Авось — дело тонкое


Текст | Тимур ХУРСАНДОВ, журналист-международник

В советское время было принято считать,
что среднеазиатские
регионы нам не нужны — следует, мол, от
них избавиться. Но,
расставшись со среднеазиатскими республиками, мы обнаружили, что не можем
обойтись без их природных и геополитических ресурсов.

Торговцы, промышляющие арбузами и
дынями на уличных развалах и фруктами на рынках, и смуглые гастарбайтеры, лопочущие что-то на своем непонятном
языке или на ломаном русском. Вот, наверное,
первое, с чем у многих сегодня ассоциируется
словосочетание Средняя Азия. Но на самом
деле в этом регионе у России есть интерес
посерьезнее, чем абрикосы и дешевая неквалифицированная рабочая сила, — это, прежде
всего, газ и военные базы.


К бою готовы

В левом углу ринга — «Газпром», Россия.

В правом — Европейский союз и примкнувшие к нему Соединенные Штаты. Примерно
так выглядит список основных претендентов
на среднеазиатский газ. А спорить есть за что.

По имеющимся оценкам, только в Каспийском бассейне сосредоточено 4—6% мировых запасов нефти и около 7—10% мирового
объема природного газа. Соответственно, если
брать Среднюю Азию в общем, эти цифры
будут еще значительнее. Например, одна только Туркмения может в принципе обеспечить
около 20% газа (примерно 60 млрд куб. м),
импортируемого Европейским союзом.

Неудивительно, что ЕС так заинтересовался Средней Азией. Представители Евросоюза
зачастили в столицы стран региона, а эксперты
один за другим предлагают варианты транспортировки топлива. Строительство газопровода по дну Каспийского моря, возведение
наземного трубопровода от Туркмении до
Азербайджана, перевозка сжиженного природного газа танкерами по морю — вот лишь
несколько из вариантов, разрабатываемых
европейскими чиновниками и специалистами.

А что же Россия? Неужели она сложа руки
смотрит, как среднеазиатский газ уплывает в
Европу. «А мы что?» — говорят в Москве. —
Мы разве против? Да берите, сколько сможете
унести. Вот только знаете что — вообще-то на
сегодня все объемы газа из Средней Азии мы
закупаем сами».

Это и на самом деле так. Например, с основным поставщиком газа в регионе — Туркменией — у России существует договоренность о
выкупе почти всего газа, добываемого в республике (60—70 млрд куб. м в год). Все схвачено
и с Казахстаном: хотя тот в основном потребляет газ на внутреннем рынке, продавать чтото России в Астане не отказываются. Плотно
сотрудничает с Россией и Узбекистан, причем в этой республике интерес может представлять не столько газ, которого здесь не так уж и
много, а другое стратегическое сырье — уран.

И все же Европейский союз не сдается.

Временами у Брюсселя даже получается создать видимость неких локальных побед, но
все-таки только видимость. Так, например,
было объявлено, что Туркмения согласилась
зарезервировать для ЕС 10 млрд куб. м газа с
2009 года. В Европе это соглашение преподнесли как серьезный прорыв, но в Москве оно
вызвало лишь насмешливое удивление. Представители «Газпрома» напомнили Еврокомиссии, что путь транспортировки топлива из
Средней Азии пока только один — через Россию, а Россия качать чужой газ не собирается.

«Все транспортные мощности стран Средней
Азии законтрактованы под приобретенные
нами объемы газа до 2010 года», — подчеркнул официальный представитель «Газпрома».

Так элегантным ударом Россия отправляет ЕС
в нокаут. Технический.

Энергетика, без всякого сомнения, остается
центральной темой взаимоотношений России
со странами Средней Азии (впрочем, а в отношениях с кем она у нас сегодня не центральная?). Но интересен регион и по ряду других
аспектов. Например, это чрезвычайно важный со стратегической точки зрения военный
плацдарм. Отсюда практически рукой подать
и до неспокойных Афганистана и Пакистана,
и до наращивающего ядерную мощь Ирана,
и до основного претендента на статус новой
сверхдержавы Китая, и, разумеется, до России.

И сюда уже потянулись желающие застолбить
за собой эту территорию.

Страны НАТО представлены в регионе
довольно обширно. Как и следовало ожидать,
первыми подсуетились Соединенные Штаты.

США развернули сразу несколько своих баз в
Средней Азии под логичным и благовидным
предлогом — содействие антитеррористической операции в Афганистане. Так появились
американские базы в Киргизии — «Ганси»
неподалеку от Бишкека и аэродром «Манас»
в самой столице, и в Узбекистане — «Ханабад» в Кашкадарьинской области. Европейцы
тоже пытались не отстать от США. Французы
выбрали для своих ВВС базу в Кулябе (Таджикистан), а Германия устроила себе авиабазу
под узбекским Термезом. В общем, группировка довольно внушительная.

Россия в военном плане на сегодняшний
день представлена в двух среднеазиатских
республиках. Первая из них — Таджикистан.

Здесь расположена самая крупная российская
зарубежная группировка. Бывшая 201-я мотострелковая дивизия в свое время была преобразована в военную базу, которая оснащена
довольно солидно: около 5 тыс. личного состава,
несколько сотен танков и бронетранспортеров,
артиллерия, авиация и средства ПВО. Можно
сказать, что в Таджикистане российская армия
закрепилась даже прочнее, чем в иных регионах собственно на территории РФ.

В качестве второго военного плацдарма была
выбрана Киргизия. Здесь мы действуем практически под носом у американцев и действуем
успешно. В 20 км от Бишкека в качестве ответа
«Манасу» расположилась российская авиабаза
в Канте. Причем и сюда наши военные пришли всерьез и надолго. По имеющимся оценкам,
на базе дислоцируются около 20 самолетов
Су-25 и Су-27, а также вспомогательная авиация, в частности вертолеты Ми-8. Соглашение
с киргизской стороной предусматривает, что
российские военные будут оставаться в Канте
как минимум до 2018 года, причем договор
будет автоматически продлеваться и дальше,
если стороны не изъявят желания его расторгнуть.


Русское море?

Естественно, полная гармония и взаимопонимание невозможны, и в отношениях России со странами Средней Азии есть вопросы,
решение которых затягивается уже который
год. К ним, в первую очередь, можно отнести
определение статуса Каспийского моря. Когдато давно Каспий назывался Русским морем,
что не оставляло никаких сомнений в его принадлежности. Затем почти 250 лет все вопросы, связанные с Каспийским морем, решались
в двустороннем порядке сначала между Ираном и Российской империей, а после — между
Ираном и Советским Союзом. Но вот СССР
распался, и вместо двух заинтересованных
сторон появилось целых пять — Россия, Иран,
Азербайджан, Казахстан и Туркмения. От
такого обилия претендентов и делить море
стало намного сложнее.

В Москве, например, уверены, что до окончательного определения статуса Каспия единственными легитимными документами остаются советско-иранские соглашения. По ним
все прибрежные страны пользуются благами
вместе, а для всех прочих доступ к нему закрыт.

Вроде бы все по-честному, но остальные страны региона от такого варианта далеко не в
восторге. И есть от чего. Советско-иранские
договоры охватывают вопросы морепользования только в части судоходства и рыболовства.

Осетровые и черная икра — это, конечно,
неплохо, но «пилят» Каспий совсем не ради
них. Дно моря, а вернее шельф, и находящиеся
там немалые запасы нефти и газа — вот что
заставляет страны региона ожесточенно оспаривать каждый километр на карте.

Одним из вариантов раздела является создание так называемых национальных секторов. Для этого нужно продлить сухопутные
границы до срединной линии Каспия. И тогда,
по задумке авторов идеи, в пределах своего
сектора его хозяин волен творить что вздумается. За такое развитие событий активно выступает Азербайджан, которому при
«нарезании» национальных секторов могут
достаться наиболее богатые нефтью и газом
участки морского дна. Это, конечно, не нравится остальным.

Еще одно предложение — выдать каждому
суверенное право на использование 20-мильной зоны территориальных вод и 20-мильную исключительную экономическую зону в придачу. В этом случае каждое государство
обладало бы единоличным правом на разработку полезных ископаемых в своей зоне, но
при этом остальные страны региона имели
бы право на судоходство и пролеты над ней.

Центр Каспия, таким образом, оставался бы
в общем управлении, и его недра могли бы
разрабатываться и управляться только совместно.

Пока ни один из этих вариантов не устраивает всех, и скорого решения вопроса ожидать
вряд ли стоит. Понимая это, российская сторона предлагает на первом этапе поделить хотя
бы морскую поверхность, но некоторые хотят
все и сразу. Да что говорить о статусе, если нет
единого мнения даже по поводу того, что такое
Каспий. Россия и Иран убеждены, как и прежде, что это внутренний закрытый водоем, в
то время как некоторые из остальных стран
региона заявляют абсурдную с географической
точки зрения вещь — мол, это открытое море.

Но не стоит думать, что, например, в Баку или
в Ашхабаде сидят такие безграмотные люди.

Просто в зависимости от того, внутренний
водоем Каспий или открытое море, решается важный вопрос — кто будет иметь в него
доступ. По международному морскому праву
в первом случае режим судоходства является
общим для всех прибрежных стран и закрытым для всех прочих. Если же Каспий признают открытым морем, то действовать в нем
может практически любое государство мира,
хоть Эфиопия. Это в перспективе открывает
возможности для размещения флота, причем
не только рыболовного, стран, которых Москва
в Каспийском море видеть совсем не горит
желанием.


Сохранить status quo

Если взглянуть на взаимоотношения России
со среднеазиатскими странами в общем, то,
наверное, можно заключить, что Москве выгодно как можно дольше сохранять существующее положение. Пока у власти в республиках
Средней Азии находятся автократы советской
закалки, беспокоиться не о чем. Иногда они,
конечно, проявляют определенное своенравие,
но, в общем, подходы к ним в Москве знают.

Но случись в любой из этих стран либеральные
реформы, а то и «цветная» революция, российские интересы в регионе могут легко быть
поставлены под угрозу. Пока такого развития
событий не предвидится, но, скорее всего, рано
или поздно какие-то перемены придут и в
Среднюю Азию. Россия, конечно, пытается
удержать страны региона в сфере своего влияния, привязать их покрепче, но попытки эти
довольно неубедительны.

Ясно, что одними газовыми контрактами
дело не спасешь, а создание полумифических
структур вроде Организации договора о коллективной безопасности (ОДКБ) или его экономического дублера — организации Евроазиатского экономического сотрудничества (ЕврАзЭС) — и вовсе непонятно, на что направлено.

А выстраивать экономические отношения на
действительно рыночной основе, как это придется когда-нибудь делать, Россия очень не
любит. Так что легче оставить все как есть —
авось хуже не будет. А там поглядим.