Георгий ГЕНС: «в кандалах» бюрократических процедур быстро не побегаешь!

Президент IT-холдинга ЛАНИТ кандидат экономических наук Георгий Генс делится своими впечатлениями от антикризисной идеологии и практики правительства.

— Георгий Владимирович, каковы, на ваш взгляд, наиболее тревожные тенденции в «программном творчестве» правительства в последнее время?

 

— Те же, что и в первые месяцы кризиса: некритическое использование идеологизированных схем, оторванных от реальности. Знаете, недавно на заседании нашей отраслевой организации АПКИТ (Ассоциация производителей компьютерных и информационных технологий. — Ред.) выступал Егор Гайдар — директор Института экономики переходного периода, до сих пор остающегося одним из ведущих экспертных центров, работающих с правительством.

Он заявил буквально следующее: наши власти ведут в целом совершенно правильную политику — они действуют асиметрично западным странам, да и всем странам мира вообще. Государства мира, практически все до одного, пошли по пути снижения процентных ставок и увеличения расходов бюджета. А мы, в числе немногих, поступили наоборот: повысили процентные ставки и снизили расходы бюджета.

Если бы мы этого не сделали, утверждал Гайдар, если бы действовали как все: стимулировали бы деловую активность вливаниями дополнительных денег в экономику за счет снижения учетных ставок и увеличения бюджетного финансирования — появилась бы дополнительная денежная масса, и сограждане буквально смели бы валютники, обменяли всю рублевую наличность на доллары.

Мне такая картина представляется маловероятной. Все-таки на первом месте у людей первоочередные потребности, на удовлетворение которых при сократившихся доходах средства будут расходоваться в первую очередь. Будет ли человек вкладывать в валюту, когда у него просроченный платеж по ипотеке или по автокредиту? Ответ, мне кажется, очевиден.

Люди не могут не есть, не лечиться, совсем не покупать одежду и не заказывать бытовые услуги, не платить по кредитам. Сегодня министр финансов Алексей Кудрин говорит о возможных проблемах в банковской системе осенью в связи с накоплением просроченной и невозвращенной задолженности. Но мы же сами создали эти проблемы за счет «обезденьживания» экономики!

Банковская система сегодня, при нынешних ставках, фактически предопределенных учетными ставками ЦБ, не имеет возможности кредитовать экономику. Предприятия, взявшие кредиты под такие проценты, просто не смогут их вернуть. А это значит, что банкам не на чем зарабатывать.

— И они зарабатывают на госсредствах на поддержку реального сектора?

 

— Только в период спекулятивного роста валютной корзины. На этом в долговременной перспективе жить нельзя. Деньги должны работать, а не лежать мертвым грузом. Но государственная помощь реальному сектору через банковскую систему не проходит — и при запретительных ставках не пройдет.

Государство дотирует процентные ставки для стратегических предприятий. Но только на плечах этих предприятий экономику из кризиса не вынести.

Итак, Гайдар говорит о недоверии россиян к рублю. Но доверие к рублю до падения рубля, которое сейчас сменилось его ростом, было абсолютным. И теперь еще не поздно его вернуть!

— Доверие было подорвано из-за девальвации?

 

— Конечно. Белоруссия уронила свой белорусский рубль одномоментно на 20%, Казахстан девальвировал тенге на 30% — и тоже одномоментно. Мы, растянув процедуру на несколько месяцев, уронили рубль более чем на 50%! На мой взгляд, «плавная» девальвация нанесла больший вред, чем одномоментная. Заявления о том, что было предоставлено время на то, чтобы население купило себе валюту, попахивает лицемерием и, главное, фактически заставляло людей «убегать» от рубля.

Сегодня рубль опять укрепляется — потому что девальвировали его слишком сильно. То есть людей и компании сейчас, судя по всему, ждет новое потрясение — резкое увеличение стоимости российской валюты… Мне кажется, есть достаточно инструментов, позволяющих избегать столь резких колебаний.

— Каких, например?

 

— Возьмем кредиты. При резких колебаниях курса заемщики, имеющие доход в рублях, не могут обслуживать кредиты в валюте. Эти кредиты должны быть в обязательном порядке переведены в рубли, необходимо зафиксировать рублевую цену и принимать платежи только в рублях. Лучше, чтобы кредиты номинировались и выдавались только в рублях.

Далее — вклады. Зачем гарантировать вклады в иностранной валюте? Гарантии по ним нужно отменить. А вкладчикам, разместившим депозиты до кризиса, которые захотят перейти из валюты в рубли, установить привлекательную, более высокую ставку, чем средняя ставка по рублевым депозитам. Ставки между валютными и рублевыми депозитами должны различаться кратно в пользу рублевых.

И вообще нужно снижать ставку по депозитам, чтобы люди больше тратили, а не сберегали и стимулировали тем самым экономику. Плавное, но верное снижение процентных ставок приведет к увеличению объема вкладов, а не их уменьшению, потому что на каком-то этапе люди почувствуют, что должны размещать депозит хотя бы по имеющейся ставке, так как завтра ставка будет ниже. Последнее время ставки падают, а вклады увеличиваются. Тенденция хорошая, но недостаточно динамики.

— Как вы относитесь к списку из 295 предприятий, получающих господдержку?

 

— Во-первых, насколько я знаю, членам этого списка предоставляется не очень-то большая поддержка. Хотя, конечно, финансирование 50% кредитной ставки — это серьезный плюс.

Кстати, то, что государство устанавливает льготную ставку для части предприятий, означает, что оно понимает, что ставка неприемлемо высока. Я считаю, что поддерживать надо всех. Если одни не могут выжить при нынешних запретительных ставках, как могут выжить другие? Избирательность провоцирует коррупцию — кому-то дадим поддержку, а кому-то нет…

Во-вторых, в списке явственно видны компании, которые получают поддержку всегда, при любых обстоятельствах. Таким предприятиям лучше давать деньги через Федеральное казначейство. Будет дешевле, быстрее, не будет банковской комиссии, и на банках не «повиснут» излишние риски.

Правда надежда на государство, которое в любом случае не бросит в беде, как бы плохо ни велся бизнес, — это колоссальный дестимулирующий фактор. Ведь финансовая помощь государства — это не только пряник: за ней следуют проверяющие, которые требуют, чтобы помощь была использована «правильно», а не эффективно. Управляющий в такой компании превращается в чиновника, для которого главное — отчитаться, а не вести эффективный бизнес.

Есть предприятия, которым просто необходимо помогать. Это предприятия, имеющие отношение к обороноспособности страны, предприятия в моногородах. Но как их поддерживать — большой вопрос. Прежде всего, поддерживать нужно общими правилами, а не исключениями, льготами…

— Ну а как все-таки поддерживать оборонные, скажем, предприятия?

 

— Госзаказом, его справедливой ценой. Если государство заказывает, например, боевые корабли дешевле, чем их среднемировая цена, с поправкой, может быть, на стоимость тех или иных наших факторов производства — это несправедливо. Но если при той же стоимости конечного изделия и комплектующих, что и, например, в США, наши предприятия работают в убыток — значит, надо снимать директоров.

Предприятия должны быть эффективными вне зависимости от того, государственные они или частные. Другое дело, если бюджет не вовремя платит, или другое государственное предприятие не расплачивается опять-таки из-за бюджетных неплатежей — в этом случае, я считаю, государство должно вмешаться.

Я хотел бы подчеркнуть вот что: сегодня лучше неправильно дать денег предприятиям, чем правильно не дать. Потому что в сегодняшних обстоятельствах риски очень велики, и работоспособность, скорость работы компаний приобретают принципиальное значение.

— Как вы относитесь к предложениям по налоговому стимулированию экономики?

 

— Сегодня наиболее активно обсуждается тема ЕСН: нужно ли его повышать, превратив в страховые платежи, или не нужно; если необходимо, то с какого года, со следующего или с 2011-го…

Лучше реформировать ЕСН таким образом, чтобы брать фиксированный платеж по этому налогу с человека. Не нужно ничего рассчитывать и высчитывать — вреда от этого больше, чем пользы. Чем проще, тем лучше!

Расчетный характер налога привел, например, к тому что средняя величина уплачиваемого ЕСН на одного работающего в 2007 году составила около 730 руб. в месяц, в 2008 году — около 870 руб.

Кругом говорят: старение нации, не хватает ЕСН на финансирование Пенсионного фонда… Но ведь сокращение бюджетных расходов и высокие процентные ставки приводят к безработице. Как же будет пополняться Пенсионный фонд в таких условиях?..

Подчеркну: самое главное — радикально упростить налогообложение. Трудность не в суммах и ставках, а в сложности взимания, огромном документообороте, массе контрольных процедур.

— И обилии коррупции?

 

— Конечно. Недавно прозвучала инициатива руководителя ФНС Михаила Мокрецова ввести налог 0,5% с любых хозяйственных операций. Я считаю, что пусть и в неправильном контексте — контексте увеличения налогового бремени, но это, в принципе, возможная идея при условии отмены НДС.

Если убрать главный оборотный налог — НДС и ввести «налог Мокрецова» — пусть не 0,5%, а 0,75%, станет легче всем, в том числе государству.

Идем дальше: таможня. На каждое ввозимое изделие у нас вводятся номера грузовой таможенной декларации (ГТД). Во всем мире на изделия, оказавшиеся в обороте, никаких ГТД уже не ведут. У нас же два одинаковых изделия, привезенных на двух разных грузовиках, будут учитываться как разные. Разукомплектование или доукомплектование превращается в сложную с точки зрения учета процедуру.

Логика контролирующих инстанций такая, что все кругом потенциальные преступники. Но в других странах такие же люди, меньше контроля и меньше нарушений. Может, не стоит здесь искать «асиметричные» решения.

— На нарушения влияет, наверное, и то, что вести нормально бизнес, последовательно соблюдая все противоречивые правила и инструкции, просто невозможно?

 

— Увы, это так. Процедуры настолько сложны, противоречат друг другу и не сочетаются с жизненными ситуациями, что очень сложно их нигде не исказить. А если компания в каких-то случаях применяет правила не буквально, она попадает в зависимость от чиновника — сочтет ли он, что нарушение незначительное, или рассудит иначе.

Характерный пример: ЕГАИС — система учета алкогольной продукции. Она стала буквально притчей во языцех, потому что контроль ее соблюдения безумно сложен. Благодаря ей произошло просто удорожание всех разрешений для бизнеса — и так всякий раз, когда вводится новая, более «совершенная», чем прежняя, система контроля.

Каков же результат контроля? За годы действия этой системы количество алкоголя, обращающегося в «серой» и «черной» зоне, существенно — процентов на 30 увеличилось.

Когда в стране были «жирные» годы, было много денег, к сложному контролю, бюрократическим процедурам можно было относиться как к непервостепенной проблеме. Но сегодня времена изменились. И бизнесу нужно очень быстро бегать — а бегать в кандалах очень, я вам скажу, неудобно.

Упрощение контрольных процедур, упрощение документооборота, сокращения контрольных органов — это меры, которые позволят быстро получить позитивный результат. Они не стоят казенных денег, но дают колоссальный эффект и для бюджета, и для экономики в целом.