Дмитрий Зорин: российскому бизнесу надо учиться коммуникациям

Текст | Светлана Нефедова
Фото | Алексей Довгань

Конгрессов, форумов, ассамблей сейчас проводится достаточно много. Но насколько эффективно используется в нашей стране этот инструмент многостороннего взаимодействия и чем он может быть интересен для бизнеса — об этом мы побеседовали с Дмитрием Зориным, генеральным директором компании «АЭРгрупп», одного из ведущих российских агентств, интегратора и организатора бизнес-мероприятий и коммуникаций.

— Дмитрий Евгеньевич, вы были одним из первых в России, кто начал осваивать рынок организации и проведения статусных бизнес-мероприятий — форумов, конгрессов. Наверняка многие не очень понимали, для чего такие мероприятия нужны, как они работают?

 

— Как раз наоборот: когда мы занялись организацией мероприятий, услуга оказалась очень востребованной. Это было время, когда общение в многостороннем формате нужно было всем. Власти нужны были площадки для взаимодействия с бизнесом, представителями регионов. Их создавали такие организации, как РСПП, ТПП. Но это все-таки общественные организации, с иными задачами и функционалом, и, несмотря на то что они достаточно активно работали, площадок катастрофически не хватало. Кроме того, страна у нас большая, и не всегда все то, что делается в Москве, известно и понятно в регионах.

Региональный средний бизнес, со своей стороны, уже набрал достаточно опыта и знаний, чтобы предлагать другим свои бизнес-стратегии. Ему захотелось активного общения и с коллегами по бизнесу, и с властью. Поэтому те коммуникационные продукты по многостороннему взаимодействию с органами государственной власти, общественными структурами, с различными ассоциациями, которые мы формировали и предлагали, были рассчитаны на то, что средний бизнес активно откликнется на предложение. Так все и произошло. У нас не было «первых блинов комом».

— Если сравнивать условия, в которых вы начинали, и сегодняшнюю ситуацию на рынке, притом что у вас уже есть колоссальный опыт работы с бизнес-коммуникациями, проще или сложнее стало работать?

 

— К сожалению, сложнее. Во-первых, компаний, которые профессионально делали такие мероприятия, было не так много, мы были, можно сказать, «законодателями мод» в этом направлении. Во-вторых, услуга была новая, поэтому принимали ее активно и с удовольствием участвовали в форумах, конгрессах. В-третьих, ехали, чтобы решать какие-то вопросы. Сейчас наш рынок развился достаточно сильно, на него пришли иностранные игроки с сильными международными брэндами. Поэтому приходится уделять гораздо больше внимания сервисной работе с участниками мероприятий и поднимать уровень сервиса именно самих мероприятий. Это выливается в дополнительные затраты. Еще один усложняющий фактор — компании, которые считают, что такого рода коммуникации — это легкий бизнес, в котором все делается очень просто. Пробуя себя на этом рынке, они предоставляют участникам мероприятий не совсем качественные продукты, что влияет на имидж отрасли в целом. И, как следствие, на нашу работу.

— А если рассматривать ситуацию с точки зрения взаимодействия с властью и общественниками?

 

— Мне кажется, что десять лет назад власть была более открыта для общения, для взаимодействия, чем сейчас. Хотя декларации говорят об обратном. Экономический кризис добавил негативных тенденций, и не каждый чиновник сейчас решается без разрешения сверху на то, чтобы озвучить свои взгляды на сегодняшнее и будущее страны, делать самостоятельные прогнозы. В этом плане на данный момент активность коммуникаций с властью, конечно, немного пострадала, а это мешает открытому общению.

— Жалобы на плохое законодательство уже стали неким тотемом для среднего бизнеса. В вашем бизнесе это несовершенство мешает, помогает или не оказывает никакого влияния?

 

— То, что российское законодательство далеко от совершенства, ни для кого не секрет. И, конечно, мы сталкиваемся с этим ежедневно. Но в том и состоит суть предоставляемой нами услуги, чтобы помочь предпринимателям справиться с этим несовершенством, дать возможность задать вопросы и получить по ним разъяснения от представителей исполнительной и законодательной власти, представить своим коллегам и потенциальным партнерам свои решения и возможности управления в непростых реалиях. Это и есть те самые бизнес-коммуникации, многостороннее общение всех заинтересованных сторон. Возможно, когда в нашей стране станет все хорошо и понятно, не будет проблем общения с властью, с получением инвестиций и т.д., наверное, тогда наши услуги будут не столь актуальны для рынка.

— Ну почему же? На Западе множество компаний, которые занимаются подобным бизнесом, притом что там законодательное регулирование не в пример российскому…

 

— На мой взгляд, это больше не бизнес, а общественная деятельность. В странах Запада общественные бизнес-объединения играют очень большую роль не только в экономике страны, но и в принятии решений. В той же Америке ни один закон не будет рассматриваться конгрессом, если на нем не стоит заключение бизнес-объединения, которого касается данный закон. Правда, такая ситуация обусловлена и активностью самого бизнеса. Взять, например, нашего постоянного партнера — Общероссийскую общественную организацию «Деловая Россия». Сейчас она насчитывает порядка 2 тыс. членов, а в Америке подобные организации насчитывают до 400 тыс. членов. Это влиятельная сила, к мнению которой нельзя не прислушаться. Поэтому через подобные структуры происходит диалог между властью и бизнесом по понятным и прозрачным правилам. И все законы и решения принимаются с той точки зрения, чтоб и бизнесу это было выгодно. У нас же чаще всего делается наоборот. Поэтому услуги по организации взаимодействия между всеми заинтересованными сторонами сейчас так востребованы.

— Какие проблемы возникают в процессе выстраивания столь сложной системы коммуникаций?

 

— Одна из главных сложностей — это то, что у многих участников мероприятий навыки бизнес-коммуникаций на не очень высоком уровне. Вроде бы это успешные директора успешных предприятий, они приехали в Москву, чтобы налаживать новые связи с бизнес-средой, искать партнеров. Но, как показывает опыт, им по каким-то причинам достаточно сложно сразу включиться в активные коммуникации. Я предполагаю, что вопрос только в том, что многие руководители этому просто не учились. Правильно и результативно коммуницировать могут далеко не все. Это искусство, которое надо совершенствовать постоянно. Иногда руководители отправляют на наши площадки своих заместителей, или, хуже того, не очень занятых сотрудников, которые начинают теряться, когда их просят презентовать бизнес компании, хотя делать это должны супер-профессионалы. Поэтому одна из наших задач — вместе с участником сформулировать вопросы, которые ему нужно решить. Биржа деловых контактов, которая работает на каждом нашем мероприятии, обеспечивает тот уровень сервиса, при котором участник вместе с нашими консультантами смог бы сформулировать потребность, существующую в его бизнесе. А сформулированная потребность уже удовлетворяется той самой системой многосторонних партнерских взаимодействий. Именно в этом, я считаю, и заложен большой потенциал.

— По какому критерию вы определяете, прошло ли мероприятие эффективно?

 

— Наш бизнес не заключается во взимании комиссии за посредническую деятельность. Мы создаем площадки для возможных последующих коммуникаций и обеспечиваем присутствие всех заинтересованных сторон. Потому один из критериев — это количество участников, как новых, так и тех, кто приезжает на наши мероприятия постоянно, так называемый пул лояльных клиентов. Важный для нас критерий — отзывы тех, кто заключил сделки, нашел нужные контакты, получил ответы на свои вопросы. Мы все это отслеживаем и фиксируем. Это основные параметры. И могу сказать, что рост по всем направлениям налицо.

— Каковы, на ваш взгляд, перспективы развития рынка в сфере бизнес-коммуникаций?

 

— Я считаю, что здесь ключевое слово — коммуникации. Потребность в них будет всегда, вне зависимости от вида бизнеса и системы взаимоотношений с властью и общественностью. Всегда будут люди, которым будут необходимы эти коммуникации, которые будут искать возможности и инструменты для этого. Поэтому я считаю, что тот бизнес, который ведем мы, вечен.