Оппозиция по антироссийскому вопросу


Текст | Тимур ХУРСАНДОВ, политический обозреватель

Антироссийским будет теперь любой лидер Грузии — к какой
бы оппозиционной
партии он ни принадлежал.

Россия — агрессор и оккупант. И это
не лозунг из пламенных речей Михаила Саакашвили или грузинских министров. Так на самом деле думает подавляющее
большинство грузин. Уж казалось бы, кто более
«наш» человек в Тбилиси, чем всесоюзный
Мимино — Вахтанг Кикабидзе. Но даже этот
любимец российской публики не смог остаться в стороне от конфликта между Грузией и
Россией и отменил свои юбилейные концерты
в Москве. Что уж говорить об остальных. Оно
и понятно: российские войска совсем недавно
еще стояли на территории Грузии, жители
Тбилиси очень хорошо помнят бомбежки пригородов столицы, в страну хлынули потоки
беженцев из бывших анклавов. Тут у каждого
возникнет, мягко говоря, чувство легкого дискомфорта.

Это придется учитывать. Теперь любой политик, кто бы ни стоял у руля в Грузии, не сможет просто так, с видом покаявшегося блудного сына упасть на грудь России и закрыть глаза
на мнение подавляющего большинства населения: слишком сильна и свежа обида. С другой
стороны, все понимают, что и свои «набокорезили». Былого доверия к Михаилу Саакашвили
у грузин уже не будет никогда, чем, конечно,
вовсю пользуется оппозиция. Она сейчас сильнее, чем была последние годы: здесь все — бывшие министры и дипломаты, парламентарии,
некогда ближайшие друзья президента, оппозиционеры со стажем. И все же оппозицию и Михаила Саакашвили объединяет одно: они
уверены, что Абхазия и Южная Осетия —
неотъемлемые части Грузии, и намерены гнуть
эту линию до победного конца.

В остальном есть нюансы. Самая большая
группа антипрезидентских сил проходит под
условным именем «перебежчики». Это политики, которые в большинстве своем принимали активное участие в «революции роз»,
входили или входят в правительство, были
или являются высокопоставленными членами парламента, то есть совсем не новички во
властных коридорах. Они, как правило, пока
осторожничают, не спешат вливаться в ряды
объединенной оппозиции, но становятся все
сильнее. Уже сегодня к их числу можно отнести бывшего премьер-министра Зураба Ногаидели, вице-премьера Георгия Барамидзе,
бывшую главу МИД Саломе Зурабишвили
и экс-руководителя разведывательного ведомства Гелу Бежуашвили. Кроме того, в ряды
оппозиции, видимо, устремится значительная
часть армейской верхушки — после войны в
Южной Осетии многие офицеры Министерства обороны были отправлены в отставку.

Но все же главной ударной силой оппозиционной коалиции могла бы стать бывший спикер грузинского парламента Нино Бурджанадзе. Именно она, по мнению экспертов, может
составить конкуренцию и стать разумной альтернативой Михаилу Саакашвили. Остальные,
даже притом что позиции президента сейчас чрезвычайно ослаблены, слишком незначительны и непопулярны. Лидер Объединенной
оппозиции Грузии Леван Гачечиладзе ничем
особым себя не проявил. Винодел, участвовал в
акциях протеста — что-то еще о нем припомнить довольно сложно.

А Нино Бурджанадзе пока не ассоциировала себя напрямую с оппозицией, но ее
действия намного красноречивее. В свое время
она отказалась идти на выборы в парламент
во главе пропрезидентских сил и основала
Фонд демократических реформ. После событий в Южной Осетии она открыто призвала
Саакашвили к ответу и даже составила ставший уже знаменитым список из 43 довольно
неприятных вопросов. Заручилась Бурджанадзе и поддержкой за рубежом — аккурат в
период предвыборных съездов Республиканской и Демократической партий США она
совершила вояж в Америку, где ее принимали
более чем благосклонно.

Но и у Бурджанадзе есть уязвимая точка —
семья. Ее муж служит в пограничной полиции,
и грузинские власти уже неоднократно предупреждали, что у них есть к нему множество
вопросов. Отец же бывшего спикера — крупный бизнесмен, и сторонники Саакашвили
прозрачно намекают, что если Бурджанадзе не уймется, то на свет могут появиться
интересные факты о деловой деятельности ее
родителя.

Еще одна яркая политическая фигура, которая пока не заявила напрямую о поддержке
оппозиции, но уже вовсю критикует нынешние власти — бывший посол Грузии в России
Эроси Кицмаришвили. До его назначения
послом в начале этого года о нем в России
мало кто слышал, кроме, пожалуй, экспертоврегионоведов да журналистов, пишущих о Грузии. А зря. Эроси Кицмаришвили сделал для
нынешнего грузинского президента не меньше, чем в свое время Березовский, Гусинский и прочие российские медиамагнаты для
Бориса Ельцина. Владельцы крупнейших
СМИ России в 1996 году сотворили практически невозможное: масштабной кампанией,
в первую очередь на телевидении, они сумели
убедить население, что альтернативы Ельцину,
какую бы антипатию, недоверие и иронию он
ни вызывал, по большому счету нет. В Грузии
такая же роль выпала Кицмаришвили и основанной им телекомпании «Рустави-2». Многие
до сих пор убеждены, что именно ему обязана
своим успехом «революция роз», ведь не будь у
Саакашвили медийной поддержки, кто знает,
сколько людей вышло бы на улицы.

Но начав военные действия в Южной Осетии, Саакашвили, можно сказать, лично подставил своего посла в Москве. Ведь основной
целью Кицмаришвили на посту главы дипмиссии было примирение с российскими властями и убеждение их в том, что Грузия не собирается решать проблему Абхазии и Южной
Осетии силовым путем. «Мамой клянусь, не
собираемся!» — горячо доказывал грузинский
дипломат. А тут такое… «Я поддерживал эту
власть, но больше не вижу себя на стороне
Саакашвили, — заявил разочарованный Кицмаришвили. — Как последний посол Грузии
в России заявляю, что грузинские власти не
учли позицию высокопоставленных дипломатов в вопросе разрешения конфликта».

И практически тут же окончательно отрезал
себе дорогу к отступлению, затронув одну из
самых болезненных тем грузинской политики — загадочную гибель бывшего премьерминистра Зураба Жвании. «Смерть Жвании
не была простой смертью, это было убийство», — считает Эроси Кицмаришвили. Будь
сейчас Жвания в строю, уверен он, Саакашвили никогда бы не решился на нападение на
Южную Осетию.


Невозвращенцы

Как и любая уважающая себя страна из
числа бывших союзных республик (за исключением, пожалуй, Прибалтийских государств),
обзавелась Грузия и своей оппозицией в изгнании. Опальные грузинские политики предпочли поселиться в Париже. Здесь окопались те,
кому въезд в Грузию заказан до тех пор, пока у
руля остается Михаил Саакашвили.

В первую очередь это, конечно же, бывший
ближайший сподвижник Саакашвили, эксминистр обороны Ираклий Окруашвили.

В прошлом году старые друзья разругались
в пух и прах после того, как Окруашвили
ушел в оппозицию и назвал действия президента безнравственными и несправедливыми.

«Ежедневные репрессии, разрушение домов
и церквей, ограбление, раскулачивание, убийство людей, хочу подчеркнуть — убийство
людей, стали для властей обычным делом», —
рубил правду новоиспеченный оппозиционер.

Посидев немного в тюрьме, где, как утверждается, его пытали, Окруашвили одумался и
взял свои слова обратно. Но выехав за границу, сразу же взялся за старое. Сейчас из
него вообще пытаются сделать нечто вроде
грузинского Ленина, который сидит в суровой европейской ссылке и вынашивает думы
о судьбах Родины. Так, лидер объединенной
оппозиции Леван Гачечиладзе с умилением
рассказывает, что Окруашвили «много думает
о том, как и в какой форме сменить грузинское правительство».

Еще один беглый оппозиционер — это бывший госминистр Грузии по урегулированию
конфликтов Георгий Хаиндрава, человек,
который напрямую занимался отношениями Тбилиси с Абхазией и Южной Осетией.

Справедливости ради надо отметить, что расхождения с руководством у Хаиндравы были
еще в период его работы в правительстве.

Он, например, никогда не был поклонником
тактики кавалерийского наскока, склонялся к
затяжным переговорам с Сухуми и Цхинвали
и в общем не одобрял бодрых заявлений президента и его ближайших сподвижников о
том, что если не этот Новый год, так уж точно
следующий они отпразднуют в Абхазии или
Южной Осетии. За что и поплатился постом.

После отставки обиженный Хаиндрава решил
распрощаться с политикой и в ответ на все вопросы о дальнейшей работе твердил: «У меня
есть профессия. Я режиссер. Этим и собираюсь
заняться». Но с режиссурой, видимо, что-то
не заладилось, и деятелю искусств пришлось
переквалифицироваться обратно в политики.

Тем более что опыта противостояния властям
Хаиндраве не занимать. Подобно зицпредседателю Фунту из «Золотого теленка», который
сидел при Александре II Освободителе, при
Александре III Миротворце, при Николае II
Кровавом, при Керенском и при НЭПе, Гога
Хаиндрава фрондировал при Гамсахурдиа, при
Шеварнадзе и теперь вот при Саакашвили.

Сначала он развернул бурную деятельность в Грузии: участвовал в акциях протеста,
митингах, приложил руку к созданию объединенной грузинской оппозиции. Почувствовав,
что дело начинает пахнуть жареным, решил
уехать от греха подальше за рубеж, в Париж,
где, по иронии, оказался в одном оппозиционном окопе со своим давним недругом
Ираклием Окруашвили. Отсюда Хаиндрава
продолжил клеймить преступный режим
Саакашвили, «политика которого привела к
тому, что страна в значительной степени оказалась под контролем московских военных».

По словам бывшего госминистра, на Западе
бытует миф, что нынешний президент Грузии — большой демократ. «Но Саакашвили
олицетворяет собой авторитарный режим,
не считающийся с гражданскими правами
и подавляющий свободу прессы», — уверен
Георгий Хаиндрава.

Примерно так в общих чертах выглядит
политическая ситуация в Грузии после августовского конфликта. Оппозиция активизируется, призывает к акциям протеста наподобие прошлогодних и уверена, что не сегодня
завтра президента удастся свергнуть в ходе
очередной мирной революции. Ситуация для
грузинского лидера, казалось бы, практически безвыходная — обложили со всех сторон.

Но Михаил Саакашвили, как ни удивительно,
сохраняет недюжинный оптимизм. «Я такой
здоровой политической системы не помню в
Грузии с тех пор, как нахожусь в политике, и
не думаю, что она была такой когда-либо до
того», — бодро заявляет он. По мнению президента, сейчас политические силы страны
консолидированы как никогда. Саакашвили,
конечно, признает, что не все с ним согласны,
но это, по его словам, всего лишь «интересное
оппонирование между правящей партией и
оппозиционными силами». «Надо считать признаком здоровой власти ситуацию, когда люди
не находят себе места в этой системе и рассержены из-за этого», — уверен грузинский
президент.

На первый взгляд это может показаться
пустой бравадой. Какой уж тут оптимизм,
когда рейтинг грузинского президента упал до
невиданных показателей — ниже 10%. Но пока
события показывают, что, даже если политическое будущее Саакашвили висит на ниточке,
эта нитка очень крепкая. На ум невольно приходит аналогия с его украинским коллегой по
«цветным» революциям президентом Виктором Ющенко. Тому тоже чуть ли не каждый
месяц прочат отставку, но пока Ющенко при
мизерном рейтинге популярности умудряется
лавировать между различными политическими
силами и сохраняет свой пост.

Не очень, наверное, заинтересованы в том,
чтобы Саакашвили ушел, на Западе. Да, там
осознают, что грузинский президент навсегда
дискредитировал себя развязанной войной, но
для многих он все еще остается демократом,
приверженным западным ценностям. Да и на
кого поставить вместо Саакашвили, не совсем
понятно. Москве смена режима в Грузии тоже
вряд ли сулит ощутимые дивиденды. Даже если
завтра Саакашвили уйдет, отношения не наладятся сами собой. Дело в том, что для молодого
поколения грузин Россия уже плотно ассоциируется с образом врага, да и россияне, как показывают опросы, все хуже относятся к грузинам.

И чем дольше российская сторона будет стоять
в позе, оперируя модной нынче футбольной
терминологией «мяч, мол, не на нашей стороне», тем меньше шансов на честную игру.

Поэтому, может, и Москве, и Тбилиси стоит
прекратить строить из себя обиженных детей
и кричать: «Он первый начал!». Возобновление прямых консульских контактов, открытие
транспортного сообщения и прочие подобные
экономические и гуманитарные меры шаг за
шагом приведут к нормализации политических отношений. Надо только начать.

КОМЕНТАРИЙ ЭКСПЕРТА

Сергей МАРКЕДОНОВ,
политолог:

«Бывший спикер парламента Грузии, а ныне руководитель Фонда демократического развития Нино
Бурджанадзе в интервью
влиятельному информационному агентству Reuters
заявила, что «после того, как
уйдут российские танки,
грузинские лидеры столкнутся с трудными вопросами по поводу трагической ситуации, в которой
оказалась страна. Я боюсь,
что правительству будет не
очень легко ответить на все
вопросы». В начале октября
2008 года бывший спикер
национального парламента эти вопросы сама же и
сформулировала. Всего, по
сообщению агентства Civil
Georgia, таких вопросов 43.

Они касаются, во-первых,
непосредственных событий «пятидневной войны»,
а во-вторых, затрагивают
основные направления грузинской внешней и внутренней политики. Фактически
эти 43 вопроса Бурджанадзе можно считать ее первой
серьезной заявкой на возвращение в большую политику. Раньше экс-спикер
парламента демонстрировала, главным образом, свое
эстетическое расхождение с
действующей властью. Она
стремилась не делать резких
обвинений и не подвергать
команду Михаила Саакашвили жесткой критике.

Главная причина для критики Саакашвили — это
его военная (даже не политическая) неэффективность.

Отсюда все надежды на то,
что с приходом к власти Нино
Бурджанадзе политика Грузии станет респектабельной,
выглядят не слишком обоснованными».

www.politcom.ru