина» К. Симонова, 1972), Анна Андреевна («Ревизор» Н.В. Гоголя, 1983), Марта («Кто боится Вирджинии Вульф» Э. Олби, 1984).

Избранные режиссерские работы на сцене театра «Современник»:

«Обыкновенная история» (инсценировка романа А.И. Гончарова, 1966 год), «На дне» Максима Горького (1968), «Эшелон» (1975) и «Спешите делать добро» (1980) Михаила Рощина, «Восхождение на Фудзияму» Чингиза Айтматова и Калтая Мухамеджанова (1973), «Обратная связь» Александра Гельмана (1977), «Крутой маршрут», по одноименному роману Евгении Гинзбург (1989), «Звезды на утреннем небе» Александра Галина (1989), «Мурлин Мурло» (редакции 1990 и 2009 годов) и «Мы едем, едем, едем» (1996) Николая Коляды, «Вишневый сад» (редакции 1976 и 1997 года) и «Три сестры» А.П. Чехова (редакции 1982, 2001 и 2008 годов), «Пигмалион» Бернарда Шоу (1994), «Три товарища» (по одноименному роману Эриха Марии Ремарка, 1999), «Анфиса» Леонида Андреева (1991 год, возобновлен в 2003 году), «Заяц love story» Николая Коляды (2007).

Избранная фильмография:

«Дон Кихот» (режиссер Г. Козинцев, 1957 год), «Грешный ангел» (Г. Казанский, 1962), «До свидания, мальчики!» (М. Калик, 1963), «Строится мост» (О. Ефремов, Г. Егиазаров, 1965), «Первый курьер» (В. Янчев, 1967), «Король Лир» (Г. Козинцев, 1970), «Маяковский смеется» (С. Юткевич, А. Каранович, 1975), «Русалочка» (В. Бычков, 1976), «Про Красную шапочку» (Л. Нечаев, 1977), «Волны Черного моря» (А. Войтецкий, О. Гойда, В. Криштофович, 1978), «Осенний марафон» (Г. Данелия, 1979).