Александр ФИЛИПЬЕВ: за результат всегда отвечает лидер, а не советники


Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН


Александр Филипьев — банкир и экономист, одним из первых в России предсказавший жесткий кризис экономики США, крах доллара. Он уверен, что Россия могла пройти «мимо кризиса», приняв ряд принципиальных решений в своей финансовой политике — сегодня еще не поздно их принять. И смелость пойти на такие шаги лидер страны должен взять на себя.

Два года испытаний

— Александр Николаевич, вы предсказывали глубокий американский и мировой кризис еще во время нашей беседы летом прошлого года (опубликована в № 8/2008. — Ред.). Что из ваших предсказаний сбылось, а что нет?

— Самое главное из того, что я предполагал, уже случилось: кризис начался. Я считаю, что впереди два тяжелейших года, ситуация будет только усугубляться…

— Но риска краха доллара, американской экономики в целом пока не просматривается…

— Подождите, еще не вечер. Мы только в начале кризисного периода. Делаются некие искусственные телодвижения, чтобы спасти доллар — чистая политика, экономики в этом нет уже никакой. Что, кстати, само по себе очень опасно: экономика, как и природа, имеет свойство жестоко мстить тем, кто полагает, что может не считаться с ее законами.

Американцы выбросили в обращение огромное количество лишних долларов. Их уже язык не поворачивается назвать деньгами — это зеленые фантики. «Мы, — говорит администрация США, — оказываем тем самым помощь своей экономике!». Но как можно оказать помощь из дефицитного бюджета? Ведь нельзя ничего достать из пустого кармана. А в данном случае он не только пустой — у его владельца еще и долгов невыплаченных немерено. По принципу Попандопуло: возьми миллион, я себе еще нарисую?

Нарисовали уже несколько триллионов. При этом экономика Соединенных Штатов вообще ничего не производит — промышленность там практически уничтожена. А в кризис и то, что еще оставалось, встало.

— Однако США пользуются для решения своих экономических проблем тем, что они — эмитент мировой резервной валюты…

— Мировая резервная валюта — это опять чистейшая политика. Америка просто навязала свою валюту всем странам, воспользовавшись тяжелой ситуацией, в которой оказалась вся Европа после Второй мировой войны. И давно пора перестать признавать ее мировой статус, отказаться от расчетов в долларах за товары других стран. К этому сегодня близки многие страны — арабские, государства Латинской Америки…

И нам надо думать в этом направлении. Точнее, думать — и действовать надо было уже давно. Как только американская кризисная долларовая «инфекция» появилась, нужно было сразу изолировать от нее нашу экономику.

— Отказаться от доллара?

— Да. Ведь зараза распространялась именно через доллар — первыми пострадали наши банки и только потом реальный сектор…

Если бы Россия вовремя, в самом начале осени прошлого года, «отрубила концы» — заявила: за наши товары, будьте добры, только рубли, она могла бы пройти мимо кризиса. И сегодня надо, наконец, сделать это.

— То есть мы должны продавать нефть за рубли?

— Продавать все наши экспортные товары, номинированные сегодня по мировым биржевым правилам в долларах, за рубли.

Я считаю, что в ситуации глобального кризиса для нормализации международной торговли нужно перейти на торговлю в валюте поставщика. Сделать два шага назад, чтобы потом шагнуть далеко вперед.

Хотите приобрести наши нефть, газ, металлы, минеральные удобрения — платите рублями; хотите европейские станки и оборудование — приобретайте евро, хотите китайские товары — юани…

Зачем мне в моей стране доллары или евро — мне нужны рубли! Точно так же европейцам, китайцам… Что здесь несправедливого или вредного для мировой экономики?

Абсурдно как раз нынешнее положение, когда Россия, хотя ей почти ничего не нужно в Америке, вынуждена продавать свою нефть за доллары — и поддерживать тем самым американскую экономику.

— Только потому, что биржевые товары номинируются в долларах…

— Есть понятия «валюта цены» и «валюта платежа». Это две разные функции денег. Это написано в любом учебнике. Есть еще и функция мировых денег, которую долгое время и весьма успешно выполняло золото. Карл Маркс писал, что именно при выполнении функции мировых денег валюты скидывают свои национальные мундиры и предстают в реальном золотом виде. Но такое положение не нравилось американцам, и они навязали остальным политикам выгодное им решение — доллар. Сначала ведь он был обеспечен золотом, а потом и это обеспечение отменили, а США стали печатать доллары бесконтрольно. В силу того, что так когда-то решили политики. Для всего остального мира экономического смысла в этом нет. Мы с Соединенными Штатами экономически мало связаны — они занимают достаточно незначительное место в нашем импорте.

— А как быть с евро?

— Евро мы будем приобретать, чтобы покупать товары в Европе: с Евросоюзом у нас очень активные торговые отношения, это, как вы знаете, наш торговый партнер номер один.

Евро — валюта существенно более здоровая, чем доллар. Органы Евросоюза очень жестко следят за финансовой ситуацией в своих странах-членах: за состоянием платежных балансов, бюджетов. Разрешенный дефицит — 3%, как только он превышается, происходит жесткий разбор ситуации, дается время на исправление…

У американцев этого и близко нет — «что хочу, то и ворочу», вне связи с реальной экономической ситуацией.

— Вы согласны с теми экономистами, которые считают, что евро не будет девальвироваться в период кризиса?

— Евро будет до определенной степени девальвирован — инфляции Евросоюзу избежать не удастся. Но темпы инфляции в Европе будут существенно ниже, чем в США.

Макияж покойнику

— Предположим, мы выйдем из доллара, выйдут и другие страны. Не приведет ли такой сценарий к обрушению мировой экономики вслед за долларом?

— Обрушение мировой экономики — это еще одна страшилка, придуманная американцами, чтобы убедить весь остальной мир продолжать их поддерживать и даром кормить.

Во-первых, обрушение мировой экономики началось благодаря доллару, а дедолларизация будет способствовать ее оздоровлению. Во-вторых, я не призываю к какому-то всемирному заговору против США — я говорю о том, что каждая страна имеет право и должна действовать в своих национальных интересах.

России нужно выйти из доллара, потому что ей невыгодны нынешние договоренности о продаже ее экспортных товаров за американскую валюту, невыгодно хранить в долларах свои вклады и резервы. По-моему логично, что мы должны спасать прежде всего собственную экономику, разве нет? Почему мы спасаем американскую ценой погружения нашей экономики в болото кризиса?!

— А к каким последствиям в отношениях с Западом может привести такое жесткое наше поведение?

— Их можно просчитать, оценить. Но так действовать — наше суверенное право, мы можем показать пример другим странам. Никакие мировые договоренности не мешают нам устанавливать цену и получать платежи за свои товары в той валюте, в которой мы хотим. Рубль имеет статус свободно конвертируемой валюты, его можно купить на валютных биржах.

Америка у нас и так почти ничего не покупает. А Европа не сможет не купить — она зависима от России по поставкам прежде всего энергоресурсов, да и других товаров. Все эти альтернативные газопроводы, которые собираются строить в обход нас — дешевая пропаганда, они очень дорогие, проблемные и по объемам ничтожны. А откажутся покупать, Путин же правильно сказал, продадим газ китайцам.

То, что правительства значительной части мира перестанут подыгрывать американским властям, может быть, отрезвит их и заставит действовать более адекватно. И тогда они перестанут заниматься популизмом и вылезать из трудностей по головам всего остального мира, используют результативный опыт борьбы с кризисом — кстати, свой собственный.

В период Великой депрессии 30-х годов в США президент Рузвельт своим указом ввел чрезвычайное положение: национализировал банки, остановил биржевые торги, создал систему ручного управления экономикой. Точно так же, я считаю, нужно поступить Обаме сегодня — особенно учитывая, что автоматических регуляторов экономики у американских властей уже не осталось: учетная ставка в США дошла почти до нуля. Можно управлять только в ручном режиме…

А заваливать предприятия бумажками — это не помощь экономике, а временное затыкание дыр, латание фасада. Знаете, есть такая услуга в похоронных бюро — макияж покойнику. Специальный стилист подбирает цвет лица, подводит глаза, подкрашивает губы… Но человек-то мертв — он не оживет от того, что выглядит как живой. Так же и американская экономика: сколько не делай ей макияж, все равно мертва…

Американцы любят говорить: «Мы выпускаем 20% ВВП мира». Но при этом замечают: «У нас постиндустриальная экономика, поэтому мы производим не тонны, литры и кубометры, а услуги — нечто нематериальное». США за последнее десятилетие не выпустило ни одной спички, ни одного гвоздя! В свои дутые, мифические $13,8 трлн национального ВВП, основываясь на теории постиндустриальной экономики, они включают все что угодно: услуги всевозможных консультантов и психоаналитиков, гигантские гонорары голливудским актерам и спортсменам…

«Постиндустриальная экономика» — это на самом деле воплощение в жизнь знаменитого романа Герберта Уэллса. Помните, один народ живет на земле, занимается искусствами и пьет нектар, потребляя то, что под землей производят другие народы. Это точная модель современного мироустройства. Ведь, почти ничего не производя для остального мира, США потребляют уже более 40% мирового ВВП! Причем не в виде услуг, а в виде реальных продуктов и товаров!

Им нужно сказать сегодня: «Ребята, вы слишком много товара взяли — ваш корабль тонет. Рубим концы. У вас свой корабль, а у нас свой. Идти на дно с вами за компанию мы не собираемся».

Вне формальной логики

— Только ли доллар стал причиной глубокого, парадоксального кризиса в нашей экономике — экономике с некогда значительным двойным профицитом: бюджета и платежного баланса? Или ему помогли противоречивые действия наших властей?

— Вы знаете, действия, которые предпринимались и предпринимаются правительством и примкнувшим к нему ЦБ, скажем так, трудно рассматривать в рамках той или иной одной системы формальной логики. Они явно вырабатывались в разных структурах, в рамках разных логик, и непонятно, какая из логик хотя бы «главная».

С точки зрения моего понимания ситуации, многие принятые решения вызывают у меня глубочайшее недоумение. Например, «поэтапная девальвация рубля». Как это — поэтапная? Это все равно что ампутировать руку по частям…

Я уже не говорю о том, что не понимаю, зачем рубль вообще надо было девальвировать: без этого можно было спокойно обойтись, «отвязавшись» от доллара и перейдя на расчеты в своей валюте. Девальвация — это вообще кошмар для экономики. В ожидании падения курса останавливается деловая активность, все начинают сбрасывать свою валюту и покупать чужую. И тем самым поддерживать иностранные государства.

Ведь рубль — долговая расписка нашего правительства, доллар — американского, евро — Евросоюза, и т.д. Если в моем кошельке рубли, я кредитую свое правительство, если доллары — даю кредит американскому, причем я им отдаю реальные материальные ценности, а они мне взамен — фантики…

— …которые постоянно падают в цене.

— Конечно, потому что американские власти все время разбавляют водой свой долларовый компот. Некоторые, даже экономисты, говорили: рубль падает, потому что доллар укрепляется.

Но это абсурд, он не может укрепляться: если брать по паритету покупательной способности, товарная масса остается в лучшем случае прежней, а стоимость доллара уменьшается, потому что относительно этой товарной массы выпускается больше долларов. То есть на самом деле доллар рушится — каждый день на него можно купить все меньше и меньше товаров. Просто рубль, благодаря политике девальвации, летел в пропасть быстрее, чем доллар!

— То есть, отказываясь от доллара, мы, кроме прочего, снимаем для России проблему экспорта инфляции из развитых экономик, о которой сейчас говорят многие экономисты?

— Совершенно верно! Обрушивая фактически привязанный к доллару рубль, мы тем самым целенаправленно накручиваем инфляцию. Возникает необходимость индексировать зарплаты, пенсии, растут в цене импортные товары и комплектующие. А без импорта мы сегодня не можем — сейчас же не 50-е годы, когда наша страна от него почти не зависела. То есть сами разрушаем свою экономику.

Но этим наша упорная борьба за высокую инфляцию в России не ограничивается. Почему, если цена на нефть на мировом рынке снизилась с $160 до $40 за баррель, цена на бензин в России не уменьшилась: сократилась с 25 руб. до максимум 21 руб. за литр? Если цена на нефть сократилась в четыре раза, значит, кратно должна уменьшиться и цена на бензин, керосин, дизельное топливо и другие нефтепродукты!

Кстати, в других крупнейших нефтедобывающих странах — ОАЭ, Венесуэле — бензин сейчас очень дешевый: соответственно, 20 центов и 7 центов. Чавес говорит: «Я в своей стране не буду продавать бензин дорого». Может быть, и нам стоит относиться к своей стране так, как Чавес к своей?

Ни для кого не секрет, что цена на топливо — мощный инфляционный фактор. Не менее серьезно на инфляцию повлиял отказ правительства от заморозки тарифов естественных монополий на этот год.

Если углеводородное сырье, топливо реально подешевело, почему же увеличивается цена газа, электроэнергии?

— Потому что естественные монополии пролоббировали сохранение финансирования своих инвестиционных программ за счет увеличившихся тарифов.

— Но можно же было за счет налоговых льгот или прямого бюджетного финансирования решить проблему. Почему ее надо было решать за счет собственного населения и бизнеса?

А что касается инвестпрограмм, то нужно еще с ними разобраться: что из них будет способствовать созданию внутреннего спроса в экономике, а что будет использовано для достижения каких-то утилитарных целей монополистов. Уверен, что в прошлые годы их никто внимательно не анализировал. Однако ни для кого не секрет, что строительство в России — это настоящий клондайк. Сметы завышаются раза в четыре…

— Значит, Минфин правильно делает, что в новом варианте бюджета-2009 исключает статьи на финансирование дорожного строительства?

— Абсолютно неправильно. Вы знаете, в чем-то наши министры — правоверные рыночники, а в чем-то, непонятно по каким причинам, отвергают классические, многократно опробованные рецепты рыночной экономики.

В период экономических кризисов государство всегда занимается общественными работами — строительством дорог и объектов инфраструктуры. Это как раз правильное вложение бюджетных средств, поскольку убивает нескольких зайцев разом: обеспечивает и занятость населения, и поддержку заказами почти десятка смежных с дорожным строительством отраслей, и улучшение народнохозяйственной инфраструктуры, базовых условий экономического развития. Ведь кризисы приходят и уходят, а дороги остаются.

Да и контролировать использование денег в этой сфере гораздо проще: есть дорога или нет дороги…

Двойной удар по производителю

— В этом году наметился поворот в антикризисной политике: руководители государства стали говорить, что количество ресурсов не бесконечно, и надо больше заниматься макроэкономической стабильностью, а не поддержкой всех и вся, как раньше.

— Во многом это правильно: разбазарить резервы очень легко. Самое главное в антикризисной политике — максимально сохранив резервы, заставить работать экономику, не дать ей остановиться.

— То есть действовать в первую очередь методами денежной политики?

— В первую очередь — да. Но посмотрите, что мы делаем в этой сфере? Весь мир снижает учетные ставки, а Россия — повышает…

— Решение о повышении ставок аргументировалось как раз необходимостью укрепить рубль.

— Мы одной рукой преднамеренно девальвируем рубль, а другой — пытаемся сделать его более крепким с помощью учетной ставки? В результате мы бьем национального производителя обеими руками, с двух сторон: он не может получить кредит из-за задранных ставок, а девальвация обесценивает те средства, которые у него еще остались.

Если цель денежной политики — вообще разорить производителя, тогда мы идем верной дорогой!

— Но государство направило почти $200 млрд на прямую поддержку экономики…

— Действительно, на поддержку реального сектора выделили триллионы рублей. Так и где же они?

— По официальной версии, застряли в банках, потому что банки опасаются кредитовать предприятия… По неофициальной — часть из них пошла на закупку валюты, часть на финансирование долгов, возникших у банков.

— Не буду комментировать версии, но в банковской системе такой суммы сегодня точно нет.

— То есть все-таки деньги ушли на оплату долгов?

— Вероятно, да — их судьбу же толком никто не контролировал. Где контрольные органы, которых у нас хоть отбавляй, где наша Счетная палата? Как только деньги пошли, за ними сразу должна следовать бригада из Счетной палаты… Ничего этого не было, вот деньги под сурдинку и использовали недобросовестные банкиры.

А все разговоры о том, что они не выдают средства, так как не могут взять на себя риски — для публики. Банки получили целевое финансирование, а не сами собирали эти средства. Какие же это их риски? Как раз риск для них был бы — в нормальной, реально управляемой банковской системе — «не доставить» деньги в промышленность.

На эти деньги по большей части погасили долги — причем по бешеным ставкам. И по номиналу, и с процентами… Долги, которые появились в результате спекулятивных операций и процессов. Просто так взяли и подарили огромные финансовые ресурсы западным кредиторам.

Как профессиональный банкир вам говорю, прописная истина отношений кредитора и должника: здоровье должника — забота кредитора. Долги наших компаний и банков — это проблемы западных кредиторов, а не их самих и тем более не нашего государства, которое бросилось спасать крупнейшие компании.

— То есть надо было объявить дефолты по долгам?

— Нет, но можно было договориться о выплате с большими дисконтами, о реструктуризации на длительные сроки. Не согласны — вообще ничего не получите!

То есть вполне реально было заплатить и по банковским долгам, и по долгам компаний на 40—60% меньше, чем мы заплатили.

— А какого вы мнения о мерах поддержки реального сектора как таковых?

— Безусловно, деньги надо было направить в промышленность, а не затыкать дыры, которые образовались от биржевой торговли и скупки ценных бумаг. И не наполнять ими до краев банковскую систему.

Банковская система — это часть экономики, ее, как на удивление правильно говорил Владимир Ильич Ленин, кровеносная система. Сегодня кровеносные сосуды переполнены, они могут лопнуть в любой момент. «Органы» нашего экономического «тела» не получают необходимых «питательных веществ». У предприятий на счетах нет временно свободных средств, а значит, банки испытывают дефицит пассивов.

Однако нужно помогать промышленности технологично. Иисус Христос, когда к нему обратились с просьбой: «Накорми нас», помните, что ответил? «Я не дам вам рыбы, я научу вас ловить рыбу». То есть прежде всего надо использовать финансовую помощь как инструмент структурной политики, а не, по-американски, финансировать паразитизм.

Посмотрите, в какую карикатуру превратилась поддержка российского автопрома. Ввели запретительные экспортные пошлины на иностранные машины — и тут же АвтоВАЗ взвинтил цену на «девятку»: теперь она стоит до 10 тыс. у.е., как «нестарый» «мерседес»!

Двойной удар

— Правильно ли вообще поступило государство, осуществляя поддержку реального сектора через систему коммерческих банков?

— Если организм болен, капельницу вводят в вену, чтобы кровеносная система разносила лекарство по всему организму, не правда ли? То же самое и экономика: капельницу вводят в банковскую систему. Но система эта у нас весьма и весьма нездоровая.

Многие банки на момент кризиса имели очень неразвитые кредитные портфели — львиную долю в их бизнесе занимают чисто биржевые операции. Они набрали ценных бумаг — западных, наших «голубых фишек», под высокую стоимость портфелей из этих бумаг получили кредиты в западных банках. Потом покупали новые бумаги — брали еще кредиты.

Так под носом у Центрального банка возникла всероссийская финансовая пирамида.

— Которая рухнула, когда цена иностранных и российских акций стала падать…

— Совершенно верно. Портфели упали в цене кратно — стоили, к примеру, 20 млн, а стали стоить 5 млн, кредиторы начали требовать довнесения залога или возврата кредита. Но деньги-то потрачены…

И банки стали вылезать из этого болота, взяв на себя совершенно неприемлемые, небанковские уровни рисков, то есть по методу барона Мюнхгаузена — пытаясь вытащить себя за волосы и на самом деле все больше и больше погружаясь в трясину, потому что вылезти таким способом можно только в сказке. Удержаться можно было лишь быстро перестроив работу на другие направления, реальные виды банковского бизнеса — кредитование и расчеты И послав куда подальше своих кредиторов!

Государство мало того что не способствовало оздоровлению ситуации — оно профинансировало все долги псевдобанкиров.

— А нужно было стимулировать банковскую систему к развитию кредитования?

— Да, причем буквально заставить банки кредитовать — экономическими и даже внеэкономическими методами. Вот тогда предприятия получили бы реальные и контролируемые, а не «халявные» инвестиции в бизнес-проекты.

— Но, наверное, при одном важном макроэкономическом условии: снижении учетных ставок?

— Совершенно верно. Ставки не должны быть минимальными, чтобы за счет их дальнейшего снижения можно было бы и дальше стимулировать экономику, но они должны быть реальными. А не такими, как сейчас, вынуждающими банки предлагать кредиты под 20% годовых и более. При таких ценах это уже ростовщичество, а не банковский бизнес.

Банки боятся давать кредиты предприятиям — они им не верят, закладывают в реальную стоимость кредита большие риски. А от ЦБ они рефинансирования, финансовых ресурсов толком не получают… Кредит с 20-процентной ставкой вернуть просто немыслимо, и если компания берет такой кредит, значит, у нее уже агония…

— На чем же банки зарабатывают сейчас?

— В основном они встали в позицию ожидания: сжаться, перетерпеть годик. Банкиры наивно полагают, что за год активная фаза кризиса завершится. Год они смогут перетерпеть, а вот три года — вряд ли…

Я не понимаю, чем в этой критической ситуации занят ЦБ: инструменты, которые есть в руках у Центробанка — нормы резервирования, разные учетные ставки, почему не используются?

— Он направляет проверяющих в банки для оценки их реального состояния…

— Это имитация работы. Они только фиксируют состоявшийся факт, не сделав ничего для того, чтобы заранее его предотвратить. Банков в России огромное количество, а специалистов для ревизионных бригад катастрофически не хватает.

Проверяющих зачастую просто обводят вокруг пальца. Нередки и случаи использования комиссий для расправы с неугодными банкирами. Если банковское руководство упирается, проявляет принципиальность, его мучают мелкими придирками, пишут плохой отчет и портят рейтинг. А если оно войдет в трудное положение комиссаров, то ему нарисуют то, что нужно, — и поднимут рейтинг, сколь бы плачевно ни было реальное положение дел.

Это, конечно, профанация работы. Тем более опасная, что есть масса проблем, которые ЦБ должен срочно решать. Прежде всего — борьба с бегством от рубля.

Должна быть введена обязательная продажа валютной выручки — кризис 1998 года показал, что это эффективный инструмент. Дальше должно быть дифференцировано резервирование по рублям и иностранной валюте: по рублям оно должно быть низким, по валюте — высоким.

Хочешь уйти в валюты — больше резервируй. Это будет серьезный ограничитель…

— Может быть, ввести гарантирование только рублевых вкладов?

— Вы знаете, система гарантирования вкладов экономически не очень эффективна. Это больше декларация: пока еще не было массовых выплат из фонда гарантирования, непонятно, будет ли система работать на практике. Смысл только в очередном поборе с банков.

Но если принять допущение, что гарантирование действительно необходимо, то, я считаю, гарантировать нужно и рублевые, и валютные вклады. Неправильно наказывать население, предприятия: мы же сами их загнали в валюту!

А вот банкам нужно установить разные процентные ставки по рублевым и валютным депозитам: по рублевым высокие, а по валютным низкие. Чтобы по вкладам в евро, например, у нас клиент получал примерно столько же, сколько на европейском рынке — порядка 2%, а по рублям — процентов 15.

Кстати, обратите внимание: при ставке по кредитам 20% средняя ставка по депозитам сейчас — 8%, а инфляция, как вы знаете, была порядка 13%. То есть рыночным способом, без мер воздействия со стороны ЦБ она не снижается! Кредитования в экономике нет, и даже ограниченные временно свободные денежные средства привлекать просто не имеет смысла…

Кредиты и депозиты — две стороны одной медали. Если нет кредитов, то есть активной части банковского баланса, нет и пассивной, депозитной. И потому нам нужно восстановить макроэкономические условия для функционирования кредитного рынка и построить, пользуясь кризисом, нормальную банковскую систему.

Сегодня у большинства наших банков основная составляющая функционала казначейская — трейдинг, дилинг. Дилеры — это белая кость банковского персонала: купили, посчитали «пипсы», продали, сделали банку прибыль… А то, какие фантастические при этом возникают риски, никого не «колышет».

Следует вспомнить, что банк — это прежде всего кредитное учреждение.

Кредитование — реальный, надежный бизнес. Трудный, но приносящий максимальную маржу. Выдавай кредиты обоснованно, имей хорошую аналитику, знай, как сопровождать кредиты, вести мониторинг заемщиков — и у тебя прекрасные перспективы.

Оборотная сторона кредитной деятельности — привлечение вкладов. Банки суть денежные супермаркеты, которые дают вам возможность обеспечить финансирование долгосрочного проекта, избавляя клиента от необходимости поиска требующейся суммы у нескольких кредиторов, готовых давать деньги на небольшие сроки. Банк аккумулирует временно свободные средства, обеспечивает трансформацию мелких и краткосрочных вкладов в крупные и долгосрочные инвестиции, обеспечивает непрерывность финансирования.

Есть физические и юридические лица, которые предпочитают при необходимости какого-то приобретения и финансирования взять кредит и потом постепенно возвращать, а есть те, кто считает более правильным откладывать покупку, аккумулируя необходимые средства с помощью депозита. Это два подхода к жизни, которые диктуют необходимость перераспределения финансовых потоков — его и обеспечивают банки. Много вы таких банков знаете в России?.. Думаю, что не очень.

Кредитный бизнес — это вкусная, доходная, интересная работа. Работа честная — без схем и махинаций. А операции с ценными бумагами, валютами в нормальном банке — вспомогательные. Фондовые отделы нужны вот для чего: есть временно свободные денежные средства, для которых в данный момент нет точки приложения в качестве кредитов; их, чтобы они не уменьшились из-за инфляции, вкладывают в те или иные финансовые инструменты. А валютные требуются, когда имеются рублевые ресурсы, а клиенту нужны ресурсы в валюте, или наоборот.

Валютные, фондовые операции могут существовать как дополнительные «опции», а не выступать самостоятельным источником дохода, потому что в таком случае они становятся полностью спекулятивными, это чистые риски…

Некредитоспособные организации

— Масштаб дерегулирования банковского сектора в России впечатляет…

— Тем не менее дополню картину. В российской банковской системе ненормально большое количество малых и средних банков, с совершенно недостаточным собственным капиталом. Их очень тяжело контролировать, практически все они принадлежат частным собственникам.

А в Китае, например, другой крупнейшей мировой развивающейся экономике, не так: там все банки крупные, все до единого фактически принадлежат государству. Они коммерческие по своему функционалу, но очень жестко контролируются финансовыми властями.

Там не может быть председателем правления бывший гинеколог.

— Или преступный авторитет…

— Вот именно. В результате банки у восточного соседа находятся под реальным контролем. И китайская экономика сегодня не испытывает проблем финансирования. Там часть резервов через банковскую систему направили целевым образом на кредиты реальному сектору — и деньги прекрасно дошли.

Представьте себе ситуацию, что банк эти деньги присвоит. Да председателя правления просто поставят к стенке!

Отдельная проблема российского банковского бизнеса — иностранные банки в нашей стране. В Китае, на опыт которого не устаю ссылаться, банки иностранцам, как мы, не продают. Зачем? Есть же свои финансовые ресурсы… Какой смысл при наличии значительных собственных финансовых ресурсов пускать иностранный банковский капитал?

Изобилие иностранных банков — ненормальная ситуация, особенно в условиях кризиса. Они импортируют финансовые ресурсы, выводят прибыль в свои материнские структуры.

Для чего, например, государство допустило продажу Росбанка банку «Сосьете Женераль»? Как только начался кризис, для него главной задачей стало спасение основного банка в Париже.

— То есть западные банки сегодня зарабатывают ресурсы на emerging markets, чтобы помогать своим экономикам?

— Конечно. А мы для них выступаем в роли вспомогательного персонала, который зарабатывает деньги для того, чтобы они их там тратили. Эту практику нужно прекратить.

Я считаю, что Альфа-банк, Росбанк, «Русский стандарт» и другие частные банки из первой десятки должно выкупить государство.

— За счет финансовых резервов?

— Да. И это будет первый этап реструктуризации российского банковского сектора.

— А каковы последущие?

— Между «большими» банками нужно разделить «поляны»: по направлениям банковского бизнеса, по регионам, по инструментам, чтобы они не воевали друг с другом, имели возможность противостоять западным финансовым институтам и на внутреннем, и на международном рынке. Потом к ним в качестве филиалов и отделений присоединить средние и мелкие банки.

— Получится банковская система, аналогичная той, что была создана в первые годы перестройки: Промстройбанк, Жилсоцбанк, Внешторгбанк, Сбербанк…?

— Она будет похожа только внешне — это антикризисная мера. Сегодня те же американцы национализируют крупнейшие банки. Немцы, которые до самого недавнего времени говорили, что делать этого не будут ни при каких обстоятельствах, «сломались» перед необходимостью контроля за банковским сектором. Англичане, французы — тоже… В Китае банковская система и так, как я уже говорил, всегда была под контролем государства.

Частник может участвовать в этих банках как миноритарий, но контрольные пакеты — 50% плюс одна акция должны быть в руках государства. Когда кризис закончится, госпакеты можно будет продать, чтобы вновь аккумулировать средства в государственных финансовых резервах — это для государства временное вложение.

Умники без ответственности

— Насколько важно сегодня для выработки верной антикризисной политики привлечь для этого экспертное сообщество, представителей бизнеса?

— Знаете, если очень хочется похоронить какое-то начинание, нужно привлечь для его обсуждения вече из экспертов. Собрать совещание, коллоквиум. Создать комиссию… В результате появляются такие сегодняшние чудеса бюрократического творчества, как «постоянно действующая временная рабочая группа». Подобные структуры в «мирное»-то время создавать противопоказано, а сейчас кризис — требуется быстро принимать решения.

Меня как раз очень беспокоит, что сегодня создается множество таких органов. Очень плохой признак! Масса умников с кафедр, которые ни дня не работали в реальной экономике, заседают в подобных «рабочих группах». Вот и получается антикризисная политика, как в миниатюре Аркадия Райкина: «Костюм кто шил? — Коллектив 50 человек шил». А за то, что рукав к гульфику пришили, никто не отвечает!

Если министру, председателю Центробанка, премьеру, президенту нужен совет, он всегда может привлечь видного экономиста или человека из бизнеса, выслушать его мнение, рекомендации. Но принимать решение он должен сам. Потому что именно руководитель, лидер отвечает за результаты политики, а не «кагал» экспертов и чиновников. Они в случае чего спрячутся за его спиной и будут причитать: «…а я предлагал совсем другой вариант, меня не послушали, и вот результат!». Такое было в нашей стране неоднократно, пора сделать выводы…

Знаете, в типовом уставе наших банков, во многом списанном с немецкого такого устава, есть единоличный исполнительный орган — председатель правления и коллективный исполнительный орган — собственно правление. У первого — четыре страницы полномочий, а у второго — четыре пункта. Это, знаете ли, очень разумная система распределения полномочий, выработанная веками европейской банковской практики, поскольку за полномочиями неразрывно следует и ответственность за принятые решения.

Мне кажется, что во власти должен применяться такой же принцип. И осознание лидером своей стопроцентной ответственности в нынешнее тяжелое время будет способствовать действительно эффективной антикризисной политике.