Кадровый вопрос с ингушской спецификой


Текст | Кирилл БЛОХИН

Обострение ситуации
в Ингушетии после
гибели одного из
лидеров местной
оппозиции Магомеда
Евлоева в очередной
раз ставит перед
федеральной властью
вопрос о способности
нынешнего ингушского руководства контролировать ситуацию в республике.

Новый виток вялотекущего кризиса в республике случился после странной гибели одного
из главных идеологов ингушской оппозиции и
создателя сайта Ингушетия.ру Магомеда Евлоева, который был задержан сотрудниками
милиции сразу же после прилета в республику
и погиб в милицейской машине, по версии
следствия, случайно в результате непроизвольного выстрела. Тем не менее оппозиция выводам правоохранительных органов не поверила,
и в республике началась новая волна уличных
протестов, а также произошло очередное обострение террористической активности.

Вместе с тем нынешний виток напряженности отнюдь не первый, а если говорить точнее,
то ситуация в республике вот уже пять лет как
остается самой взрывоопасной на Кавказе.


Офшорная дыра

В 90-х и в начале 2000-х Ингушетия была
настоящим оазисом стабильности, и даже
в период первой и в начале второй чеченских войн жизнь в республике оставалась на
редкость спокойной. Обычно это объясняют
политикой первого президента республики
Руслана Аушева.

На самом деле главная причина того, что
Ингушетия в начале 90-х осталась в составе
России и не последовала за мятежной Чечней,
заключается в том, что по инициативе президента Аушева, а также ингушского предпринимателя Михаила Гуцериева республика
стала офшорной зоной. Она превратилась в
главную «отмывочную» России, через которую
проходили потоки теневого капитала. Таким
образом, тогдашняя ингушская элита была
кровно заинтересована в том, чтобы оставаться в составе России.

В свою очередь федеральный центр, занятый
усмирением дудаевской Чечни, был вынужден
делать вид, что закрывает глаза на «черную
дыру», а также на многие другие обстоятельства, например на планомерное вытеснение
из республики неингушского населения — оно
порой принимало не менее жесткие формы,
чем в соседней Чечне. И даже на то, что в
Ингушетии регулярно находили пристанище
чеченские боевики, которые использовали ее
территорию в качестве своего рода базы отдыха.

Позиции Руслана Аушева не смог поколебать даже инцидент, случившийся в декабре
1994 года, когда колонна федеральных сил,
направлявшихся в Чечню, в районе станицы
Ассиновская была атакована местным населением, к которому присоединились представители МВД республики (!). Министр обороны
Павел Грачев тогда во всеуслышание обвинил
Аушева в том, что тот фактически объявил
войну федеральному центру, однако за этим заявлением никаких конкретных мер так и
не последовало. В дальнейшем в ходе первой
чеченской войны федеральные войска, проходя
через территорию Ингушетии, также неоднократно подвергались нападению со стороны
местного населения, а весной 1996 года фактически оказались заблокированными на территории республики. Тем не менее центру было
не до Ингушетии, и все эти «забавы» сходили с
рук тогдашнему руководству республики.


Неудачное укрепление вертикали

С приходом к власти Владимира Путина
и началом укрепления вертикали власти стало
ясно, что центр больше не собирается терпеть
неправовой анклав, в который превратилась
Ингушетия, и поставил вопрос ребром. В результате в президентских выборах 2001 года
под давлением федеральной власти Аушев участия не принял, а главой республики стал Мурат Зязиков, до этого возглавлявший УФСБ
Астраханской области. Генерал ФСБ, ингуш по
национальности, не имевший особых связей
с республиканской элитой, в то время казался наиболее подходящим на роль «государева
ока» и способным в быстрое время вернуть республику под реальный контроль Российской
Федерации.

Впрочем, довольно быстро стало понятно, что
с контролем над республикой ее новый президент не вполне справляется. Окончательно это
стало ясно 22 июня 2004 года, когда боевики
во главе с Шамилем Басаевым на целую ночь
фактически взяли республику под контроль,
расстреляв руководство МВД и завладев запасами оружия. Собственно говоря, после этого
уже мало у кого вызывал сомнение тот факт,
что республиканская администрация во главе с
Зязиковым не имеет достаточного влияния на
ситуацию в Ингушетии. Республика, перестав
быть мирным тылом боевиков, на глазах стала
превращаться в зону боевых действий наряду с
соседней Чечней. Тогда как в Чечне, особенно
после прихода к власти Рамзана Кадырова,
ситуация постепенно стабилизировалась, в Ингушетии, напротив, со все большим размахом
разворачивалась партизанская война. Выдавленные из Чечни бандгруппы постепенно переместились на ингушскую территорию.

Уже в 2005 году было известно, что Шамиль
Басаев и другие главари бандформирований
основную часть времени проводят на территории Ингушетии, а принадлежать к сторонникам республиканской администрации стало
попросту опасно для жизни. И даже такая
успешная операция российских спецслужб,
как ликвидация Шамиля Басаева, не обошлась
без ложки дегтя, когда выяснилось, что взрыв,
унесший жизнь Басаева и нескольких других
лидеров бандформирований, произошел всего
в двух километрах от столицы республики Назрани, а также что Басаев и сопровождавшие
его боевики колонной проехали через всю территорию республики безо всяких проблем.

Одновременно с партизанской войной в Ингушетии активизировалось и легальное крыло
политической оппозиции, одним из лидеров
которой стал Магомед Евлоев. При этом главным информационным ресурсом оппозиции
стал созданный Евлоевым сайт Ингушетия.ру,
а ее знаменем — бывший президент Руслан
Аушев. Надо заметить, что сам Аушев от ситуации в республике дистанцировался и последние годы живет в Москве.

Акции ингушской оппозиции последние три
года фактически парализуют жизнь в республике и являются, пожалуй, самыми массовыми на территории Российской Федерации,
при этом республиканская власть перед ними
демонстрирует не меньшую беспомощность,
чем перед вылазками бандформирований.


Глупость или измена?

Гибель Евлоева произошла после того, как
ингушская оппозиция впервые выступила не
только против республиканской, но и против
федеральной власти с требованием о выходе
Ингушетии из состава РФ. В свою очередь эти
требования, по странному совпадению, были
выдвинуты после пятидневной войны с Грузией, после которой позиции федерального
центра на Северном Кавказе резко укрепились.

Это не может не вызывать вопросов, и самый
главный из них — кому может быть выгодна
очередная дестабилизация на Кавказе и кто
превращает Ингушетию в слабое звено?
Прежде всего стоит признать, что гибель
Евлоева сама по себе не может быть выгодна
ни федеральным, ни республиканским властям. В качестве лидера оппозиции Евлоев,
безусловно, обладал значительным авторитетом, однако нельзя сказать, что он был здесь
ключевой фигурой. В конце концов, его место
сегодня может занять любой представитель оппозиции, имеющий сколько-нибудь заметные
способности в области ораторского искусства.

С другой стороны, смерть Евлоева всколыхнула
ингушское общество и спровоцировала новую
серию массовых протестов. И здесь мы видим
контуры некоей уже хорошо знакомой технологии, активно используемой в последние годы
западными спецслужбами, — так называемой
технологии «жертвенного барана». В свое время она была успешно опробована на убийствах
журналиста Андрея Гонгадзе на Украине
и ливанского экс-премьера Рафика Харири, которые стали прологом для тамошних
«цветных» революций. Пришлось столкнуться
с этими технологиями и России на примере
убийств Анны Политковской и Александра
Литвиненко: впрочем, два последних имели
исключительно внешнеполитический эффект,
не вызвав ни малейшего резонанса внутри
страны.

Теперь стоит присмотреться повнимательнее к причинам сложившейся в Ингушетии
ситуации. Не вызывает сомнений, что сегодня эта республика являет собой сложнейший
клубок внешних и внутренних противоречий,
при этом налицо активность сразу нескольких сил, стремящихся дестабилизировать ситуацию там. Прежде всего, это те ингушские
кланы и тейпы, которые с приходом Зязикова
оказались фактически отстранены от власти и от контроля за финансовыми ресурсами.

Сейчас очевидно, что именно представители
таких тейпов составляют ядро ингушской оппозиции. С этой точки зрения сегодняшние
акции протеста являются всего лишь борьбой
за власть, причем носящей черты клановофеодального противостояния, какое всегда
имело место в этом регионе.

В унисон с этими ингушскими «оппозиционерами» действуют и представители переместившихся в республику чеченских бандформирований, залетных исламистов-радикалов,
для которых сегодня именно Ингушетия, а не
Чечня является основной базой на Кавказе.

Такая активность боевиков может быть, по
мнению экспертов, обусловлена двумя причинами. С одной стороны, это тесная связка с ингушскими тейпами, которые охотно
предоставляют им кров и хлеб, а также щедрое финансирование и снабжение оружием
из-за рубежа. С другой, неэффективная деятельность республиканских властей и силовых структур, которая резко контрастирует
с успешной деятельностью президента Чечни
Рамзана Кадырова.

Наконец есть и внешний фактор, а именно иностранные спецслужбы и российские
опальные олигархи, которые всегда готовы воспользоваться любым обострением обстановки
и не жалеют сил и средств для полной дестабилизации. Совершенно очевидно, что для них
сейчас Ингушетия — это главная, если вообще
не единственная возможность приложения
сил на территории России. Что касается иностранного влияния, то активность американских, британских, саудовских и грузинских
спецслужб на Северном Кавказе уже много лет
не вызывает ни малейших сомнений у российских силовиков.

Особого внимания заслуживает близость Грузии. В этой связи вспоминается, что пик террористической активности на Северном Кавказе
летом 2004 года совпал с первой попыткой
режима Саакашвили установить контроль над
Южной Осетией. При этом данные российских силовых структур свидетельствуют, что
многие участники бесланского теракта накануне прошли обучение в специальных лагерях
на территории Грузии и были подготовлены
американскими инструкторами. И вот теперь,
по странному совпадению, новое обострение
в Ингушетии происходит сразу же после полного военного разгрома тбилисского режима.

Как-то это очень смахивает на запоздалую попытку реванша.

Тем не менее говорить о том, что стало причиной гибели Евлоева, пока затруднительно.

В целом все причины могут быть сведены к
двум версиям: либо это действительно случайность, а точнее — глупость ингушских милиционеров, и в этом случае ингушская милиция
своими руками и абсолютно бесплатно сделала
подарок всем врагам России, за что в Тбилиси,
Вашингтоне и Лондоне должны непременно
выписать этим милиционерам внушительную
премию и представить их к своим наградам.

Либо же речь идет о сознательной провокации
и о том, что «пятая колонна» действует в рядах ингушской милиции. Впрочем, учитывая
прежние действия ингушских силовиков, это
не должно вызывать удивления.


Кавказская цена кадровых ошибок

Все эти факторы, как внешние, так и внутренние, не были бы столь фатальны, если бы,
прямо скажем, не политическая импотенция
ингушской республиканской администрации.

Теперь, после семи лет президентства Зязикова, стало окончательно ясно: он не оправдал
тех надежд, которые возлагались на него федеральной властью. Главная причина этого, по
мнению экспертов: Зязиков, много лет проживший за пределами Ингушетии, а также
пришедшая с ним к власти команда стали для
ингушского народа «чужеродным элементом»,
и в этой связи все оппозиционные действия
ложатся на крайне благоприятную почву.

Кроме того, выходцы из силовых структур
традиционно обладают часто достаточно низкой квалификацией для осуществления функций гражданского управления, и генерал Зязиков — лишнее тому подтверждение. Проблема,
однако, в том, что если в среднестатистическом
российском регионе ошибки в управлении могут быть легко устранены после замены генерала на более квалифицированного управленца,
то на Кавказе расплата за кадровые ошибки
бывает слишком дорогой, и платить часто приходится кровью.

Как бы то ни было, если федеральная власть
не хочет развития событий в Ингушетии по
самому пессимистическому сценарию, она в
первую очередь должна сосредоточиться на
кадровом вопросе.