Тагир ЯППАРОВ: открытый код — для тех, кому важна эффективность


Текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ

Генеральный директор одной
из ведущих российских
IT-компаний — «АйТи» — уверен, что использование технологий открытого кода в государственном и муниципальном
секторах способно осуществить революционный сдвиг
в автоматизации органов власти России.

— Тагир Галеевич, какую роль
в работе российских государственных учреждений, с вашей
точки зрения, должно играть
программное обеспечение с открытым кодом?

— Прежде всего я хочу подчеркнуть, что сегодня наша страна находится на пороге очень серьезного
повышения интенсивности использования информационных систем в совершенно разных областях, в том
числе и в госсекторе. Острота проблемы автоматизации обусловлена
тем, что Россия — самая большая
по территории страна в мире. Для
обеспечения согласованной работы
десятков государственных служб нет
инструмента лучше, чем современные информационные системы.

Один из предыдущих руководителей налоговой службы, с которой мы
активно и давно сотрудничаем, Геннадий Букаев, сказал, на мой взгляд,
очень точную фразу: управление налоговой службой — это в первую
очередь администрирование информационной системы. С данным тезисом трудно не согласиться.

В налоговом ведомстве сотни тысяч сотрудников, сотни инспекций и
управлений, огромный документооборот, десятки функциональных задач, интенсивное взаимодействие с
налогоплательщиками — компаниями и гражданами. И потому автоматизация налоговой службы включает
три основных составляющих: автоматизацию документооборота, автоматизацию решения функциональных задач, возложенных на ведомство, и автоматизацию взаимодействия с «клиентами». Это очень
сложные задачи, которые могут быть
решены только достаточно совершенными системами. О необходимости создания подобной системы в
данной государственной структуре и
десятках других говорилось давно,
кое-что делалось, но слишком медленно, и этого было не достаточно.

— А сегодня ситуация меняется?
— Совершенно верно. Государство наконец-то начало говорить о
тех задачах, которые и должно ставить перед собой в первую очередь:
о реальном управлении, о контроле
над определенными показателями,
такими как, например, уровень сбора
налогов в регионах, ключевые и статистические данные. Государство заявило о стратегии развития, о поступательном движении в определенном направлении с заранее определенными параметрами.

Целенаправленное развитие России требует эффективной работы
федеральных ведомств, скоординированной как между самими ведомствами, так и с региональными, муниципальными администрациями.

Без информационных технологий,
особенно, как я уже говорил, в масштабах нашей страны, такое развитие просто невозможно.

— Понимает ли это руководство государства?
— Безусловно. Ведь совершенно
очевидно, что в последние несколько
лет в России в государственной политике появился акцент на автоматизацию государственного управления.

По мысли руководства страны, информационные технологии должны
стать основой управления государством, развития экономики.

Благодаря тому что такой тренд в
федеральной политике существует,
возник интерес к использованию технологий открытого кода.

Концепция открытого кода существует в мире уже более десяти лет,
в России она тоже развивается довольно давно, прежде всего в вузах
и научных учреждениях. Но массового применения, достаточной поддержки со стороны IT-индустрии она
не получала. Одна из главных причин — затраты на владение существующим программным обеспечением де-факто были очень низкие.

— Из-за массового пиратства?
— Конечно. С другой стороны,
невысока была степень автоматизации наших организаций по сравнению с аналогичными организациями
за рубежом, и следовательно невысок уровень спроса на программное
обеспечение.

В целом уровень затрат на IT в
России был и остается значительно
меньше, чем в мире. Это можно понять, например, сравнивая долю ITиндустрии в ВВП в РФ и в развитых
странах. Очевидно, что при таком
уровне затрат вопрос создания эффективной и оптимальной информационной модели в прошлые годы не
стоял.

Но как только начались крупные
масштабные проекты, крупные закупки лицензионного ПО, стало ясно,
что мы, приобретая программное
обеспечение с закрытым кодом, попадаем в зависимость от крупнейших софтверных корпораций.

— Той же американской
Microsoft?

— Конечно. До сих пор, как вы
знаете, действуют ограничения в
рамках КОКОМ. Не дай бог, возникнут какие-то новые ограничения, они,
благодаря «прописке» международных компаний, могут быть применены в любой момент. Существует вероятность введения ограничений на
поставку тех или иных продуктов:
либо последних версий, либо определенных типов.

— Или Microsoft может поставить в свои системы какой-то
«троянский» модуль…

— Во всяком случае полнейшая
закрытость кодов их ПО не может не
наводить на такие размышления.

Именно соображения национальной
безопасности становятся одной из
причин расширения применения технологий открытого кода.

В прошлом году шла серьезная
дискуссия об открытом коде, о его
применимости, о реальном состоянии разработок в данной сфере.

В ней принял активное участие
Дмитрий Анатольевич Медведев.

Он собирал российских участников
этого рынка и по итогам общения с
ними высказал предложение, что государство должно поддержать это
направление. В трехлетнем бюджете
было заложено 700 млн руб. на такую поддержку. В прошлом году в
трех регионах были запущены пилотные проекты по использованию
открытого кода в школах. В 2008 году применение данного ПО в России
усилится, и это движение в правильном направлении.

В мире сегодня открытый код используется в госструктурах очень
широко. И одна из причин подобного использования: эта технология
очень эффективна. Намного выше
скорость разработки, потому что в
ней участвуют самые разные программистские сообщества: представьте себе, что одна и та же программа разрабатывается десятками
тысяч специалистов со всего мира!
Они ее вместе создают, вместе
развивают.

Наиболее ярким примером программного продукта указанного типа
выступает операционная система
Linux, сегодня на массовом рынке
самый серьезный конкурент
Windows. Эта система гораздо менее
требовательна к мощности компьютера, гораздо более стабильна и для
пользователя бесплатна.

Благодаря открытому коду возникли абсолютно новые модели взаимодействия на рынке ПО. С одной
стороны, совершенно бесплатный
сектор, с другой — все-таки коммерческая модель, предусматривающая плату за сервис и поддержку за
относительно небольшие деньги.

— То есть потребителю говорят: хотите — делайте все сами,
хотите — используйте нашу поддержку или даже берите у нас
готовое ПО?

— Да, причем зачастую можно
использовать бесплатно даже готовую фиксированную версию — плата будет только за поддержку.

В рамках коммерческой модели
использования открытого кода совершенно неожиданно возник крупный бизнес — прежде всего имею в
виду корпорацию Red Hat. Это крупнейший провайдер коммерческой
поддержки Linux, по уровню доходов
она уже приближается к миллиардному показателю. Ее сервис стал общепринятым и общепризнанным в
мире. И именно наличие такой сервисной поддержки дало возможность использовать ПО с открытым
кодом средним и крупным компаниям и государственным структурам.

Дело в том, что одно из основных
достоинств открытого кода — его
динамичность — выступает и одним
из недостатков. Представьте себе
операционную систему, которая каждый день меняется! Это может быть
интересно энтузиасту, который глубоко в ней разбирается, тем более он
сам может участвовать в изменениях. Но серьезный заказчик — что
корпоративный, что государственный — хочет более твердой почвы
под ногами.

Любой системный администратор,
любой CIO будет против перманентно, стохастически меняющегося ПО,
потому что непонятно, как оно, при
столь быстрых изменениях, будет
взаимодействовать с остальным программным обеспечением и «железом» через год или даже полгода.

С какой вероятностью потребуется
обновление ПО, новые серверы, рабочие станции? И куда девать старые, которые не отработали своего
срока службы?
Компания Red Hat разработала модель, которая, я считаю, идеально
соответствует потребностям корпоративного и государственного заказчика. Модель, в которой версия ПО
фиксируется, и фиксированная версия семь лет обслуживается: поддерживаются все драйверы, программное окружение, решаются все проблемы, возникающие у заказчиков.

Появление данной модели революционизировало рынок открытого
кода. В результате деятельности Red
Hat возникла новая индустрия — индустрия коммерческого открытого
кода. Сейчас к разработке ключевых
продуктов этой индустрии, например
Linux, подключились крупнейшие ITкорпорации: Intel, IBM, Novell и еще
десятки известных компаний. Все
они сегодня активно участвуют в
разработке ядра Linux. Тот же Intel
пишет 5% ядра Linux, которые связаны с оптимизацией работы операционной системы на «интеловских»
процессорах, обеспечивает поддержку новых процессоров, чипов, которые он выпускает, при работе с
Linux, причем бесплатно. Вообще,
все эти корпорации — так называемые каталибьютеры — работают
бесплатно: они ведь развивают рынок для своих продуктов, поддерживают технологии открытого кода,
чтобы они успешно работали с их
продуктами и решениями.

То есть ведущие компании IT-индустрии приняли решение вкладывать
в поддержку ПО Open Source и фактически изменили ситуацию на рынке,
склонили чашу весов в пользу Linux.

И потому современные технологии открытого кода очень сильно оптимизированы, поддержаны IT-индустрией.

При подобной поддержке вопрос, что
будет с Linux через пять лет, уже не
стоит. Так что Linux и другое распространенное ПО с открытым кодом —
это уже не продукция энтузиастов, а
серьезное индустриальное решение.

Сейчас рынок открытого кода в общественном секторе развивается
чрезвычайно активно. В 90% стран в
публичном секторе применяются прежде всего технологии открытого кода.

Использование открытого кода в
публичном секторе — одна из важнейших специализаций нашей компании.

— То есть вы создаете прикладное ПО на открытом коде?
— Совершенно верно.

— Для госучреждений, учреждений образования, общественного здравоохранения?
— В первую очередь для сфер
наиболее массового обслуживания в
публичном секторе, где сегодня стоит задача интенсивной автоматизации. Без нее в лечебном учреждении, в школе, вузе обходиться чрезвычайно трудно.

Мы не можем представить себе
современный банк, особенно розничный, без высококлассной информационной системы, не правда ли? Так
же как и компанию сотовой связи.

Но подобные системы банковские
учреждения и телекоммуникационные операторы сегодня создают на
основе открытого, прикладного и системного ПО, Linux-серверов.

Как вы понимаете, банки и сотовые фирмы не относятся к числу
бедных компаний: они не станут экономить на качестве. И выбирают
Linux именно по критерию качества.

— Таким образом открытый
код — это не программное обеспечение для бедных?

— ПО Open Source давно перестало быть недорогим программным
обеспечением для непритязательного заказчика. Притом что оно стоит
на несколько порядков меньше программного обеспечения с закрытым
кодом. Я бы сказал, что это системное и прикладное ПО для тех, кому
важна эффективность.

— А каков уровень удешевления по сравнению с системами
закрытого кода?

— Мы проводили исследование,
в котором сравнивали стоимость
владения ПО с открытым и закрытым кодом. Стоимость владения —
комплексный параметр, включающий
все без исключения накладные расходы, связанные с использованием
соответствующих систем в ту или
иную единицу времени. Так вот, стоимость владения программным обеспечением с открытым кодом до
трех раз ниже, чем стоимость аналогичных систем с закрытым кодом.

Необходимо особо отметить, что и
Linux, и прикладные программы Open
Source не требуют большой компьютерной мощности и их можно использовать на достаточно старых компьютерах, которых еще очень много в
России. Они составляют основной
парк компьютеров в тех же больницах. В госсекторе десятки тысяч старых ПК, заменить которые разом просто нереально. Благодаря открытому
коду их можно еще длительное время
эксплуатировать.

— Можно сказать, что муниципальный, региональный бюджеты на автоматизацию благодаря
применению открытого кода
снизятся в три раза?

— Да, безусловно. Могу утверждать это с уверенностью, основываясь на том опыте, который есть у нашей компании по автоматизации общественного здравоохранения. Это
сфера, уникальная по уровню массовости обслуживания: пациентами
лечебно-профилактических учреждений становятся и старики, и молодые; и богатые, и бедные. Открытый
код дает возможность провести комплексную качественную и притом
экономичную, доступную для муниципальных и региональных бюджетов автоматизацию данного сектора.

Любой сервис, ориентированный
на большое количество потребителей,
немыслим без эффективной информационной системы. Нынешнее состояние медицинского обслуживания
в нашей стране нельзя назвать удовлетворительным. Человек приходит
в одно лечебное учреждение, проходит обследование, лечение. А потом
оказывается в другом ЛПУ — и фактически все сначала: данные по прежнему лечению доступны либо со слов
больного, либо по отрывочным данным выписок и протоколов отдельных
видов исследований. Это отрицательно влияет на эффективность лечения.

Кроме того, нас не устраивают огромные очереди, возникающие из-за колоссальных затрат времени специалиста на изучение бумажной документации пациента.

Создание глобальной информационной системы национального здравоохранения — задача масштабная
и крайне дорогостоящая. И она становится решаемой с технологической и финансовой точки зрения именно
благодаря открытому ПО.

— Существуют ли готовые российские продукты на основе открытого кода? Ведь чиновники будут ориентироваться на готовые
продукты, а не на перспективы…

— В прошлом году был объявлен
конкурс на создание решения для
школ с массой специфических требований, и через три месяца необходимое решение было готово. Мир открытого кода сегодня очень разнообразен, в нем есть масса готовых
продуктов на любой вкус. Это и ERP-,
CRM-системы, и учебные программы,
и системы управления конкретными
медицинскими, образовательными и
иными учреждениями. И, как ни парадоксально может прозвучать, все это
можно использовать бесплатно.

Когда мы анализировали рынок
медицинского ПО, увидели огромный пласт медицинских систем в
открытом коде. Доступный нам,
реализующий многие стандарты
обслуживания, о которых в российском общественном здравоохранении пока только говорят. Очевидно,
что это новая возможность для более быстрого и более интенсивного
движения.

— А насколько открытый код
безопасен по сравнению с национальным ПО с закрытым
кодом, которое разрабатывалось в советское время и гарантировало от негативных
последствий применения иностранного программного
обеспечения?

— Во-первых, как я уже отмечал,
то, что код открытый, то есть проверяемый каждым, является важнейшей гарантией безопасности. Технологии открытого кода не контролируются ни одним государством, доступ
к нему нельзя никому запретить,
нельзя специально создать для когото особые условия — это самоорганизующаяся среда.

Создание продуктов Open Source
осуществляется по неким выработанным за десять лет существования
данного рынка правилам, которые
разделяют все работающие с открытым кодом программисты. Благодаря
этому использование открытого кода
гораздо более стратегически безопасно, чем использование программного
обеспечения с закрытым кодом той
или иной софтверной компании.

Во-вторых, Linux, например, имеет
более жесткие сертификаты безопасности, чем операционные системы
Microsoft. В России Red Hat получил
для Linux сертификат четвертого
уровня безопасности. Это одна из
самых высоких сертификаций среди
операционных систем, используемых
у нас в стране.

Доля органов государственной власти некоторых стран, использующих офисный пакет
Open Office, %
Источник: FLOSSWorld project

Дело в том, что в основу Linux положена операционная система с закрытым кодом Unix — одна из самых удачных за всю историю системного программирования операционных систем. Она считается самой безопасной и надежной в мире
и используется в большинстве
комплексов оборонного назначения.

В-третьих, важнейший фактор
безопасности — возможность
управлять развитием ПО: то есть либо пользоваться чужими обновлениями и сервисами, либо ими не пользоваться.

— Итак, применению открытого кода в государственном секторе нет альтернативы?
— Однозначно. Но есть проблемы
на пути такого использования. Для
того чтобы массово внедрять открытый код, нужно, чтобы были люди,
которые соответствующие решения
смогут поддерживать на местах. А
этих людей ощущается острый дефицит.

В общении со всеми крупными
клиентами по поводу систем с открытым кодом вначале мы наблюдаем большой энтузиазм, сменяющийся апатией и раздражением от того,
что отсутствуют кадры, которые смогут поддерживать повседневное
функционирование системы. Потому
что в подавляющем большинстве
российских городов просто нет инженеров с опытом работы с соответствующими технологиями.

— В отличие от продуктов Microsoft,
инженеры по которым есть
практически в любом городе?

— Совершенно верно. Именно поэтому решения Microsoft, несмотря
на их дороговизну, сегодня доминируют на российском рынке.

Государству нужно отдавать себе
отчет: нельзя создать распределенную информационную систему, не
создав сначала систему поддержки
ее эксплуатации. Тем более, в госсекторе уже были примеры неэффективного использования открытого кода.

В 2002 году Минобразования России купило для ЮФО 15 тыс. школьных компьютеров с предустановленной системой Linux. Через два месяца Linux был стерт и установлена
Windows — под давлением учителей. Они оказались не готовы к работе на новой операционной системе, их никто работе с ней не научил.

Внедрение открытого кода — это
довольно сложная управленческая
задача, связанная с управлением изменениями. Проблемы внедрения
возникают не на уровне системных
администраторов — они с радостью
принимают серверные решения на
базе Linux, квалификационных проблем у них, как правило, не возникает. Трудности и сопротивление встречаются на уровне пользователей.

Для того чтобы открытый код
можно было широко использовать,
во-первых, людей необходимо обучить работать с соответствующими
продуктами, во-вторых, в каждой организации должен работать специальный штат инструкторов, которые
могли бы в реальном времени отвечать на вопросы пользователей, оказывать им помощь. На 150 компьютеров требуется как минимум один
консультант: стоимость консультантов, замечу, входит в стоимость владения, о которой я говорил выше, то
есть ПО с открытым кодом обходится в три раза дешевле с учетом штата консультантов, необходимого на
первом этапе его использования.

Наша компания приняла решение
создать распределенную технологию
обучения администраторов Linux в
России в сотрудничестве с Red
Hat — Академию открытого кода.

Red Нat делится с нами своими учебными курсами, на их основе мы составляем учебные программы и создаем учебные центры в ведущих вузах России. На первом этапе планируем охватить примерно 30 городов
России, дальше — больше.

К сотрудничеству в рамках этой
академии подключается IBM. Ведем
переговоры с Intel, к нам постепенно
присоединяются ведущие российские
IT-компании, работающие с открытым
кодом: мы делаем проект открытым,
ведь он работает на развитие всего
рынка. Появление десятков, сотен
специалистов по открытому коду по
всей России создаст возможность работать в данной модели и местным,
и глобальным структурам.

Наш проект поддержали Мининформсвязи, Минобрнауки. И благодаря этому можно сказать, что мы
фактически нашли точку системного
развития открытого кода.

— А наша IT-индустрия готова
работать с открытым кодом?

— Долгое время у нас в отрасли
не уделялось должного внимания открытому коду: о недостаточной потребности в автоматизации и распространенности пиратского ПО в прошлые годы я уже говорил; еще одна
причина — дистрибьюторские отношения с крупными западными поставщиками ПО с закрытым кодом.

Последние несколько лет отечественная IT-индустрия все больше и
больше занимается открытым кодом,
откликаясь на потребности рынка, и
сегодня уже вполне в состоянии
предложить рынку весь необходимый ассортимент русифицированных
продуктов.