Константин СТАВЧАНСКИЙ: в России столько работы!

Текст | Кирилл БЛОХИН, Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ
Фото | Александр ДАНИЛЮШИН

ООО «Газэнергостройресурс» — на сегодняшний день одна из ведущих компаний в сфере сервисного обслуживания тяжелых строительно-дорожных и подъемнотранспортных машин, используемых при прокладке магистральных газопроводов, в дорожном строительстве в сложных горно-геологических условиях, в портах.

Один из основателей и генеральный директор компании Константин Ставчанский — предприниматель, по роду деятельности объехавший всю Россию. Его бизнес-идей о развитии регионов хватит для составления инвестиционной программы России на годы вперед.

Три секрета быстрого роста

— Константин Константинович, сегодня вы работаете по всей стране — и на севере, и на юге, и с газовиками, и со строителями дорог, и с портами. В чем секрет завоевания вашей компанией значительной доли рынка обслуживания тяжелой строительной техники?
— Я думаю, их несколько. Один из них — в профилактической диагностике оборудования заказчика. Дело в том, что техника, используемая сегодня строителями дорог или прокладчиками газопроводов, а также портовые краны обычно подолгу находятся в эксплуатации. То есть требуется большое количество запчастей для ремонта.

Однако заказывать в больших количествах и складировать запчасти очень дорого, этого себе не может позволить ни одна сервисная компания. А заказывать запчасти после того, как они в действующей технике вышли из строя, — это простой дорогостоящих машин, так как для выполнения заказа на запчасти требуется не один месяц.

Выход — в проведении дефектологического анализа техники и составлении так называемых дефектовок. Благодаря им мы заранее знаем, через какое время и какое оборудование может выйти из строя. И заказываем запчасти с таким расчетом, чтобы они приходили до момента выхода его из строя.

На заводе нам называют время, когда будут поставки именно этих деталей, и мы уже заранее рассчитываем, какую технику сможем остановить, чтобы сделать ремонт. Когда приходит, к примеру, гусеница для экскаватора, мы тут же ее ставим на тот или иной экскаватор, где подошел срок замены.

Кроме того, поскольку мы обслуживаем технику, которая эксплуатируется в те или иные сезонные периоды, мы учитываем эти факторы заранее. Если подъемные краны используются в навигацию, мы заканчиваем ремонт перед навигацией.

— А еще какие секреты?
— Мы постоянно совершенствуем свою сервисную политику, чтобы завоевывать новых и новых клиентов. Очень многие компании, сделав один ремонт дорогостоящей техники, отказываются выполнять второй без оплаты первой работы. Мы же с клиентами рассчитываемся только по конечному результату.

Наш принцип: после нас техника должна быть на ходу.

Конечно, поначалу такой подход привел к убыткам, но зато потом мы оказались в выигрыше, потому что смогли существенно увеличить свою долю рынка.

Если продолжать разговор о секретах, нужно упомянуть вот о чем. Техники приходится ремонтировать много, притом такой, что на ремзавод где-нибудь в центре страны или какую-то ремплощадку не отвезешь — это, например, краны — 150-тонники! Вернее, теоретически это возможно, но технически сложно и безумно дорого — перегородить автотрассу на несколько километров, организовать милицейское сопровождение и т. д. Потому работаем с помощью мобильных бригад.

Одно из наших ноу-хау, которым гордимся: по проекту наших специалистов на базе автомобиля «Урал» создана ремонтная машина с 50-тонными домкратами. Бригада выезжает на этом «Урале», у которого очень высокая проходимость, при помощи двух 50-тонных домкратов поднимает трактор или комбайны и тут же, «в поле», меняет гусеницы или другие комплектующие.

Это выгодно и заказчику, поскольку происходит все достаточно быстро: для того чтобы доставить кран или экскаватор на ремплощадку, нужно не меньше недели, а мы эту технику ремонтируем без потери времени на транспортировку.

Впрочем, «Уралы» мы используем для ремонта у наших клиентов главным образом на юге страны, а на север ремонтные бригады чаще всего вылетают на вертолетах.

Одна корова вместо пяти

— А каков спектр техники, которую вы обслуживаете?
— Это в первую очередь Comatsu: экскаваторы PC-400, бульдозер D-355 и трубоукладчик.

Техника Caterpiller: бульдозер D-9 и трубоукладчик D-9N. Ну и краны…

— Это исключительно импортная техника?
— Увы, да. За 20 лет неразвития отечественного стройдормаша его отставание очень велико. Есть интересные идеи у наших машиностроителей, но воплощены они в технике позапрошлого поколения.

К примеру, Caterpiller заменяет несколько наших Т-170 и по объему выполненных работ, и по затратам… Согласитесь, лучше держать одну корову, которая дает 10 литров молока, чем пять, дающих по два литра.

По сути дела, мы работаем на две большие территории России, где, прежде всего, используется тяжелая строительно-дорожная техника: это севера, где вечная мерзлота, и юг страны, где распространены скальные грунты. На юге и севере страны открыты филиалы компании «Газэнергостройресурс».

В основном мы работаем на крупных проектах национального значения — проектах строительства магистральных газопроводов, ведущих автомагистралей. Иногда приобретающих и политический контекст.

Когда, помните, произошел разрыв трубы газопровода в Грузию и туда срочно поставили строительно-дорожную технику, она из-за большой интенсивности работы быстро вышла из строя. Мне позвонили наши партнеры: «Выручай своими ремонтниками и запчастями, а то все это превратится в политический вопрос!».

Мы оперативно вылетели на границу с Грузией, в результате ремонт техники, а значит и ремонт газопровода, были проведены в кратчайшие сроки.

— Ваша роль в хозяйственной цепочке — быть связующим звеном между иностранным производителем и владельцами техники?
— Не совсем. Связующим звеном выступают дистрибьюторы, а мы занимаемся обслуживанием техники. И потом, для того чтобы быть связующим звеном, нужно работать только с запчастями и оборудованием от производителя, а мы в рамках срочных заказов используем и «неродные» запчасти гарантированного качества, производимые на российских заводах. В условиях дефицита запчастей налаживать их производство в России — единственное спасение.

Но «Газэнергостройресурс» в целях дополнительной, больше психологической, подстраховки никогда не использует неоригинальные запчасти при ремонте крановой техники, а также других видов техники.

Брать уроки у китайцев

— Судя по темпам развития стройиндустрии в стране, индустрия ремонта строительной техники должна развиваться стремительно?
— Так и происходит. И главная проблема для наших строителей — не недостаточность сервисных структур, а дефицит современной техники.

— Ее трудно закупать из-за высоких импортных пошлин?
— Нет-нет, дело не в этом. На те виды техники, которую в стране не производят, низкая пошлина — в пределах 5—7%. На технику, работающую на северах, — так называемый арктический вариант, пошлина вообще 5%.

Просто производство — мировое производство строительно-дорожных машин не в состоянии угнаться за потребностями нашей страны.

У завода Comatsu портфель заказов заполнен до 2010 года, и 80—90% этих заказов из России.

И сегодня наши дорожно-строительные и монтажные компании стали закупать китайскую технику, похожую на старые японские модели: не потому, что дешевле, а потому, что других предложений на рынке просто нет.

Развитие строительства у нас колоссальное.

То ли еще будет! В России предстоит построить огромное количество дорог. Президентская программа, как известно, предусматривает на это 13 трлн руб. — и речь идет только об основных автомагистралях.

С началом масштабных программ дорожного строительства появится колоссальный спрос на технику. И он «упрется» в отсутствие строительно-дорожных машин: импортных, отечественных — любых.

Потому срочно нужно открывать в стране заводы по производству современных строительно-дорожных машин нового поколения.

— Не заводами легковых автомобилей заниматься, а строительно-дорожных машин?
— Конечно! Не нужно изобретать велосипед: следует брать то, что уже сделано в мире, и тиражировать — как это делают китайцы. И за счет этого постепенно восстанавливать национальный стройдормаш.

Сегодня, как когда-то в послевоенные годы, нужно брать за основу иностранные разработки.

Необходимо это делать быстро и максимально широко.

И приглашать в Россию иностранных специалистов, не стесняться. Как это делал века назад Петр I: он ведь приглашал для строительства кораблей голландцев, немцев.

Так и мы для строительства машин, приборов должны приглашать американцев, англичан, французов, японцев… Почему мы этого боимся? Всетаки сильны еще стереотипы закрытости… Иностранцы с удовольствием приедут сюда на работу, ведь Россия — одна из самых перспективных стран на планете.

— Без них мы не вырвемся в мировые лидеры?
— Думаю, что даже если и вырвемся, то с большим трудом, чем с ними. За прошедшие 20 лет у нас были значительные потери: ушли люди, устарели многие разработки.

Не нужно повторять все развитие технологии, последовательно проходить все этапы, которые были пройдены за последние 20 лет за рубежом. Образно говоря, не надо тратить время и силы на совершенствование лопаты — давайте совершенствовать современный экскаватор.

Два богатства

— Какие самые главные задачи в экономической сфере вы сегодня видите перед страной?
— Поскольку я связан с дорожным строительством, первой отмечу именно транспортную проблему. Я думаю, что развитие транспортных коммуникаций, о котором идет речь в стратегии-2020, — это величайший проект.

Потому что географическое положение, которое Бог дал России, настолько уникально, что транзитный ресурс нашей страны, по оценкам исследователей, в состоянии предоставить нам такой же доход, как экспорт углеводородов.

Другое направление — сельское хозяйство: к нему сейчас внимательно присматриваюсь как к перспективному бизнес-направлению. Сегодня в мировой экономике колоссальный спрос на продовольствие и колоссальный подъем аграрного производства. На планете огромный дефицит продовольственных ресурсов, население Африки, стран Юго-Восточной Азии, Индии растет огромными темпами, все равно их придется кормить.

У России такие ресурсы для развития сельского хозяйства, что мы можем за несколько лет стать одним из лидеров в аграрном секторе!

— Так быстро?
— Это же короткие инвестиции! Кабан растет год, и за двенадцать месяцев можно получить из десяти килограммов 90 кг. То же самое — птица, чуть дольше цикл в мясомолочном животноводстве.

Но прежде чем выращивать свиней, кур или бычков, нужно посмотреть, что мы будем делать на следующем технологическом этапе.

Как у нас с бойнями, холодильниками, переработкой, где будем перерабатывать шкуры? Изначально нужно понять, сколько потребуется продукции, чтобы она была полностью переработана, а потом не гнила и не уценивалась из-за того, что нет сбыта.

— То есть нужно внедрять плановое начало в этой сфере?
— Безусловно — государство должно координировать этот процесс, координировать бизнес.

Плановое начало нужно в разумных пределах возрождать во всех отраслях.

Дальше мы, используя государственный ресурс, должны произвести отбор наиболее перспективных сельхозпредприятий, где-то подстегнуть, в чем-то помочь тем, кто чуть не дотягивает. Почему многие мясокомбинаты, в числе которых Очаковский, Микояновский, закупают сырье за границей? Потому что там есть четкий график поставки и они точно знают, что получат его в срок. А у нас сегодня сдали мясо, завтра — нет. Потому организация производства в сельском хозяйстве — первейший вопрос.

Нащупать точки роста

— А что нужно сделать, с вашей точки зрения, чтобы поднимались наши регионы?
— По моему мнению, надо прежде всего пересмотреть налоговую систему для местных предпринимателей. Есть малые местные промыслы, например уникальная сувенирная продукция. Сегодня это направление из-за налогов не развивается — сейчас все сувениры китайские.

Почему? Потому что производителю остается три копейки — остальное уходит в виде налогов в бюджеты всех уровней. Неужели государство обеднеет от того, что местные промыслы будут облагаться по минимуму, у них сохранится больше собственных средств? Для федерального государства их налоги — это копейки, а для людей в провинции — большие деньги. И из-за налогового пресса не развивается малое предпринимательство на местах! Это не нефть и не газ, чтобы давать доходность, многократно перекрывающую налоговое бремя. И налоги они должны платить местной власти — чтобы она была заинтересована в их развитии. Нужно, чтобы местным властям было интересно развивать промыслы, стимулировать ремесленников.

Кстати, когда мы вступим в ВТО, продукция местных промыслов, те же самые сувениры будут востребованы во всем мире. А кирпичный завод, может быть, в ВТО не уцелеет… Знаете, я увлекаюсь охотой и еще несколько лет назад попал на озеро Белое в Вологодской области — оно почти идеально круглой формы: 47 км на 60 км. Это великолепное место, там первозданная природа, прекрасная и зимой и летом. Полно рыбы, живности…

Если бы вы только видели озеро Белое! Многие ездят на Селигер, ставят палатки, но озеро Белое не идет с ним ни в какое сравнение: изумительное песчаное дно, вода быстро прогревается, теплая, прозрачная… Природа вокруг первозданная, воздух — здоровый. Это абсолютно экологически чистый уголок Вологодчины.

А какая там рыбалка! Раньше на озере было большое село, в нем действовали целых две рыбацкие артели. Сейчас живет человек 60, артели давно закрылись, люди сидят без работы, без денег… Мы хотим выкупить лицензию на отлов рыбы, чтобы помочь местным рыбакам. Лицензия стоит для них дорого, и рыбаки сами ее приобрести не могут.

Сегодня они просто ловят рыбу для себя, продавать не умеют: никогда этим не занимались. Можно им помочь? Можно — и вот вам маленькая, местная, но точка роста.

И это далеко не единственная потенциальная точка роста. Если неподалеку в Великом Устюге расположена вотчина Деда Мороза, то рядом с озером Белое, в райцентре Липин Бор, — вотчина Золотой Рыбки. В озере действительно водится рыба, которую местные жители называют золотой.

Сейчас местные открыли кафе «Золотая рыбка», устраивают праздники, но пока это все на уровне сельской самодеятельности. Можно за это взяться по-серьезному и устроить такой же, как в Великом Устюге, туристический центр.

Вообще район озера Белое — интереснейшее историческое место. На берегу этого озера жили виги — родственники викингов, у которых была руническая письменность, и когда они приняли христианство, их первые кресты были похожи на рунические знаки. Там есть знаменитая голубая глина, из которой и делали кресты. Этой глины, обладающей лечебным эффектом, на Белом полным-полно — туда едут за ней из Питера и даже из Москвы. А никакого местного предприятия по добыче глины или производству из нее изделий нет. Опять-таки, при нынешних налогах и административных барьерах — невыгодно.

Идем дальше. В селе Липин Бор есть мастера, которые режут по дереву, но сейчас они работают только для себя, друзей… «Почему не откроете промысел?» — спрашиваю. Отвечают: нет сырья, нет схемы реализации.

— То есть нет у людей предпринимательской инициативы?
— Нет, столько лет били по рукам. И сегодня бьем — налогами, административными препятствиями. В одночасье инициатива не появится — государство должно помочь ей расцвести. Прежде всего за счет низких налогов, за счет инфраструктуры поддержки малого бизнеса.

Я знаю сотни, людей, занимавшихся и занимающихся малым бизнесом, но ни разу не видел и не слышал, чтобы кому-то помогли программы, о которых постоянно говорят чиновники. Скажем, маленькое предприятие не может содержать юриста, аудитора, экономиста, маркетолога. Но ведь можно создать центры, в которые подобные предприятия будут платить какой-то процент на его содержание, а за это получат помощь специалистов в любое время дня и ночи.

Государство должно предпринять реальные шаги для развития малого бизнеса. Иначе люди в провинции так и будут мыслить посоветски, и местная экономика «загнется» окончательно.

— Мы знаем, что на Белом вы открываете собственный крупный проект — туристический комплекс?
— Да, это так. Ведь там нет ни одной приличной гостиницы: туристы останавливаются в соседнем Кирилло-Белозерском монастыре.

Мы на берегу этого озера решили построить гостинично-оздоровительный комплекс: гостиницу в пять этажей с различными оздоровительными услугами; яхт-клуб с яхтами, прогулочными катерами, буерами; создать клубы рыболовов и охотников. Хотим поставить там гончарную мастерскую: производить кувшины, чашки, посуду, сувениры из голубой глины.

Обязательно поможем создать мастерскую резьбы по дереву в Липином Бору. Она будет производить резные изделия из дерева, сувениры, плетеные изделия из лыка, туда будут приходить дети, учиться у старших этому древнему промыслу.

Я привлек ряд московских инвесторов, чтобы поднять все эти проекты. И сейчас многие в области ждут их реализации, потому что в регионе появятся новые рабочие места.

— Итак, региональным экономикам могут помочь и частные инвесторы — не только государство?
— Безусловно, но и для них государство должно создать стимулирующие условия.

У нас в стране отсутствует система поддержки инвестиций в региональные экономики. Мало того что нет никаких налоговых льгот, самое больное — очень длителен процесс выделения земли… Мы уже, впрочем, прошли все его этапы, поскольку занимаемся вологодскими проектами третий год.

Все — начиная от администрации сельского поселения, района и заканчивая областной, идут навстречу, но через законодательные и нормативные акты не переступишь… Сейчас мы уже заказали генпроект, идет согласование с рыбнадзором. Надеемся, в ближайшие годы комплекс заработает.

Другое место, которое я хорошо знаю и по охотничьим делам, и по бизнесу, — Алтай.

Алтайский край, как вы знаете, — одна из наших зерновых житниц, там активно развивается и животноводство, а соседняя Республика Алтай — крайне депрессивный регион.

Но это совершенно фантастическое по своим природным условиям место. В Горном Алтае есть территории, где даже летом, когда очень жарко, трава зеленая, потому что с гор текут ручейки и насыщают долину. А зимой благодаря горам их не заметает снегом, то есть практически круглый год там можно держать скотину, не беспокоясь о сене.

Но проблема в том, что скот людям некуда сдавать: сами алтайцы держат столько, сколько нужно, чтобы себя прокормить. Если бы железную дорогу из Алтайского края дотянули до Горного Алтая, то можно было бы построить целые комплексы приемников, боен, холодильников. Выдавали бы алтайцам в начале года, к примеру, по 100—200 бычков, а пастбища поделили на квадраты и платили не только за скотину свою, но и за чужую. И местные жители пасли бы и свою скотину, и чужую, получая немалый доход.

Этим мясом можно обеспечить пол-России.

И доставка будет гораздо короче, чем из той же Аргентины или Бразилии, и, следовательно, мясо дешевле.

Но для этого государство должно обеспечить и транспортную развязку, и постройку приемников, под эгидой государства местным заводчикам будет легче договариваться с колбасными заводами, мясокомбинатами.

При современных технологиях строительства и при твердых намерениях со стороны государства все это можно сделать в течение полутора-двух лет — и вот вам точка роста всероссийского масштаба.

Замечать Ломоносовых

— Что в России, по вашим наблюдениям, происходит с кадровым потенциалом?
— Знаете, сейчас есть такое модное выражение «финансовые потоки». Некоторые бизнесмены говорят: «Я управляю финансовыми потоками». А кто стоит за этими потоками? А ведь за этими деньгами стоят люди.

Деньги — это инструмент, такой же, как отвертка, молоток. Когда в банке лежат деньги — это бумага. Инструментом их могут сделать только люди.

Деньги нужны не ради денег, а для того чтобы построить гостиницу, дороги, детский сад, вложить их в здравоохранение и т. д. Для всего этого нужно готовить кадры, подбирать их, развивать.

В советские времена существовал кадровый резерв. Работу специалистов анализировали, смотрели, как они справляются с теми или другими задачами. Тех, кто справлялся лучше других, двигали дальше. За счет этого всегда была скамейка запасных.

Сегодня мы мало уделяем внимания работе с кадрами — и на госслужбе, и в бизнесе за кадрами не следим, не отбираем и не поощряем лучших. А для того чтобы страна развивалась, инициативных людей надо замечать, выделять: и среди молодых, и среди нашего поколения — оно еще далеко не потеряно.

Нужно поддерживать инициативу. Ломоносов не смог бы стать Ломоносовым, основать Московский университет, если бы его не заметили, не дали возможность учиться сначала в России, а затем за рубежом, заниматься наукой. Мы должны замечать и поддерживать Ломоносовых.

— Такое впечатление, что вы были предпринимателем всю жизнь. Но ведь когда-то вы только пришли в бизнес?
— Как и большинство — в начале 90-х годов, на старте рыночной экономики.

Ничего общего с коммерцией «в прошлой жизни» не имел. Я до бизнеса был врачом: занимался в аспирантуре Московского НИИ психиатрии так называемой врожденной шизофренией.

К тому времени я женился, у меня родился сын, мне нужно было решать вопрос с жильем, и я пошел работать главврачом в один подмосковный санаторий-профилакторий. Но в начале 90-х система профилакториев развалилась, зарплату людям платить перестали, многие занялись другими видами деятельности.

Мне пришлось тоже сменить род занятий.

Я ушел в бизнес. Занимался и торговлей, и оборудованием, прежде чем нашел нынешнее свое направление — было очень непросто подняться.

Когда были пустые полки в магазинах, многие ребята, которые учились со мной в институте, в аспирантуре, уговаривали уехать из России. Я тогда сказал: что мне делать за границей? В России ведь столько работы! И сегодня ее становится еще больше — я этому очень рад, стремлюсь работать для своей страны с утроенной силой и энергией.


ООО «Газэнергостройресурс» активно оперирует на рынке импортной дорожно-строительной и специальной техники, а также запасных частей к ней с 1998 года.

За этот период накоплен определенный опыт работы с потребителями продукции, позволяющий в максимально короткие сроки и с минимальными затратами осуществлять поставку заказчику необходимого оборудования и комплектующих к нему. Потребителями продукции компании в разное время являлись предприятия ОАО «Газпром», Росавтодора, строительного комплекса, нефтеи угледобывающие предприятия Российской Федерации. Давние партнерские связи существуют с такими известными производителями техники, как LIEBHERR, CATERPILLAR, HITACHI, KATO, KOMATSU, HUSKY, DEMAG, Detroit Diesel Corporation и другими.


Ставчанский Константин Константинович родился 10 февраля 1954 года в селе Веренчанка Заставновского района Черновицкой области Украинской ССР. В 1972 году окончил Черновицкое медицинское училище. В 1972—1973 годах работал на «скорой помощи». После службы в армии в 1976 году поступил во 2-й Московский медицинский институт им. Н.И. Пирогова, который окончил в 1983 году. В 1983—1985 годах учился в ординатуре, в 1985—1986-м — в аспирантуре. В 1986—1989 годах главный врач профсоюзного санатория «Ясеник». С 1989 года по настоящее время — предприниматель. Женат, двое сыновей.