После РАО


Текст | Кирилл БЛОХИН

Реформа электроэнергетики закончилась,
а споры о ней не утихают.

1 июля прекратило свое существование РАО
«ЕЭС» — естественная монополия в сфере электроэнергетики. Тем самым была
практически завершена длившаяся последние
восемь лет реформа электроэнергетической
отрасли.

Впрочем, от этого вопросов меньше не стало,
и самые главные из них: что ждет отрасль после ликвидации РАО, кто теперь будет контролировать и координировать работу отрасли
и, наконец, как это отразится на потребителях — промышленных предприятиях и простых гражданах.


Финал электроэнергетической эпопеи

Напомним, что до начала электроэнергетической реформы РАО «ЕЭС» состояло из
72 региональных вертикально интегрированных компаний и нескольких автономных
электростанций. Эти региональные энергокомпании занимались одновременно производством электроэнергии, ее реализацией и
продажей населению и ЖКХ, а также сервисным обслуживанием энергетических мощностей. Крупные же потребители электроэнергии выходили напрямую на оптовый рынок,
тарифы которого устанавливала Федеральная
энергетическая комиссия.

При этом атомная электроэнергетика, а
также ряд региональных энергокомпаний уже
давно существовал отдельно от РАО «ЕЭС» —
это «Иркутскэнерго», «Новосибирскэнерго»,
«Татэнерго» и «Башкирэнерго». Главными
недостатками такой электроэнергетической
системы общепризнанно считались непрозрачность расходов энергопредприятий, низкая рентабельность рынка в целом и крайне слабая координация между региональными
энергокомпаниями, региональными администрациями и федеральной властью.

Кроме того, по мнению авторов реформы,
сохранение статус-кво было чревато ростом
дефицита электроэнергии из-за старения
мощностей и возрастания производственной
нагрузки на отрасль. Старт реформе был дан
в 2000 году, к этому времени РАО «ЕЭС» уже
два года возглавлял Анатолий Чубайс. Однако
споры о целесообразности реформы и урегулирование нормативных вопросов затянулись до
2003 года, когда реструктуризация РАО «ЕЭС»
началась на практике.

В итоге РАО оказалось разделено на 6 федеральных оптовых генерирующих компаний
(ОГК), 14 территориальных генерирующих
компаний, единую ГидроОГК, объединившую
все гидроэнергетические активы, и 11 межрегиональных распределительных сетевых компаний (МРСК).

Централизованное управление и контроль
государства сохранили Федеральная сетевая
компания (ФСК), вышеупомянутая ГидроОКГ,
компания «Системный оператор», вобравшая
в себя региональные диспетчерские управления. Кроме того, под контролем государства
остались и МРСК.

Еще одним важным аспектом реформы является переход к 2011 году к полной либерализации цен на электроэнергетическом рынке.

При этом с 1 января 2011 года любое регулирование государством цен на оптовых рынках
и установление тарифов на электроэнергию
будет запрещено. А пока рынок электроэнергетики находится в состоянии переходного
периода — с 2006 года между продавцами и покупателями действуют так называемые регулируемые договоры.


Верной дорогой

Существуют самые разные оценки последствий этой реформы для отрасли электроэнергетики, для российской экономики в целом
и для рядовых потребителей. Сам Анатолий
Чубайс неоднократно говорил о том, что реформа сделает отрасль рентабельной и динамично
развивающейся. Также он заявлял, что электроэнергетика после ликвидации РАО «ЕЭС»
без координационного и контролирующего
центра не останется — эти функции на себя
возьмут воссозданное недавно Министерство
энергетики, Федеральная сетевая компания и
компания «Системный оператор», координирующая работу диспетчерских служб.

С этим согласен и директор Центра экономики электроэнергетики Института экономики
естественных монополий Академии народного
хозяйства при Правительстве РФ Борис Файн.

По его словам, реформа электроэнергетики
достигла своей главной цели — «привлечения
колоссальных объемов инвестиций в развитие
электроэнергетической отрасли». Большим достижением реформы он считает и тот факт,
что «гигантская монополия, которой являлась
РАО «ЕЭС России», разделена на конкурентные и монопольные секторы, созданы мощные
генерирующие, сетевые, сбытовые и сервисные
компании, запущен механизм торговли электроэнергией, обеспечивающий рыночное ценообразование и эффективную загрузку мощностей». Пришел в энергетику и частный капитал,
без чего, по мнению Файна, «невозможно было
бы обеспечить растущие потребности экономики в электрической энергии».

Файн отметил, что износ оборудования электроэнергетической отрасли в среднем составляет 40%. Особенно значительны эти цифры
для объектов электросетевого хозяйства — так,
«износ оборудования подстанций, обеспечивающих трансформацию электроэнергии, составляет 63%». Эксперт считает, что надежность и управление технологическими режимами объектов электроэнергетики должна
обеспечить компания «Системный оператор
Единой энергетической системы», имеющая в
своей структуре объединенные и региональные
диспетчерские управления.

Если же говорить об эффективности структуры отрасли, то она, по мнению эксперта, будет
определяться тем, что «загрузка электростанций должна осуществляться на основе ценовых
сигналов рынка, а не путем централизованных
решений, как было раньше». В результате это
должно «стимулировать вывод или переоборудование неэффективных станций, обеспечить
минимизацию издержек».

Что касается цен на энергоуслуги для потребителей, то, по словам Бориса Файна, вполне
вероятно, что к 2011 году средние цены на
электроэнергию вырастут. Эксперт также отметил, что до сих пор не решена проблема
перекрестного субсидирования, несмотря на
неоднократные решения правительства по его
ликвидации. Файн также считает, что тарифы
для населения «по-прежнему дотируются за
счет завышенных тарифов для промышленных
потребителей». Соответственно, в зависимости
от того, как будет решен этот вопрос, «возможны различные соотношения темпов роста
тарифов между населением и другими категориями потребителей».


Назад в будущее

Главный научный консультант ФГУП «Всероссийский электротехнический институт»
Владилен Фотин считает, что выстроенная
схема не является идеальной. По его словам,
прежде всего здесь остро встает вопрос энергетической безопасности. По мнению консультанта, «работу всей этой системы очень легко
нарушить, устроив элементарный саботаж, в
результате чего система может полностью развалиться». Фотин приводит в пример США,
где несколько лет назад после небезызвестного
«калифорнийского кризиса» пришли к выводу
о необходимости воссоздания единой энергосистемы, в то время как в России «ее просто
развалили». Фотин также считает, что уже в
ближайшее время проблема нормального технического функционирования электроэнергетики и вопрос промышленной безопасности
заставят сделать шаг «в направлении единой
энергосистемы — в том направлении, куда
сегодня идет весь мир».

Кроме того, Владилен Фотин считает, что
неплохо было бы вспомнить советский опыт,
когда единая электроэнергетическая система
позволяла обеспечивать бесперебойное энергоснабжение промышленности всего Советского Союза и постоянно расширять производственные мощности.

Фотин также вспомнил, что в первоначальной редакции концепции электроэнергетической реформы централизованный контроль
над отраслью вообще не был предусмотрен, а
ФСК ЕЭС подлежала приватизации так же, как
и ОГК, однако под давлением ряда чиновников
и депутатов в законе «Об электроэнергетике»
появился пункт, в соответствии с которым 75%
акций ФСК и ГидроОГК сохранялось в собственности государства, кроме того, законом
гарантировано единство ГидроОГК. Положительным моментом Фотин считает и воссоздание Минэнерго, а также передачу ряда контролирующих функций этому министерству и
Ростехнадзору.

Кроме того, Фотин посетовал и по поводу
перспектив появления иностранного капитала в отрасли. Он отметил, что иностранный
капитал вряд ли пойдет туда, где не будет
гарантирована высокая прибыль, которая в
электроэнергетике возможна только за счет
резкого роста цен. Также он предположил, что
скорее всего иностранные инвесторы будут
строить свои собственные электростанции и
энергоблоки, цены на продукцию которых будут значительно выше среднероссийских.

Относительно будущих перспектив развития
отрасли Владилен Фотин считает, что на первый
план выходит необходимость строительства гидроэлектроэнергетических объектов, так как, в
отличие от тепловых электростанций, «гарантия работы ГЭС — это столетия». Кроме того,
ГЭС, по его словам, способно за 20—30 лет
окупить вложения в свое строительство, после чего «произведенная электроэнергия будет
продаваться по себестоимости, что позволит
избежать резкого роста цен».

Еще один момент, которому, по мнению эксперта, не уделяется в настоящее время должного внимания, — это проблема скорости
электропередач. Для ее разрешения необходимо, прежде всего, строительство новых линий.

По словам Фотина, строительство линий «из
Сибири в центральную часть страны, в том числе в Москву, способно решить все проблемы с
энергетическим обеспечением столицы».

Владилен Фотин уверен, что конечной целью
государственной энергетической политики
так или иначе должно стать создание единой энергосистемы: «единая энергосистема
устроена так, что поступление необходимой
электроэнергии в любом случае гарантировано». Второй вопрос, который, по его мнению,
способна решить единая энергосистема, — это
стоимость электроэнергии. Фотин выразил несогласие с позицией руководства РАО «ЕЭС»
о недопустимости перекрестного субсидирования, так как именно такой способ оплаты,
как он считает, может существенно понизить
цены и способствовать развитию конкуренции
в отрасли. Сейчас же, по словам эксперта, «никакой реальной конкуренции нет».


Потери по всем направлениям?

С позитивными оценками категорически не
согласен и Сергей Глазьев. По его мнению, последствия реформирования РАО «ЕЭС» потребители ощутили уже сегодня. Так, «тарифы на
электроэнергию растут как на дрожжах», при
этом «за текущую пятилетку цены на электроэнергию увеличатся не менее чем вдвое». Чем
дальше, тем выше, по мнению экономиста, будут
цены. При этом уже сегодня, по словам Глазьева,
мы имеем самую дорогую электроэнергию в
Европе, «если учитывать плату за подключение
и всевозможные поборы, которые РАО «ЕЭС»
берет за использование модернизированных
мощностей». С. Глазьев уверен, что на сегодняшний день главным следствием приватизации
РАО «ЕЭС» стало резкое повышение тарифов.

По его словам, «Россия становится страной с
самой дорогой электроэнергией в Европе».

Вторым побочным эффектом реформы Сергей Глазьев считает резкое снижение эффективности электроэнергетики. По его словам,
раньше РАО «ЕЭС» могло обеспечивать всю
страну энергией, резервируя всего 15% мощностей за счет разницы часовых поясов, когда
можно было просто перебрасывать энергию
из одного пояса в другой с учетом графика
активности потребления. Теперь же это становится невозможно, так как «с переходом на
чисто коммерческие взаимоотношения между
частными генерирующими компаниями и потребителями фонд резервов должен будет составлять не менее 30%».

Кроме того, Глазьев считает, что уже сейчас
начинает сказываться дефицит электроэнергии по причине того, что «те нормы прибыли,
которые дает сегодня электроэнергетика, не
являются достаточно приемлемыми для долгосрочных инвестиций». Глазьев также ставит в
вину руководству РАО «ЕЭС» и «фактическое
отсутствие нового строительства».

Сергей Глазьев, однако, признал, что определенные механизмы контроля над отраслью
сохранятся, такие как, например, диспетчеризация рынка, возможно, сохранится контроль
над электросетевой структурой и над гидроэнергетикой. Тем не менее, по его словам, это
будет «не более чем регулировщик на перекрестке».

Еще одним большим недостатком новой
схемы Сергей Глазьев считает двойственную
роль государства в структуре рынка. По его
мнению, «государство будет выступать в двух
ипостасях: с одной стороны, как регулятор, с
другой — как коммерческий собственник, и
фактически, как и другие участники рынка,
будет зарабатывать на повышениях тарифов
на электроэнергию». Также, по мнению Глазьева, будет иметь место «сохранение государственного регулирования при резком падении
качества». Соответственно, государство будет
выступать «не как представитель общества, а
как представитель всей энергетической системы, лишь усугубляя монополизацию этого
рынка, которая сохранилась, несмотря на расчленение РАО “ЕЭС”».

Таким образом, как считает Сергей Юрьевич,
«мы сегодня потеряли по всем направлениям:
и с точки зрения эффективности, и с точки
зрения цены, и с точки зрения обеспечения
страны электроэнергетикой»