Ностальгия наизнанку


Текст | Ирина СКЛЯРОВА, экономический обозреватель

Миграционная программа продвигается
трудно.

Тысяча ностальгирующих по России переселенцев из стран СНГ въехала за год
в Россию. Это в 50 раз меньше, чем
ожидалось. Уже почти полтора года, как в
стране принята государственная программа
по оказанию содействия добровольному переселению соотечественников, проживающих
за рубежом. Семьям переселенцев пообещали
оплатить переезд и помочь в трудоустройстве, а в течение максимум трех месяцев
после переезда — предоставить гражданство,
подъемные, жилье и соцпакет. Среди регионов, которые сегодня готовы принимать переселенцев, — Красноярск, Приморье, Новосибирск, Тверь, Иркутск, Калуга, Калининград,
Тюмень, Липецк.

По данным МИД, российская диаспора за
рубежом насчитывает порядка 30 млн, из них
20 млн живут в странах СНГ. В целом госпрограмма оценивает миграционный потенциал
переселенцев из стран ближайшего зарубежья
в 2 млн человек. Однако для начала ориентиры решили взять поскромнее. Открывая программу 1 января 2007 года, глава Федеральной
миграционной службы (ФМС) Константин
Ромодановский заявил, что в первый год
действия программы может быть переселено
50 тыс. человек, а до 2010 года — 300 тыс. По
мнению ФМС, такое количество возвращенцев государство вполне в силах принять, ведь
на пике межэтнического обмена восьмидесятых Россия вполне успешно интегрировала порядка 13 млн переселенцев. Однако по
данным на начало весны нынешнего года, в
рамках программы в страну въехало чуть более
1 тыс. человек и 2,5 тыс. получили свидетельства участников программы. Еще 6 тыс. анкет
переселенцев находятся в работе.

Мать и мачеха

Действующая программа содействия переселению продлится до 2012 года. С прошлого
года в пилотные регионы начали переселяться
первые участники программы. Пока что в
основном это те, кто имеет в России крепкие
родственные связи и кто давно хотел переехать, но опасался трудностей с оформлением
документов. Ведь даже если человеку заведомо
есть где поселиться и имеются предложения о
работе, процесс получения гражданства весьма
и весьма хлопотен. Поэтому многие их переехавших, избегая сложностей общения с миграционными властями, предпочитают вообще
не оформлять гражданства, хотя отсутствие
такового в нашей стране серьезно осложняет
жизнь и обрекает на дачу бесконечных взяток.

Госпрограмма как раз и должна в первую очередь избавить от бумажной волокиты, сопутствующей получению гражданства.

Для облегчения контактов проживающих за
рубежом соотечественников с Россией ФМС
открыла в соседних государствах сеть своих
представительств. Право на переселение и
получение гражданства получают как русские,
так и все те, кто относится к иным коренным
народам России. Слово «русские» по отношению к переселенцам стараются не употреблять, заменяя политкорректным понятием «соотечественники». Хотя точнее было бы
их определить как «семьи бывших советских
граждан», не отсекая тем самым тех детей
из смешанных браков советского времени,
которые уже признаны в стране проживания
лицами титульной нации.

Соотечественники, желающие переехать
в рамках госпрограммы, условно делятся на
три категории. Наиболее мобильная и самая
малочисленная — это материально обеспеченные квалифицированные специалисты, лелеющие планы переезда как минимум в городмилионник, а максимум — в столицу. Найти
работу и купить жилье они могут сами, рассчитывая в рамках госпрограммы лишь на лояльность российских чиновников в предоставлении гражданства. Наиболее массовый поток
переселенцев — вторая категория — идет из
азиатских республик бывшего СССР, что обусловлено весьма тяжелыми условиями жизни в
этих странах. Наконец, самая сложная категория мигрантов с точки зрения контактов ФМС
с правительствами других стран — это русские,
проживающие в Прибалтике.

Свободная конвертация дедушек

Госпрограмма по возвращению на Родину
соотечественников из экс-республик бывшего СССР, к сожалению, оказалась одной их
немногих программ, вызывающих в обществе
отчетливое отторжение. При этом неприятие
обывателя к соотечественнику из-за рубежа,
вызванное ревностью, что иммигрант получил
жилье, работу и внимание властей, не так безобидно, как кажется. Общественное мнение
формирует в том числе и сознание бюрократа. И любой чиновник, с которым возвращенец неизбежно столкнется при обустройстве
своего быта — сотрудник паспортного стола,
работник ЖЭКа, директор школы или заведующий поликлиникой — подсознательно
включает личностную оценку при общении с
посетителем.

В свое время глава ФМС предупредил начальников управлений «пилотных» регионов: «Если
хотя бы 15 соотечественников вернутся обратно — лучше сразу пишите заявление об уходе.

Если мы приглашаем людей, значит, они должны чувствовать, что приехали к себе домой».

Никому заявлений писать не пришлось, обратно людей никто не ждет. Но в России многие
из них себя так и не почувствовали как дома.

Приезжие, прожившие четверть века в
Латвии или Узбекистане, сразу ощущают в
России свою оторванность от сегодняшних
реалий. Первый, с кем сталкивается приезжий
в крупном городе, — это человек в милицейской форме, профессионально вычисляющей в
толпе растерянно-удивленный взгляд. У ФМС
свои задачи, а у МВД — свои. И различий
между мигрантами-соотечественниками и
мигрантами-гастарбайтерами для милиции
нет. Госпрограмма пока лишь на словах декларирует ведомственную координацию в отношении к переселенцам.

Полномочия миграционной службы заканчиваются с оформлением всех документов.

Решать жилищный вопрос и заниматься трудоустройством мигрантов по условиям программы обязаны местные власти. На этом этапе у
мигрантов начинаются самые серьезные проблемы, понимая которые, завистники, считающие, что вернувшиеся соотечественники
приехали «на все готовое», наверняка осознали
бы, что завидовать им не стоит. Во-первых, все
излюбленные нелегальными мигрантами города, в том числе столица, для легальных переселенцев оказались недоступны по причине того,
что те регионы, которые перегружены миграционными потоками, отказались участвовать
в программе. Самый ближайший к Москве
регион, участвующий в программе, — Тверь.

В силу этого семья переселенца, получившего
жилье и работу за счет госпрограммы, вряд ли
ущемит интересы москвича.

Во-вторых, чтобы получить жилье, переселенцу нужно обладать недюжинной сноровкой. Прибывшие сначала попадают в центры
временного размещения. В Красноярске, к
примеру, это помещения расформируемой
войсковой части. В качестве альтернативы
регион предлагает им содействие в расселении
в гостиницы и общежития. Затем из временных центров переселенцев должны расселить за счет региональных программ оказания
содействия переселенцам, а также федеральной программы «Доступное жилье», жилье
по которой пока что в равной степени не
доступно большей части как переселенцев, так
и никуда не уезжавших граждан.

В идеале каждому вернувшемуся на родину
россиянину нужно иметь некоторые средства,
вырученные от продажи жилья на «малой
родине». В противном случае вариантов не
много. По той же программе «Доступное
жилье» это частичное субсидирование процентной ставки по ипотеке за счет региональных властей или разнообразные «профильные»
очереди: для молодой семьи одна, для сельчан
другая. Чуть лучше отношение к ветеранам.

Как советуют удачливые переселенцы всем,
кто повторяет их опыт: если у тебя с собой
нет суммы от продажи квартиры в БишкекеТашкенте-Даугавпилсе, то лучше переезжать
с дедушкой.

Теоретически у городских властей есть
еще и социальное жилье. На него и надеется
приехавший на Родину соотечественник. Но
попытки получить квартиру на условиях социального найма вряд ли увенчаются успехом
у переселенца. На жилье городского фонда
у местных властей стоит очередь из своих
местных неимущих: инвалидов, многодетных
семей, хронических больных и жильцов аварийных домов.

Так что теперь главное, чтобы с переселившимися соотечественниками не получилось
так же, как вышло с беженцами и вынужденными переселенцами, бежавшими из горячих
точек. В 2001-м таковых в России было зарегистрировано 625 тыс. человек. За все прошедшие годы обещанную государственную
помощь в обустройстве успели получить лишь
15 тыс. семей.