ГАИшники российской медицины


Текст | Ирина СКЛЯРОВА, экономический обозреватель

Регионы пытаются
наладить контроль за
медицинским контрафактом.

Вопреки расхожему представлению,
среди причин смертности от отравления
на первом месте находятся отравления
отнюдь не алкоголем и его суррогатами, а
лекарственными средствами. Смертность от
лекарственных препаратов растет практически синхронно смертности от ДТП. Неподконтрольный пока рынок лекарственных
препаратов Федеральная служба по надзору
в сфере здравоохранения и социального развития (Росздравнадзор) пытается передать
регионам. Регионы к этому пока откровенно
не готовы, но, согласно федеральному закону
о разделении полномочий, взять эти полномочия на себя Росздравнадзор не имеет права. Да
и не особенно жаждет: у ведомства масса забот
с лицензированием деятельности медиков и
контролем качества медицинской помощи.

Таблетка не проскочит

Система контроля за лекарственными средствами, сложившаяся в России, практически
не имеет аналога в развитых странах. К удивлению коллег из ближнего и дальнего зарубежья,
российский Минздрав, а затем и Росздравнадзор, выделившийся в результате административной реформы из Минздрава в качестве
надзорного органа, ответственность за наличие контрафакта на лекарственном рынке
не несли. Даже после того как в 2006 году
лицензирование оборота лекарств перешло от
Минпрома к Росздравнадзору, работа по расчистке рынка от лекарственного контрафакта
практически не сдвинулась с места: ведомства
погрязли в бюрократической неразберихе.

Вводить жесткую систему контроля и учета
лекарственных препаратов правительство
начало с разделения полномочий ведомств,
курирующих медицинскую и фармацевтическую отрасли. С 1 января 2008 года регионы
должны принять полномочия по лицензированию фармацевтической деятельности и деятельности, связанной с оборотом наркотических и психотропных веществ. Федеральному центру, точнее Росздравнадзору, оставили
лицензирование медицинской деятельности и
контроль качества медицинской помощи.

По степени «запущенности» вопроса проблему подделок лекарств в стране можно сравнить разве что с проблемой водочного контрафакта: рентабельность создания фальшивого
продукта зашкаливает за сотни процентов, а
о создании полноценных институтов контроля за этими рынками государство задумалось
пару лет назад. Лишь после того как из регионов одна за одной начали доходить тревожные вести о том, что все чаще «таблетками»
травятся не только наркоманы, но и больные,
получающие вместо адекватного лечения препараты неизвестного происхождения.

В сфере контроля за лекарствами правительство, похоже, готово повторить тот же печальный эксперимент, какой затеяло в алкогольной
отрасли, вводя систему ЕГАИС. Как уверяют в ведомстве, уже не за горами создание единой
электронной системы учета лекарств с введением новой системы защитной маркировки
для лекарств, аналогичной акцизным маркам с
голограммой для алкогольной продукции.

А пока ответственность за фальшивые лекарства все так же возложена на оптовых поставщиков и аптеки. По новым правилам лицензирования фармацевтической деятельности
лицензия должна быть отозвана у каждой
аптеки, в которой будет обнаружена подделка.

Как грубое нарушение расценивается даже
продажа просроченной продукции.

Росздравнадзор объявил о тотальной проверке всех аптек и дистрибьюторов. Но недаром в мировой практике контроль качества
на этапе обращения лекарств рассматривается надзорными органами лишь в качестве
вспомогательного средства, а основной надзор
ведется на этапах регистрации и производства.

Оказалось, что сотрудников, которых можно
было бы отрядить на проверочные мероприятия, в регионах хронически не хватает. Нет ни
кадров, ни методик. Проверяющие могут лишь
сверять сертификаты упаковок, но определить
химический состав препарата можно только
в лабораториях, создание и финансирование
которых также ложится на плечи регионалов.

Поэтому о том, что лекарство контрафактное,
обычно узнают только после того, как потребитель его использовал.

Доктор зло

Помимо надзора за фармацевтами регионы
обязаны заниматься закупкой лекарств для
льготников и лицензированием медицинских
учреждений на своей территории: муниципальных и частных. Неподведомственными местным контролерам оказались лишь медцентры
по оказанию высокотехнологичной медицинской помощи. К муниципальным учреждениям здравоохранения относятся фельдшерскоакушерские пункты, участковые больницы,
амбулатории, дома сестринского ухода. На
практике условиям лицензирования соответствуют лишь единицы больниц. И во многих
регионах ситуация такова, что ни закрыть эти
учреждения, ни разрешить им работать региональные органы здравнадзора не могут, не
нарушая при этом законодательства.

В глубинке большая часть муниципальных
медицинских учреждений не может даже
претендовать на получение лицензии хотя
бы потому, что медтехника, установленная
в поселковых больницах, пережила не одно
поколение пациентов и эксплуатируется уже
несколько десятков лет. У многих поликлиник нет документов на занимаемые здания
и помещения, отсутствует пожарная сигнализация — и это также является основанием для отказа в лицензировании. Решение
об отказе в выдаче лицензий медикам становится настоящим ЧП местного масштаба.

В число отказников попадают и станции скорой медицинской помощи, и противотуберкулезные диспансеры, и дома ребенка. Очень
много проблем возникает с лицензированием
фельдшерско-акушерских пунктов. По закону при отсутствии лицензии проверяющие
должны моментально выносить предписания
о закрытии поликлиники или больницы. Но
лишить медицинской помощи жителей они
не имеют права, поэтому на согласование
этих вопросов — можно ли временно разрешить единственному в районе акушерскому
пункту работать без лицензии — уходит львиная часть рабочего времени. Иногда, чтобы
решить проблему, в ситуацию приходится
вмешиваться чуть ли не губернаторам.

С обеспечением лекарствами регионов
также дело обстоит не просто. Судя по всему,
федеральный центр все же ошибся, решив,
что деньги на лекарства дойдут до больных
быстрее, если этим займутся региональные
власти. С 1 января 2008 закупки лекарств
для льготников осуществляются регионами.

В отдельную программу с нынешнего года к
тому же выделено финансирование регионов
для закупки лекарств по социально значимым заболеваниям, лечение которых требует
дорогостоящих препаратов. К таковым, по
решению Минсоцздрава, относятся семь заболеваний, среди которых: гемофилия, рассеянный склероз, миелолейкоз, муковисцидоз,
последствия трансплантации органов, гипофизарный нанизм, болезнь Гаше. На закупку
этих препаратов уходит большая часть финансовых средств, выделяемых из федерального
бюджета на дополнительное лекарственное
обеспечение льготников.

И хотя официальные пресс-релизы уверяют,
что в результате раздела полномочий Росздравнадзора жизненно важные препараты стали
более доступны, людям в регионах видится обратное. Как заявил уполномоченный
по правам человека в Самарской области на
встрече региональных омбудсменов с министром здравоохранения, «Минздравсоцразвития заблуждается в том, что знает истинное
положение дел в регионах, поскольку отчеты
чиновников и руководителей лечебно-профилактических учреждений резко расходятся
с истинной картиной того, что реально происходит в области здравоохранения». В провинции, по свидетельству омбудсменов, онкологические больные могут получить дорогие
лекарства только в случае, если они являются
должностными лицами или имеют знакомства в верхушке местной власти.

Министр здравоохранения и социального
развития Татьяна Голикова подтвердила, что
регионы оказались не готовы к новым полномочиям по обеспечению населения медпрепаратами. Уточнив при этом, что Минздравсоцразвития не дает распоряжений по ограничению выписки рецептов льготникам на
препараты, превышающие подушевой лимит
(423 руб.), на что ссылаются региональные
чиновники. Где на самом деле правда и кто
из чиновников лукавит — непонятно. Ясно
лишь, что в результате экспериментов с перераспределением административных полномочий медицинских ведомств кто-то из больных
рискует не дождаться лекарств.