Василий ЕМАШЕВ: я спокоен за наше будущее

Текст | Александр ПОЛЯНСКИЙ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

Компания «Сирена» (Нефтеюганск) специализируется в сфере транспортного обслуживания нефтяников Ханты-Мансийского округа. Ее генеральный директор Василий Емашев уверен в позитивном развитии российской экономики и ее транспортной составляющей. Но призывает власть не забывать о дорогах внутри территорий месторождений полезных ископаемых, развивать транспортную систему в комплексе — поддерживать и сами транспортные компании. И перейти от слов к делу в экологической сфере.

Жизнь без шлама

— Василий Витальевич, прошлый год для вас прошел в освоении новых направлений работы…
— Да, мы почти весь год не вывозили шлам: отходы бурения, от которых нужно обязательно и своевременно освобождать буровые, что было нашей ключевой специализацией ранее.

Дело в том, что РН «Юганскнефтегаз», который является заказчиком буровых компаний, использовало другую схему транспортировки бурового шлама. Но сейчас идут переговоры о возвращении к прежней схеме — с участием компании «Сирена». Она заключалась в том, что мы вывозили с буровых шлам, а привозили на буровые оборудование, работали круглый год в бесперебойном режиме, поскольку были встроены в технологический процесс бурения.

— И почти год вы были из нее частично — по шламу — выключены?
— Да. Перед нами стояла задача — сохранить компанию на прежнем уровне, парк машин, бригады, объемы перевозок, объемы выручки.

Это было непросто — другая логистика, другая договорная практика, другие типы грузов…

— Но вы смогли выстроить работу по-новому?
— Да, и во многом потому, что буровые компании, когда мы перестали вывозить шлам, отдавали нам другие заказы на транспортировку, зачастую отказываясь от услуг транспортных фирм, с которыми работали раньше.

Настолько теплые, тесные, партнерские с большой буквы у нас сложились отношения… Это для нас было очень приятно, и мы всеми силами постарались еще раз оправдать доверие.

У нашей компании сформировалась четкая сервисная ориентация. И именно она помогла нам успешно выдержать испытание — необходимость переключиться на несколько другие направления транспортного обслуживания буровых компаний, а также иные задачи в области транспортных услуг.

Сегодня мы готовы с новыми силами, дополнительными ресурсами вернуться к перевозке шлама. Сейчас идут переговоры между тремя сторонами: компанией «Сирена», буровыми компаниями и РН «Юганскнефтегаз» о схеме взаимодействия. Нас зовут на эту работу, мы, конечно, не возражаем — вопрос в параметрах сотрудничества. Нашей фирме предстоит заново отрегулировать взаимодействие с нефтедобывающими организациями, нарастить наши ресурсы. Мы к этому готовы. Параллельно мы начали деятельность по транспортировке бурового шлама на объектах нефтяной компании ООО «ГАЗПРОМ НЕФТЬ-ХАНТОС» через буровые компании ЗСФ ООО «БК-Евроазия» и НФ ЗАО «Сибирская Сервисная Компания».

Думать о завтрашнем дне

— Насколько остра проблема шлама для экологии региона?
— Это острейшая экологическая и экономическая проблема для развития нефтяных месторождений. У нее три составляющих.

Первая — нарушение из-за скопления шлама бесперебойности бурения, возникновение простоев, из-за которых нефтедобывающие организации не могут выработать свои планы по добыче нефти. Это, как вы понимаете, колоссальные финансовые потери. Вторая — аварии на буровых установках, в частности прихват инструмента, что может приводить к длительным простоям и негативным экологическим последствиям. И третья — отравление почв, воды от несвоевременной утилизации шлама.

Нужно четко понимать: шлам ничуть не менее опасен для экологии, чем розлив нефти, — две эти проблемы находятся на одном уровне.

И сегодня нефтяные компании предметно занялись уменьшением экологических рисков.

— Этот процесс еще и тщательно контролирует Ростехнадзор?
— Безусловно. То, что сходило с рук нефтяникам 20, 10 лет назад, сегодня жестко пресекается Ростехнадзором. Впрочем, и сами нефтедобывающие компании, понимая ответственность перед регионом, страной, людьми, живущими в регионе, — по большей части своими же собственными работниками, без понуканий берутся за решение экологических проблем.

Именно поэтому идет поиск оптимальных схем быстрого удаления шлама с буровых, его транспортировки на заводы по утилизации и захоронению. Транспортники выполняют эту работу в любую погоду, в любых дорожных условиях. И по зимнику при -50°С, и в весеннюю распутицу, и в летнюю жару, без права на простой. Если машина ломается, ей в течение нескольких минут на смену приходит другая — график бурения не может останавливаться даже на полчаса. Есть разные варианты транспортировки и утилизации — складирование, а потом вывоз или сразу вывоз на заводы по утилизации и захоронению шлама. Оптимальный вариант, конечно, — максимально быстрый вывоз на предприятие по утилизации.

Но это бывает весьма проблематично реализовать. Смотрите: Приобское месторождение, самое крупное сегодня в России, обошедшее уже по объемам запасов и добычи Самотлорское, находится по обеим сторонам рек Обь и Иртыш, включая множество их проток, переправиться через которые в районе месторождения сейчас можно только на паромах, апарельках… Поэтому на берегу рек строят шламовые амбары, сгружают шлам туда, а потом вывозят дальше. Нефтяники сегодня стремятся создать технологию вывоза шлама напрямую на завод, без промежуточного хранения — чтобы уменьшить затраты на транспортировку, а также экологические риски.

Так что экология становится сегодня важнейшим приоритетом, в том числе и при транспортировке. Он должен реализовываться в технологии, организации перевозок, качестве дорог внутри месторождений… Это предмет большой совместной работы как нефтедобывающих организаций, так и местных, региональных властей ХМАО. Ведь если не уделять должным образом внимание проблемам экологии сегодня, завтрашний день может оказаться грустным. Мы не должны рубить сук, на котором сидим.

Я считаю, что темпы экологизации деятельности руководителей, инженерно-технических работников, рабочих пока в наших нефтяных компаниях, органах власти недостаточные. Пока все-таки больше разговоров об экологии, чем дела. А проблемы продолжают накапливаться…

Трудности коммуникации

— Как развиваются транспортные коммуникации в регионе?
— Дорог в ХМАО, на полярном Урале вообще, как и в стране в целом, сегодня строится много. Чего стоит только программа развития транспортных коммуникаций в рамках проекта «Урал промышленный — Урал полярный» — программа национального значения.

Развитие транспортных коммуникаций у нас в регионе стоит на первом месте, так как без них невозможно говорить об освоении месторождений, использовании природных богатств полярного Урала, Западной Сибири.

Но дорог недостаточно — пока средств и ресурсов и у ХМАО, и в России в целом хватает только на самые основные. Нужно наращивать усилия в этом направлении, увеличивать ресурсы.

Огромная проблема — дороги внутри месторождений. На них без слез невозможно смотреть — это фактически бездорожье. Машины на них часто бьются, требуется много резервных; затраты на текущий ремонт, ресурсы на восстановление техники требуются колоссальные; идет огромный расход запчастей и резины; ресурс автомобилей укорочен; требуется много машин из-за небольших скоростей.

— Особенно в зимнее время, когда есть только зимники?
— В весеннее и осеннее, когда непролазная грязь, ситуация не лучше. Перевозка в экстремальных условиях осуществляется фактически круглый год.

Внутриместорожденческие дороги — большая проблема, которую должны решать рука об руку власти ХМАО и нефтяные компании. Сегодня, увы, ключевых договоренностей нет, совместных действий в этом направлении — тоже.

Нефтяники говорят: это уже не наша территория — земли муниципалитетов и субъекта Федерации, а власти отвечают — дороги нужны только для рабочих нужд нефтяников, пусть они и строят.

Следующий вопрос — переправы через реки.

Решить проблему вывоза без промежуточного хранения, не строя мостов, не создавая бесперебойных паромных переправ, невозможно.

И опять-таки непонятно, кто выступит заказчиком такого строительства. Транспортировка через реки должна стать еще одной темой тесного сотрудничества нефтяных компаний и властей нашего округа.

Особый разговор — положение транспортных компаний при развитии транспортных коммуникаций. Мы ждем и боимся, когда Россия вступит в ВТО и на наш рынок придут иностранные транспортные компании, с большими деньгами. Наши фирмы окажутся в невыгодном положении, пытаясь удержать рынок, заказчиков. Потому что тарифы, по которым мы сегодня работаем, не позволяют накапливать финансовые ресурсы, осуществлять экспансию на рынке.

Дело в том, что тарифы на перевозку у нас сегодня такие же, как на большой земле. Но там транспортники ездят по каким-никаким дорогам, мы же по большей части — по бездорожью…

— То есть, говоря о развитии транспортных коммуникаций в стране, важно не забывать и о транспортных компаниях?
— Конечно. Нужно рассматривать транспортную проблему в комплексе, не сводя ее только к дорогам. Транспортным компаниям тоже требуется поддержка со стороны государства. Например, тем из них, которые включены в технологические циклы промышленных комплексов, необходимо давать дополнительные льготы по амортизации техники — потому что велик объем ее горячего резервирования, особые льготы по амортизации должны получать фирмы, работающие в сложных дорожных условиях. Без этих специальных мер, без помощи компаниям-перевозчикам мы транспортную проблему в стране не решим.

— Отдельная тема — конкуренция с собственными перевозчиками крупных структур…
— Это вы, знаете ли, наступили на больную мозоль. Зачастую крупные холдинги увлекаются созданием собственных предприятий или подразделений-перевозчиков, которые получают заказы без конкурентной борьбы — «по праву рождения». И, по всем законам рыночной экономики, не испытывают стремления к повышению эффективности работы, качества услуг.

Внешним компаниям, чтобы победить таких соперников, нужно быть в два, в три раза эффективнее. Да и это зачастую не помогает: холдинги иной раз просто заставляют свои предприятия работать с собственной транспортной структурой вне зависимости от того, имеет она опыт, парк машин, кадры, умеет она выстроить логистику или нет.

Третий лишний

— Нефтедобывающие компании ведь в регионе — самые главные, вокруг них крутится вся экономическая и социальная жизнь…
— Конечно. Это ключевая отрасль региона, большинства его муниципалитетов; от НК зависит фактически весь бизнес на их территории, они являются градообразующими предприятиями. К тому же это очень богатые организации, не всегда следящие за экономией.

Увы, в этих условиях процветает монополизм, нарушение принципов эффективности, недостаточно развивается малый и средний бизнес. Ни руководство нефтяных компаний, ни власти до конца не осознают важнейшую созидательную роль среднего и малого предпринимательства.

Но правильно говорит наш президент Дмитрий Анатольевич Медведев: малый и средний бизнес — это самый активный сегмент экономики. И не случайно ему так много уделяется внимания в деятельности главы государства, правительства страны. Однако сегодня малый и средний бизнес вынуждены развиваться не благодаря, а вопреки складывающимся условиям. И не только у нас в регионе — по всей России.

Очень много по всей стране монополизма, очень много контролирующих органов, очень мало поддержки со стороны государства. Все риски малое или среднее предприятие вынуждено брать на себя. Хотя польза от него стране колоссальная — обеспечивается экономическая мобильность; все заработанные средства остаются в стране, работают на отечественную экономику, а не вывозятся за границу.

— А как, с вашей точки зрения, государство должно помогать малому и среднему бизнесу?
— Нужны решения, которые стимулировали бы развитие данных видов бизнеса. Это касается в первую очередь налогов.

Те предприятия, которые работают по упрощенной системе налогообложения, платят относительно других мало, но много теряют из-за того, что создают финансовые проблемы для партнеров, работающих по обычной налоговой системе. А те, кто работает по «нормальной» налоговой системе, вынуждены выплачивать государству большую часть своего дохода.

Я считаю, самый тяжелый налог для бизнеса — налог на прибыль. 24%, учитывая, что параллельно платятся и другие большие налоги, — это очень много. Этот налог, с моей точки зрения, тормозит развитие экономики, поскольку лишает предприятия средств на развитие — у большинства секторов рынка нет таких прибылей, как у нефтяников и газовиков. Именно налоги вызывают непрозрачность экономики, именно они, а также разнообразные разрешительные процедуры провоцируют коррупцию. Кому это нужно, кому это выгодно? Бизнесу — точно нет. Государству? Сомневаюсь… Сегодня есть государство, есть бизнес, их интересы в основном совпадают. И есть ктото третий, кто этому консенсусу для развития состояться не дает. Именно благодаря ему возникают ситуации, не выгодные ни государству, ни бизнесу. Вот этого третьего надо убрать… — Кто же этот третий?
— Чиновник. Именно он сегодня царь и бог, именно он имеет возможность диктовать свои условия, делать то, что считает нужным. Преломляет своими действиями в выгодном для себя ключе политику государства, эксплуатирует бизнес.

Сегодня борьба с непрозрачностью, коррупцией, о которых заявил президент Дмитрий Анатольевич Медведев, — самый главный вопрос для развития экономики. Нужно полностью исключить попытки вмешательства в бизнес со стороны чиновников. Бизнесмены много об этом не говорят — стараются потихоньку решать свои задачи, полюбовно… Но государство должно понимать реальную остроту проблемы.

Сегодня развития для бизнеса нет — многие компании просто боятся развиваться.

— Потому что не знают, что в стране завтра произойдет — какой новый черный вторник?
— Нет, черные вторники, думаю, исключены. Состояние экономики сегодня очень позитивное.

Для уверенной работы бизнеса, для действительно большого скачка не хватает уверенности в том, что бизнес сможет рассчитывать на свои силы, не зависеть от чиновника.

Если прописать нормально законы, исключив третью силу, о которой я сказал, не дав ей шансов для контроля, развитие и государства, и бизнеса пойдет гораздо быстрее. Потому что все остальные проблемы не такие фатальные. Банки открылись для бизнеса — если раньше кредит приходилось выпрашивать, то сегодня банкиры его сами предлагают — приглашают к себе на чай, выдвигают выгодные схемы кредитования.

Рынки, благодаря новым условиям развития бизнеса, демонополизируются «снизу»…

— Скажите, а откуда, по-вашему, в России взялся класс бизнесменов? Ведь в советское время предпринимательская инициатива не только поощрялась — пресекалась… Предпринимателями были только цеховики — особый род уголовников.
— Предпринимательский класс в России — это действительно чудо. Люди, не кончая бизнес-школ, создали за несколько лет прекрасные предприятия, ничуть не хуже тех, что существуют на Западе, где история развития предпринимательства не прерывалась на несколько поколений… Думаю, это разносторонний талант русского человека.

К тому же инициативные люди были и в советское время — это была не торгашеская, не мошенническая инициатива, а настоящая, деловая, которая сегодня востребована больше всего. Посмотрите, бывшие цеховики, рэкетиры, полумошенники, спекулянты, которые доминировали в нашем бизнесе в начале 90-х годов, — где они теперь? Их не видно, они на периферии бизнеса. А главную роль в нем играют люди, которые действительно производят товары или услуги, не занимаются какими-то спекулятивными операциями.

Предприниматели в России прошли огонь и воду — рэкет бандитский, государственный рэкет, рейдерство. Это уже закаленный класс.

Им многое по плечу. В государстве создан каркас рыночной экономики. Так доведите дело до конца — освободите бизнес от фискального пресса, пресса чиновничества! С избранием Дмитрия Медведева движение идет именно в этом направлении — готовятся революционные шаги по очищению, оздоровлению экономики и общества, аж завораживает… Курс на оздоровление экономики и госаппарата подтвержден и на форуме в Петербурге, и на других общенациональных мероприятиях. Власть сегодня начала говорить те вещи, которые давно хотел услышать бизнес. Надеюсь, не за горами реализация этих инициатив.

Главный дефицит ХМАО

— Какая ситуация в вашей сфере с кадрами?
— Сейчас профессиональные, надежные, обученные кадры для нашего бизнеса — дефицит.

— Сложности с кадрами даже в Ханты-Мансийском округе?
— Да. Это устаревшая информация, что у нас один из самых привлекательных для миграции регионов.

Зарплаты выровнялись со всей остальной Россией, а условия работы гораздо тяжелее.

Но регион завораживает — люди, попавшие в Ханты-Мансийский округ, уже без него не могут, не могут надолго уехать на большую землю. А те, кто все-таки уезжает, скоро возвращаются… Потому что на большой земле все другое — просторы не те, жизнь иная. Люди другие… Тем не менее мы подобрали и удерживаем, я считаю, хороший, сильный костяк компании — водителей, бригадиров, специалистов по логистике, финансам, ремонту. Все работники и материально, и морально мотивированы на наилучшее обслуживание клиентов.

Когда возникает хоть какая-то неудовлетворенность партнеров, я расстаюсь с сотрудниками или перевожу их на участок, не связанный с клиентским обслуживанием. Говорю: «Это не я вас увольняю, это клиент увольняет». Что чистая правда: зачастую меня человек устраивает, а вот построить отношения с клиентом ему не удается, клиенту с ним некомфортно.

И поэтому приходится расставаться.

Всегда расстаемся мирно. Хотя мы очень тщательно отбираем сотрудников. Когда берешь человека и у него не получается, видишь в первую очередь свою вину. Я ведь руководитель — я должен видеть, чувствовать человека, как только он переступил порог моего кабинета.

Я его взял, значит, я виноват.

— Какое значение для вас имеет социальная ответственность бизнеса?
— Мы живем для людей, работаем для людей.

И бизнес в этом смысле — социально ответственный по определению, поскольку выпускает общественно полезный продукт.

Плюс к этому я всегда помнил и помню, что нужно помогать тем, кто не может помочь себе сам, — мы это делаем, но не кричим о том, какие мы хорошие, на каждом шагу, как некоторые… — Вы начинали с нуля, прошли путь от водителя до генерального директора. И при этом всю жизнь учитесь. Последнее ваше образование — Академия народного хозяйства при правительстве РФ… — Академия многое мне дала. Я был очень благодарен судьбе, что попал в АНХ. Мощные преподаватели, новая картина мира… Благодаря академии я чувствую себя уверенно в бизнесе.

Предыдущее мое образование было сугубо «технарским» — экономических, финансовых знаний не хватало. Как и понимания процессов, методов управления, управленческой психологии. Руководитель — это ведь профессиональный психолог. И лучше, когда он имеет некий бэкграунд по управленческой психологии, а не нарабатывает знания исключительно методом проб и ошибок.

В стране остро не хватает управленцев — потому больше людей должны пройти через такое глубокое, системное образование, как, например, обучение в Академии народного хозяйства. Просто бизнес-школа в отрыве от такой альма-матер мало что, я считаю, дает.

Вообще, качество высшего образования — это сегодня первостепенный вопрос. Вузов много, а настоящего образования мало… Поэтому выбирать надо лучшее.

В СССР был кадровый резерв во всех сферах, а теперь эту работу пустили на самотек, отсюда — острейшая нехватка управленческих кадров во всех сферах управления.

Мне кажется, государство должно разработать для развития качественного управленческого образования специальную программу, реализовать ее через самые сильные вузы. Это очень важно для формирования в стране прослойки подготовленных, эффективных менеджеров — как бизнес-менеджеров, так и государственных.

— Ваша работа — очень стрессовая. Как вы избавляетесь от стресса?
— Стресс — это постоянный компонент жизни, тем более жизни бизнесмена. Стресс — двигатель прогресса, без стрессов человек становится менее гибким, хуже реагирует на вызовы окружающей социальной среды.

Для меня во всякой сложной ситуации очень важно понять причины этой ситуации, докопаться до истины. А поняв, я уже могу управлять ситуацией.

Бороться со стрессовым напряжением я научился давно, еще в юности. Главное для меня лекарство — это спорт, тяжелая атлетика.

Я деревенский, еще в своем селе до армии стал поднимать, кидать гирю. И в армии при весе 64 кг был лучшим в полку — спокойно бросал по 90 кг. Сейчас тоже гирю покидываю, но вес уменьшил — чтобы не травмировать позвоночник. Всем советую: спорт — великий лекарь.

Ну и еще помогает справляться со стрессами отдых с семьей на природе. Идем в тайгу за ягодами — в отдаленные места, где не проедет ни машина, ни трактор. Спим в палатках, готовим еду на костре… Смотрим на первозданную природу, пьем воду из чистейших ручейков.

Это самое лучшее, чтобы обрести душевное равновесие.

Отдалить горизонт

— Какое значение, на ваш взгляд, имеет для страны появление стратегии-2020?
— Огромное. Речь идет по сути о возращении планирования в разумных пределах — не как указания, сколько башмаков выпускать, а как способа смотреть в будущее. Это принципиально важно и для малых экономических систем, таких как компания, и для больших, как страна.

Чтобы мы не как слепые котята, не знали, что нас ждет завтра, а понимали, как пойдет развитие страны. Как будут развиваться промышленность, сельское хозяйство, строительство, разработка полезных ископаемых, транспортные коммуникации.

Только 2020 год — это слишком близко, маловат горизонт. Сегодня нужно планировать хотя бы до 2030 года.

— А какова для вашей компании стратегия-2020?
— Я знаю, что завтра будут новые задачи, мы готовимся к ним. А значит, будем продвигать основное и вспомогательные направления бизнеса, увеличивать парк машин, количество бригад.

Есть у меня планы саморазвития: мне интересно учиться, двигаться вперед, развивать фирму.

Знаете, будут совершенствоваться транспортные коммуникации — станет развиваться и наш бизнес: мы полностью связаны со стратегией страны. А поскольку сомнений в развитии коммуникаций нет, я спокоен за наше будущее.