Ирония судьбы – 2


Текст | Ирина СКЛЯРОВА, экономический обозреватель

Сходства и различия кризиса-2008 и кризиса-1998.

Кризис-2008 унаследовал черты старшего брата
Подстелить соломки, предсказав внезапное наступление кризиса осени-2008, в стране не смог никто, а прогнозы пары-тройки аналитиков, предрекающих России к концу года масштабный финансовый кризис, казались столь же далекими от истины, как далек 1998 год. Казалось, умудренная опытом 1998 года страна могла бы встретить нынешний кризис более вооруженной, тем не менее как тогда, так и сейчас власти во многом действуют экспромтом, не имея плана вывода страны из кризиса. Кризис, однако, уже не маскируется под «временные сложности»: когда 23 полосы 28-полосной федеральной газеты заняты обязательными к опубликованию сведениями о банкротстве, параллели с временами десятилетней давности становятся все более очевидными.

Различия, входящие в родство
Сравнивая тот кризис с нынешним, единственным общим местом часто называют массовые увольнения и сокращения, хотя в обоих кризисах столь же много общего, как и различного. Первопричины обоих кризисов, на первый взгляд, совсем непохожи. В 1998 году хронический бюджетный дефицит лечили краткосрочными заимствованиями на рынке ГКО, внутренний и внешний долги усилили критическую зависимость бюджета от инвесторов. Пирамида ГКО рухнула под влиянием азиатского кризиса, опустившего нефтяные цены. Золотовалютные резервы не помогли удержать обменный курс рубля, посыпались банки, в бюджете образовалась огромная дыра.

К десятилетию кризиса в августе нынешнего года многие СМИ опубликовали «юбилейные» статьи. В рассуждениях на тему «возможен ли повторный кризис», общим местом стало утверждение, что огромные золотовалютные резервы не позволят произойти обрушению рубля и гарантируют страну от прочих финансовых неприятностей. Наличие «подушки безопасности» заставляло многих полагать, что если кризис и возникнет, то на Россию он окажет крайне ограниченное влияние. Проводить хоть какие-то параллели между Россией 1998-го и 2008 года в августе казалось неуместным, настолько разнились мароэкономические показатели сегодняшнего дня и десятилетней давности. Тем не менее и для экономики образца 1998 года, и для России 2008 года оказалась губительна одна и та же угроза: сжатие ликвидности, вызванное сокращением притока денег из-за рубежа. Страна с бедным и с богатым бюджетом, как оказалось, одинаково подвержена этой напасти. По иронии судьбы, в 1998 году дефицит ВВП был 7—8%, сейчас — ровно наоборот, профицит составляет такую же величину.

Нынешний кризис вновь обозначил слабые места управления страной, обрушил финансовые пирамиды и вскрыл мыльные пузыри. Перегрев российской экономики привел к массовым займам, но уже не на рынках ГКО, а на внешних рынках. Сегодня, как и тогда, на стране висит огромный внешний долг, но не государственный, а корпоративный. На фондовом рынке слишком долго торговали воздухом — производными инструментами второй, третьей, седьмой степени. Переоцененные активы позволяли жить не по средствам, используя дешевые кредиты, что вновь сделало свое черное дело.

Стало очевидно, что системно к новому кризису страна не готовилась. Копились лишь золотовалютные резервы, но вместо контроля над кредитами и внешними займами финансовые власти поощряли наращивание дешевых денег и госрасходов, ведь наличие резервов казалось панацеей от всех бед.

Золотовалютные резервы действительно не дали начаться массовому обрушению банков. Это позволило чиновникам поначалу называть кризис «временными трудностями», подчеркивая, что в 1998 году не шло речи ни о масштабной поддержке банков, ни о попытках спасения фондового рынка за счет бюджетных средств. Банкам ослабили резервные требования и дали возможность перекредитоваться, ФСФР изменила правила биржевых торгов, предприятиям предоставили рассрочку по уплате НДС.

Несмотря на принимаемые меры родственные моменты того и другого кризисов обозначились очень быстро. Девальвация, напугавшая россиян десять лет назад, вопреки заклинаниям правительства и Центробанка очень быстро стала материализовываться, перейдя со страниц изданий в реальную жизнь. И отнюдь не только по причине паникерства населения, перекладывающего рубли в доллары. Низкий рубль сегодня — слишком выгодный инструмент для решения многих внутренних проблем.

Постулат о надежных «подушках безопасности» оказался разбит в самом начале кризиса. Страна стремительно проедает свои резервы. Динамика снижения золотовалютных резервов более чем убедительная: ЗВР достиглимаксимума 16 августа — $597 млрд, в начале ноября они уже были $475 млрд, 14 ноября — $453 млрд. ЦБ не раскрывает содержание ЗВР, публикуя лишь структуру золотовалютной корзины, где 45% номинировано в долларах; 44% — в евро, остальное — в фунтах и йенах. Номинированные в этих валютах резервы, как полагают многие, могут храниться в неликвидных инструментах — и это самая большая опасность. Чисто случайно весной представители ЦБ проговорились, что часть резервов вложена в Fannie Mae и Freddie Mac. Сколько еще таких бумаг обесценивается сегодня в структуре ЗВР — не ясно.

Когда процесс сокращения резервов приобретет неотвратимый характер, а неликвиды нельзя будет реализовать, деньги государство сможет выручить только лишь проведя девальвацию рубля по отношению к доллару — казне будут нужны доходы, а нефтяникам выгоднее экспортировать при слабом рубле.

Девальвация рубля возможна также и по причине, о которой пока предпочитают не упоминать: если в бюджете не хватит денег на выплату пенсий и зарплат. Губернаторы уже в панике: урезание региональных бюджетов на следующий год идет по всем статьям, но многим выполнить свои социальные обязательства не поможет даже жесткая экономия. В отсутствие средств у регионов федеральный центр вынужден будет субсидировать траты на социалку. А найти деньги на это федералам легче всего будет ослабив рубль. Причины девальвации рубля в том и другом кризисе совершенно разные, но избежать использования этого инструмента, похоже, не удастся и нынешним властям.

Впрочем, каким должен быть противокризисный инструментарий, нормативные акты не говорят. В этом урок 1998 года прошел даром. «Нынешние обстоятельства, как и во время дефолта 1998 года, лишний раз указывают на серьезный пробел в российском законодательстве — отсутствие федерального закона, определяющего действия властей в период экономических кризисов, — говорит зампред Комитета по промышленности Госдумы Елена Панина. — Отсюда непоследовательность принимаемых решений, стремление всевозможных лоббистов ухватить «кусок пожирнее», всевозможные злоупотребления». Для таких периодов, считает депутат, необходимо законодательно выстроить систему действий и взаимодействий, как для режима чрезвычайных ситуаций.

Правда предусмотреть столь сложную чрезвычайную ситуацию на финансовых рынках заранее было практически невозможно, даже имея за плечами опыт кризиса 1998 года. И это общемировая проблема — в других странах также никакой ответственности за ЧП на рынке финансовые регуляторы не несут, как не существует и механизмов, предотвращающих перекапитализацию рынков.

Лекарство от депрессии
После 1998 года преодолеть бюджетный кризис стране помогли нефтяные цены, пошедшие в рост. Сегодня конъюнктура совсем не благоприятствует снятию сливок с нефтяных доходов. Единого понимания, насколько затянется нынешний кризис и насколько все это отразится на реальном секторе, ни у кого пока нет.

При некоторой похожести кризисов 1998 и 2008 годов разница этих событий — в скорости протекания кризисов, считает генеральный директор компании «Финэкспертиза» Агван Микаелян. «Нынешний кризис имеет все шансы закончиться быстрее, при грамотном поведении властей — к концу второго квартала 2009 года. «Грамотное» поведение — это если правительство не будет оказывать повальную помощь всем и вся, а также будет противостоять многочисленным попыткам переложить свои проколы и убытки на действие злокозненных кризисных сил», — говорит он. «В 1998 году экономика упала так низко, что это дало старт для взлета. Сейчас же взлета без внутренней работы не произойдет. Среднему и малому бизнесу, судя по всему, будет легче выкрутиться из проблем, чем крупным корпорациям», — уверен эксперт. «Из отраслей более всего в нынешнем кризисе пострадают экспортеры за счет сокращения спроса со стороны Запада, а также предприятия, существующие за счет привлечения заемного капитала, особенно если средства одалживались не под обеспечение, а под «себя любимого». Один в казино играет на рубль, а другой ставит 100 рублей и идет ва-банк. Именно по логике второго игрока в последние два года действовало много предприятий. Сейчас именно они — кандидаты на преждевременную кончину», — полагает г-н Микаелян.

«Лечиться» после кризиса 1998 года было легче, чем будет сейчас. С этим соглашаются многие экономисты. После кризиса 1998 года нужно и можно было проводить практически все реформы, тогда были заложены основы для налоговой реформы, земельной реформы, начали писать новый трудовой кодекс и прочее, напоминает руководитель Экономической экспертной группы Евсей Гурвич. Сейчас же в стране мало понимания, что нужно реформировать, разве что политику ЦБ, который не в должной мере умеет пользоваться учетными ставками, резюмирует он.

1998 год можно сравнить с мгновенным ударом, через месяц после которого началось, сначала медленное, восстановление экономики, а нынешний — с длительным удушением, более напоминающим процессы начала 90-х годов, соглашается глава Института проблем глобализации Михаил Делягин. Причина этого — в отсутствии источников роста и в России, и в мире. Исчерпанность моторов развития США означает сваливание мировой экономики в депрессию. Поэтому и российская экономика выйдет не в рост, а в изнуряющую депрессию, уверяет экономист.

Невзирая на разный характер двух кризисов в их влиянии на бизнес больше сходств, чем различий, полагает ведущий консультант АКГ «Интерком-Аудит» Тимур Унароков. «Основным негативным последствием кризиса является сокращение деловой активности. Сокращающиеся продажи всех участников рынка вынуждают их сокращать собственные издержки. Уменьшение издержек ведет к новому витку падения спроса, и данный процесс начинает усиливаться и нарастать», — говорит он. «В 1998 году сокращение рынка затронуло прежде всего импортоориентированные отрасли. Это связано с тем, что рубль обесценился в несколько раз за считанные дни, а для того чтобы ввозить импортные товары, требовалось покупать подорожавший доллар. Не следует также забывать, что в 98-м году именно подешевевший рубль и сокращение импорта дали серьезный толчок развитию внутренних производителей и экспортеров в послекризисные годы», — напоминает г-н Унароков. «Нынешний кризис развивается более плавно и равномерно. При этом, так же как и десять лет назад, распространение кризисных явлений идет в известной последовательности: вначале кризис ощущают банки и финансовые компании, затем он переносится на производство и торговлю. Учитывая, что нынешний кризис носит глобально-экономический характер, можно сказать, что станет значительно более сильным и длительным, чем прошлые кризисы», — полагает экономист.