Владимир АФАНАСЬЕВ: для России проблема чистой воды не менее остра, чем для Саудовской Аравии


Текст | Александр ПОЛЯНСКИЙ
Фото | Наталья ПУСТЫННИКОВА,
Александр ДАНИЛЮШИН

Владимир Афанасьев, генеральный директор научно-технического центра «ТЭРОС-МИФИ», заслуженный конструктор РФ и изобретатель СССР, — один из ведущих не только российских, но и мировых разработчиков систем очистки. Он автор уникальной технологии очистки вод с помощью гидроволнового метода — технологии очистки с использованием только физических процессов, имеющей широчайший спектр применения и в опреснении, и в борьбе с химическим и радиационным заражением, и в энергетике.
Владимир Степанович считает, что благодаря этой разработке у России есть уникальные возможности для быстрого завоевания мирового лидерства в обеспечении планеты ресурсами пресной воды и в водоемких отраслях экономики.

Владимир Степанович Афанасьев родился 15 августа 1938 года.
В 1964 году окончил Московский авиационный институт им. С. Орджоникидзе по специальности «Двигатели летательных аппаратов».
С 1964 по 1970 год — инженер-расчетчик газовых турбин авиационных двигателей в ММЗ «Союз».
С 1970 по 1978 год — инженер-конструктор — начальник группы отдела испытаний космических аппаратов в НПО им. С.А. Лавочкина.
С 1978 по 2000 год — ведущий конструктор государственного предприятия «Красная Звезда» Минатома по разработке атомных реакторов для космической и прочей энергетики.
В 1999 году был назначен директором ГП «Красная Звезда».
С 2000 года — генеральный директор — главный конструктор НТЦ «ТЭРОС-МИФИ».
Заслуженный конструктор РФ. Изобретатель СССР. Академик Международной академии общественных наук.
Имеет 76 авторских свидетельств и патентов на изобретение.
Наиболее значимое изобретение касается конструкции спускаемого аппарата на поверхность Венеры (1969 год).
Автор гидроволновой технологии очистки вод различной степени загрязнения
(15 патентов).
Кандидат в мастера спорта по шахматам.

Вода — самый главный дефицит

— Владимир Степанович, в чем острота проблемы воды в мире вообще и в России в частности?
— К середине XXI века, по прогнозам как иностранных, так и отечественных ученых, не останется стран, которые не будут испытывать острого кризиса из-за недостатка воды.

— Чаша сия не минует даже страны с таким огромным количеством пресной воды, как Бразилия и Россия?
— Да, даже этих двух лидеров она не минует. Причем если с вероятностью глобального потепления согласны далеко не все эксперты, то по поводу угрозы водного кризиса среди ученых существует консенсус. К тому же, как подчеркивает директор Института водных проблем РАН известный эколог академик Виктор Николаевич Данилов-Данильян, вода — один из редчайших случаев незаменимого ресурса. Нефть и газ можно заменить, воду нет. Представляете, какое значение имеет вода в мировой экономике? Что касается нашей страны, то проблемы с водными ресурсами, при всем их изобилии, у нас наблюдаются уже сейчас. Вода у нас распределена крайне неравномерно: там, где живет 80% населения, только 8% ресурсов пресной воды, зато в малонаселенной Сибири воды хоть отбавляй.
Вскоре большая часть России будет жить, как сегодня живут наши вододефицитные,
прежде всего южные, районы. В Новороссийске, например, вода из кранов течет только в утренние часы. Точно так же обстоят дела в Магнитогорске и Нижнекамске. В Калмыкии для питья используются засоленные подземные воды, которые при имеющихся технологиях опреснения оказываются хуже, чем предусматривают санитарные нормы, что очень плохо сказывается на здоровье жителей республики. Проблемы есть и во многих других регионах и городах.
Но самая страшная для нас, как и для всего мира, проблема сегодня — качество пресной воды, то есть быстрое сокращение количества пригодной для использования воды из-за ее загрязнения. Загрязненная вода буквально отравляет организм человека, способствует возникновению желудочно-кишечных, инфекционных, онкологических и других заболеваний, сокращению продолжительности жизни. Использование только чистой воды, по оценкам медиков, может увеличить продолжительность жизни в два раза.
В городах сегодня скапливаются выбросы химических предприятий, стоки заводов, выхлопы, химреагенты, которыми обрабатывают наледи, трупы животных… Не лучше ситуация в сельской местности: на полях концентрируется колоссальное количество разнообразной химии.
С дождем и растаявшим снегом все это безо всякой очистки попадает в водоемы — в реки, из которых мы получаем питьевую воду, рыбу, в которых мы купаемся… А из рек все это идет в мировой океан.

— Но пьем мы воду, все-таки прошедшую очистку в системах водоснабжения…
— Да, но это очистка воды, прошедшей все возможные виды заражения. В водоемы ведь сбрасывается колоссальное количество вредных веществ, и традиционная очистка часто оказывается бессильна, как, например, в Хабаровске, когда в реку Амур из Китая поступили отравляющие вещества после аварии на одном из химических предприятий.
Раньше в лесах тут и там были разбросаны родники, из которых били глубинные чистейшие воды. Сегодня, по данным экологов, из природных источников пригоден для питья только 1%.
От грязной, зараженной воды нет спасения никому, даже богатым людям, которые пьют только бутилированную воду… Они тоже так или иначе сталкиваются с отравленной обычной водой: на них попадают осадки, они моют руки водой из-под крана, купаются в бассейнах, наполненных не идеальной водой, — не круглый же год им жить на Канарах, где уже тоже не совсем чистое море. Они едят рыбу из загрязненных водоемов, мясо животных, которые пили грязную воду…

Атомные технологии на службе
экологии

— Есть ли выход из положения или катастрофа неминуема?
— Она будет неминуема, если мы не предпримем никаких шагов для решения проблемы уже сейчас.
У этой проблемы три составляющие: экономия чистой воды, очистка загрязненной воды и опреснение морской воды. Если первый аспект решается за счет достаточно простых социальных технологий: нормирования использования воды жителями и предприятиями, установки счетчиков воды, то для двух других решений до недавнего времени не существовало.
Эффективных технологий очистки и опреснения на основе господствующих сегодня подходов нет и в принципе не может быть создано. Потому разработка, которую предложили
мы, — использование для очистки и опреснения не химических, а физических процессов — привлекает большое внимание и в России, и за рубежом.
Традиционные системы очистки используют фильтры, реагенты, ионообменные смолы.
И следовательно, строятся под выявление конкретных элементов загрязнения. Известно, что есть такие-то элементы загрязнения, и, чтобы их убрать, подбираются разнообразные очищающие фильтры, химреагенты и т. д.

— Но остаются ведь и другие элементы…
— Совершенно верно: масса не выявленных на данный момент времени элементов. Наша же установка уничтожает весь спектр загрязнений — выявленных и не выявленных — за счет физических методов воздействия. Она универсальна, не использует никаких реагентов и обладает колоссальной производительностью.

— Расскажите, пожалуйста, о методе подробнее.
— В нашей установке используется специальный термодинамический цикл. Гидродинамический теплогенератор создает высокочастотное воздействие на воду, и возникают три ключевых процесса, необходимых для очистки: нагрев воды, стерилизация, деструкция молекул загрязнения.
Что такое молекулы отравляющих веществ? Это крупные органические молекулы, например, в случае химоружия, проблемой уничтожения которого мы активно занимаемся, построенные чаще всего на фосфоре или мышьяке. При физическом воздействии уничтожаются все органические молекулы — любого происхождения, а не только молекулы определенных видов.
«Прямой» способ обезвреживания водной среды с отравляющим веществом — это нагрев при температуре 2—3 тыс. °С. Но такой нагрев обеспечить очень трудно. А пройдя через наш аппарат, молекулы разрушаются —
остаются только твердые составляющие и безвредные молекулы газов.

— То есть 100% вредных веществ уничтожаются?
— По экспериментам концентрация вредных веществ снижается более чем в восемь —
десять раз, уничтожается порядка 80—90% этих веществ. Но можно сделать и 100% — это вопрос технической доводки. Сегодня наша установка, в сущности, сделана «на коленке»…

— А как получилось, что вы, насколько мы знаем, ядерщик, занялись проблемой очистки воды?
— Я работал ведущим конструктором в системе Минатома — на известном государственном предприятии «Красная Звезда», а с
1999 года директором. Занимался ядерными реакторами для космических летательных аппаратов и еще целым рядом программ, например реакторами для различных объектов энергетики.
В конце 80-х годов я совершенно случайно столкнулся с задачами для медицинской промышленности: мне после нескольких конкурсных совещаний заказали установку для получения апирогенной воды — воды для
инъекций, необходимой для приготовления жидких лекарственных форм.

— Дистиллированной?
— Не просто дистиллированной. Это вода, которая не содержит даже трупов бактерий. Потому что при опытах на кроликах установлено: при попадании трупов бактерий в организм температура тела животного сразу поднимается примерно до 40 °С. Установки для получения подобной воды в нашей стране не выпускались и по сей день в массовом порядке, к сожалению, не выпускаются.
Сначала мы занялись тем, что уже делают для получения апирогенной воды за рубежом, но постепенно разработали собственную универсальную технологию очистки. Спрос на нашу «медицинскую» установку был огромен. Благодаря такой работе для медицинской промышленности удавалось содержать значительный по тем временам коллектив, оставшийся без привычных заказов.
Но медицинская вода — это самая простая задача, с нее мы начали. Следующим этапом было опреснение морской воды. Мы сделали такую установку для Саудовской Аравии, она там вызвала большой интерес.

— А как о вас узнали саудиты?
— Просто к очередному важному визиту срочно понадобилось что-нибудь эдакое, способное их заинтересовать. Наша разработка привлекла огромное внимание: она куплена компанией из Саудовской Аравии, и ведутся переговоры о применении установки в промышленных масштабах.

— А может ли ваша установка различать вредные и полезные компоненты в воде? Есть же полезные элементы, минеральные, которые из воды удалять нежелательно…
— Различать не может — мы добавляем такие гарантированно чистые элементы после обработки. Это задача так называемой второй стадии очистки. Когда мы морскую воду очистили от солей, все примеси в ней уничтожили, получилась дистиллированная вода. Она не полезная: в нее нужно добавить химические компоненты, чтобы вода стала питьевой. Вода должна содержать 0,5% солей, можно тех же морских солей чуть добавить.
А продукты переработки морской воды — это и поваренная соль, и различные полезные минеральные элементы. Из морской воды можно и золото получать — его там не так уж мало, но при нынешних технологиях это задача нерешаемая. С использованием же нашей технологии — вполне реальная.
Следующая задача, которой мы занимались и занимаемся, — очистка промышленных и бытовых стоков, особенно ливневых, при поступлении в водоемы оказывающих вредное воздействие на состояние рыбных ресурсов. Нами определена возможность очистки рек, например Волги, или озера Байкал — от загрязнений с ЦБК, построенного на его берегу. Нам таких исследований никто не заказывал, но, учитывая то, что год от года из-за загрязнения рыболовство в этих водоемах сокращается, мы их выполнили.

— А как технически может быть осуществлена очистка водоемов?
— Мы на сбросах сточных вод промышленных предприятий и городов можем поставить климатические блок-боксы с нашими малогабаритными гидроволновыми установками, которые универсальны по отношению к разным загрязнениям исходной водной среды. Это не такое уж большое количество установок по сравнению с тем, которое требуется при существующих технологиях очистки: производительность наших модулей — около 50 куб. м/ч. Кроме того, площади, занимаемые известными очистными сооружениями, огромны, неэффективны, их нереально использовать в условиях климатических колебаний температур.
Естественно, вода в реке будет чистой, только если параллельно очищать и городские стоки, и стоки с полей, и стоки промышленных предприятий. В противном случае это окажется сизифов труд.
Существуют возможности использования нашего метода для преодоления последствий катастроф, то есть в чрезвычайных ситуациях. Ведь цунами, например, приводят к колоссальному и неопределенному загрязнению водоемов, не говоря уже о химических и радиационных катастрофах.

Победить катастрофу номер один

— Даже такую, как главная до сих пор радиационная катастрофа планеты — катастрофа на комбинате «Маяк» в Челябинской области?
— Даже такую. Жидкие радиоактивные отходы и промстоки комбината «Маяк» сбрасываются в Теченский каскад водоемов, откуда они попадают в реку Теча и далее — через реки Исеть, Тобол, Иртыш и Обь — тянется радиоактивный след вплоть до Арктики.
За годы после катастрофы от последствий заражения там пострадали миллионы людей. И люди продолжают болеть и преждевременно умирать, ведь река очень радиоактивна до сих пор. К тому же комбинат вовсю работает, отходы с него по-прежнему сбрасываются в Теченский каскад водоемов, отгороженный от реки обычной плотиной.

— Но с загрязнением там борются — есть целая программа…
— Вопрос в том, как борются. Например, укрепляют плотину. Мол, старая недостаточно прочная, радиоактивная вода просачивается в реку. Но она и так туда попадает: с переливами — в дождевой или весенний период, с испарениями в виде аэрозолей, причем на значительные площади. Далее: промотходы комбината пытаются вывести в другое русло.
Еще одна «гениальная» чиновничья идея: давайте построим на каскаде АЭС, чтобы использовать для конденсации воды этого каскада водоемов — вода будет испаряться. Но, во-первых, ее все равно не хватит,
а во-вторых, там уже 350 тыс. кюри, а предлагается еще добавить. И эта вода будет испаряться, выпадать в виде аэрозолей, дождя, снега. Вот так «борются» с радиоактивным заражением.
К радиоактивным водам ходят звери, прилетают птицы, пьют радиоактивную воду… Охотник убил утку, побывавшую в тех краях, съел —
и получил опасную дозу радиации. Единственный способ решения проблемы — очищать воду и на каскаде, и на самой реке, и на сбросах ПО «Маяк».

— Вы можете сделать это по вашей технологии?
— Представьте себе, да. Есть соответствующие проработки. 400 млн т воды Теченского каскада с помощью комплекса наших установок можно очистить за период не более пяти лет.

— А оборудование уже имеется?
— Оно создано и проверено на способность решать соответствующие задачи. На исследовательском атомном реакторе МИФИ мы провели все необходимые испытания. Первый раз — самостоятельно, но Росатом не поверил нашим отчетам и потребовал повторить с участием специалистов одного из центров независимой экспертизы. Мы повторили и подтвердили прежний результат. Однако никаких практических шагов для решения проблемы экологии района комбината «Маяк» и очистки жидких радиоактивных отходов атомной энергетики вообще не последовало. Куда бы мы ни обращались, с каких бы трибун ни выступали — воз и ныне там.
«ТЭРОС-МИФИ» занимается программами обезвреживания отравляющих веществ, в том числе уничтожения химоружия. В Роспроме, как вы знаете, есть управление, которое отвечает за уничтожение химического оружия. Оно нас привлекло к некоторым аспектам этой работы и, сдается мне, само этому не радо — такие мы беспокойные партнеры. Мы своими установками можем во вполне обозримом будущем лишить его предмета деятельности.
Проблема в следующем. Согласно международным договорам и мы, и американцы должны уничтожить по 40 тыс. т отравляющих веществ. Помимо колоссальных запасов химического оружия на земле, которые угрожают всему живому вокруг, 305 тыс. т покоятся на дне Балтийского моря — его там союзники по антигитлеровской коалиции захоронили после Второй мировой войны. Крупные запасы есть и на дне Белого моря. Из-за коррозионного износа оболочек боеприпасов в любой момент может произойти залповый выброс, что вызовет запрет рыбных промыслов в этих районах. Страны регионов лишатся 2,5 млн т морепродуктов.
Как уничтожают химоружие американцы? Они берут жидкие отравляющие вещества и при температуре 2—3 тыс. °С подвергают их термодеструкции. Такой метод работает, но технически осуществить подобное обезвреживание очень и очень непросто.

— То есть это очень долго и очень дорого?
— Да, временные и финансовые затраты колоссальные.
Наши пошли по другому пути: добавляют в жидкие отравляющие вещества химкомпоненты и получают так называемые реакционные массы. Они классом отравления ниже, однако их становится в три — пять раз больше. Причем их все равно нужно уничтожать — сжигать в специальных плазменных печах. Но они вязкие, как кисель. Как их подать в печку, раз это кисель — не лопатой же? Значит, нужно разбавить водой — сточной водой, содержащей неорганические примеси.
Мне заказали установку такого разбавления. Мы подготовили ее: разбавление, перемешивание до однородной массы производится тем же гидроволновым методом. Но что дальше? В плазменной печке раствор испарится, и все соединения отложатся на активных поверхностях, электродах — печь быстро выйдет из строя.
Военные химики увидели, что у нас есть установка сжигания водотопливных эмульсий после перемешивания гидроволновым методом, и говорят: «Давайте подготовим водотопливную эмульсию на вашей установке по разбавлению реакционных масс и подожжем». Я отвечаю: «Смешивайте, но установка разбавления для сжигания не предназначена. Последствия на вашей совести: загорится — значит, загорится; нет — значит, нет».
Они сделали смесь 60% дизельного топлива и 40% реакционных масс — не горит. И гореть не будет. А у меня есть специальная установка именно для сжигания: в ней сжигание происходит всего при 20% топлива!

— За счет чего там возникает горение?
— Объяснения есть разные. Во-первых, за счет использования гидроволнового метода осуществляется очень равномерное перемешивание составляющих раствора. Во-вторых, посредством процесса кавитации происходит деструкция углеводородов, из которых состоят нефтепродукты, и деструкция молекул воды, состоящих, как известно, из водорода и кислорода. В результате образуется некое новое топливо и возникает такой вот фокус — горение при 80% воды. В процессе деструкции раствора реакционных масс с дистиллятом, который легко может производиться гидроволновым методом из любого водного раствора, выделяются простые соединения, не представляющие опасности. С помощью нашей установки достигается колоссальная экономия энергии и оборудования для обезвреживания реакционных масс.

— Почему же ее не берут полигоны?
— Меня волновал тот же самый вопрос.
Я обратился к министру Христенко. В ответ генералы меня самого чуть не подвергли деструкции: и результаты-то я должен многократно подтвердить, как будто я имею свободный доступ ко всем видам реакционных масс, и еще разные надуманные препятствия мне необходимо преодолеть. В первый момент после выволочки пропало всякое желание продолжать за это бороться: в конце концов, мы ведь коммерческая структура и, кстати, все свои работы по химоружию вели практически себе в убыток.
Ответ на вопрос, почему не берут нашу установку, в общем понятен: вокруг проекта уничтожения химоружия функционирует огромное количество предприятий. Программу недавно продлили до 2012 года, потому что к 2007 году по этому проекту почти ничего сделано не было. Потом еще продлят, будьте уверены. Финансирование по ней поступает исправно.
Зачем же в этой ситуации нужны мы, предлагающие какие-то новые методы? И установки горения при малом количестве топлива, и установки уничтожения химоружия гидроволновым методом… Они, кстати, применялись на полигоне Горный в Астраханской области по отношению к иприту. Результат — почти полное уничтожение отравляющего вещества…
Еще одно возможное применение наших подходов — в энергетике, на тепловых станциях, что особенно важно сегодня, в условиях энергодефицита.
Поскольку в качестве теплоносителя используется вода, мы можем повысить эффективность энергоустановок путем повышения ее качества.
Если перед использованием воды очищать ее с помощью моей установки, котел, в который она попадает, не надо постоянно чистить от накипи, ремонтировать станцию с нынешней частотой, количество оборудования ТЭС сокращается на 70%. И энергии она будет вырабатывать в несколько раз больше. Похожая технология позволит минимум в три раза повысить эффективность АЭС.

Законы бюрократической термодинамики

— Почему ваша разработка не вызывает должного внимания со стороны государственных органов, ФПГ?
— Нельзя сказать, что не вызывает. Мы участвуем в международном сотрудничестве, в международных выставках. Я являюсь советником руководителя Федерального агентства водных ресурсов, нами инициированы депутатские запросы по наиболее острым экологическим проблемам… Но плетью обуха не перешибешь, нужно понимать, что мы имеем дело с бюрократическими и рыночными системами, живущими по своим законам. Во-первых, на рынке очистки и опреснения работают корпорации, которые занимаются данной темой с XIX века, с многомиллиардными оборотами, так же как и в сферах уничтожения ядерных и химических отходов. У этих структур все схвачено.
На прошедшем Петербургском экономическом форуме наша установка вызвала настоящий фурор. Это была, кстати, чуть ли не единственная работающая установка. Греф и другие члены правительства восхищались, но некоторые бонзы попеняли нам, что мы нарушаем законы термодинамики. Нарушаем, но система-то работает! Но нарушать законы термодинамики воспрещается…

— Но это во-первых. А что во-вторых?
— Во-вторых, все мы понимаем, что деньги дают не тем, кто лучше, а тем, кто ближе. И в рамках определенных государственных кампаний.
Сегодня у нас в стране начата кампания по развитию нанотехнологий — их пытаются внедрять где надо и где не надо. В очистке воды предлагаются некие нанофильтры. Но в чем их принципиальное отличие от ныне существующих химических фильтров? Идеологически все то же самое.
Фильтрующий элемент в нанофильтрах представляет собой микропоры. Однако через них много сырья не пропустишь. Следовательно, установка, например, для ПО «Маяк» будет просто циклопических размеров. В то время как одна из целей совершенствования систем очистки состоит в том, чтобы создать малогабаритную установку высокой производительности.
Другая масштабная акция — плавучие атомные электростанции, которые предполагается использовать для опреснения и снабжения электроэнергией. Идея сама по себе привлекательная, но сегодня в стране полноценных научно-инженерных коллективов практически не осталось, и потому все реализуется на каком-то пионерском уровне: берем баржу и ставим на нее реактор с ледокола.
Возникает ряд проблем, которые в суете кампанейщины стараются не замечать: пар вырабатывается, крутит турбину, а потом конденсирует после турбины морской водой, значительное количество тепловой энергии в результате тратится впустую. Но это еще полбеды. А если прохудится теплообменник и радиоактивная вода пойдет в море?..
Дальше. Ремонт реактора производится каждые восемь — десять лет. В этот период должны быть доставлены миллионы тонн химреагентов для функционирования опреснительных установок по известным технологиям. Значит, он должен замереть где-то у побережья — там, где имеются подъездные пути, то есть у крупного города. Кто позволит держать реактор рядом с мегаполисом?
Теперь разберемся с установкой опреснения, работающей с помощью этого реактора. Чтобы отфильтровать третью часть воды, я должен две трети сбросить туда, откуда взял, то есть в море — такова технология обратно-осмотической очистки. Но в море у побережья сбрасывать нельзя, так как нарушится его экология. Куда же девать эти две трети? Непонятно.
Нельзя не сказать и о том, что традиционное опреснение очень несовершенно. Ученые говорят, что в опресненной с помощью используемых сейчас технологий воде содержатся значительные концентрации дейтерия и трития, вызывающие раковые заболевания. Впрочем, другие эксперты заявляют, что этого нет. Во всяком случае, риск наличия каких-то «неплановых» элементов присутствует.
А при использовании нашей установки такой риск исключен. Она позволяет полностью снять названные проблемы опреснения. Мы, кстати, представили наш проект плавучей установки в Росатом, получили положительные результаты испытаний, даже выиграли тендер. Но… заказа так и не поступило.
Подчеркну: я вовсе не стремлюсь получать государственные заказы. У меня в фирме работает 35 сотрудников, а заказов — тьма.
Я от заказчиков — российских, из ближнего и дальнего зарубежья — буквально бегаю. Потребности в очистке воды огромные. Но для того чтобы выполнять заказы, нужны производственные мощности, станки, люди… При этом машиностроение в стране по-прежнему тяжело больно, поднимать его никто и не думал. В России, как и раньше, развиваются только сырьевые отрасли и пищевая промышленность.

— Ваша технология может стать основой для создания целой индустрии чистой воды — как для производства оборудования, так и для собственно очистки. А значит, для получения России преимущества в этой сфере на мировом рынке…
— Именно так. И в решении этой задачи главная роль должна принадлежать государству. Да, пусть страна потратит на очистку Теченского каскада 10 млрд руб. и такие же суммы — на уничтожение химоружия. Но за счет раскрутки гидроволновой технологии бюджет многократно их компенсирует.
Необходима обязательная очистка заводских, городских стоков, стоков с полей, тем более что при этом на основе имеющихся теплоэлектростанций можно более чем в три раза увеличить их КПД. В результате таких мер потечет чистая вода, люди будут употреблять в пищу экологически чистые рыбу и мясо, возрастет продолжительность жизни, уменьшатся потребности в медицине…
Для решения данных проблем может быть использована формула частно-государственного партнерства — но под эгидой государства, под контролем парламента, информированной общественности. Потому что трудно себе представить, чтобы очисткой Волги на паях занялись рыбопромысловые компании, не правда ли? Осетровые там иссякнут —
так рыбные предприниматели займутся бизнесом в каком-то другом регионе. Или в другой сфере. Но страна потеряет целую подотрасль!
Создание базовых условий жизни и предпринимательства — это задача государства.
И сегодня наше государство должно понять, что для России проблема чистой воды не менее острая, чем для Саудовской Аравии, которая ежегодно тратит на нее по $40 млрд. Наше водное богатство во многом призрачное, и при нынешнем расточительстве мы легко можем его утратить. На региональном уровне во многих местах уже действуют программы «Чистая вода». Такая программа должна быть немедленно принята и на федеральном уровне. Завтра мы можем уже не успеть.

Текст | Александр ПОЛЯНСКИЙ

Вместо послесловия

Оценки Владимира Афанасьева по проблеме чистой воды во многом повторяет глава Госдумы Борис Грызлов.

На конференции по экологическим проблемам, прошедшей в начале этого года в Центре либерально-консервативной политики, лидер «Единой России» Борис Грызлов подчеркнул: «Пять — семь лет продолжительности жизни мы теряем из-за потребления той воды, которую сегодня пьем. По линии МВД в свое время мы проводили работу по анализу потребительской продукции, поступавшей на рынок. В 2003 году 50% бутилированной воды, которая поставлялась в наши крупные торговые сети, была некачественной. Вода либо не соответствовала заявленному перечню показателей, либо концентрация вредных веществ в ней была выше предельно допустимой».
«Но мы говорим сегодня не только и не столько о бутилированной воде, — уточнил Грызлов, — мы в первую очередь говорим о воде водопроводной, о том, что сегодня сети доставки воды от системы водозабора до потребления в квартирах или домах малоэтажной застройки никуда не годятся. Даже если чистить воду на водозаборе, дальше в трубах она достигает состояния, которое не позволяет употреблять ее как качественную».
Сегодня в «Единой России» действует партийный проект «Чистая вода». «Думаю, что это один из важнейших проектов, которые мы ведем, — отметил Грызлов. — И его необходимо переводить на уровень федеральной целевой программы. Считаю, что в какой-то степени это миссия нынешнего поколения депутатов Государственной думы. Мы с вами должны доказать органам исполнительной власти, что на здоровье людей, на продолжительность жизни в первую очередь влияет потребление некачественной воды. Сейчас это именно так. Я в этом абсолютно уверен».
В проекте, по мнению Грызлова, должны быть предусмотрены меры по линии жилищно-коммунального хозяйства, системы водоканалов. Необходимо скорректировать соответствующие СНИПы. «Считаю, что мы должны вывести на уровень закона обязательность установки групповых фильтров в подъездах, где количество квартир превышает десять, — утверждает глава нижней палаты парламента. — И это должно быть отражено в санитарных нормах и правилах, по которым строятся жилые здания, сооружения. Необходимо расширить количество производимых фильтров для употребления в индивидуальном порядке и т. д. Это очень серьезная работа, и ее, безусловно, нужно проводить. Уже не говоря об очистке стоков — речь идет об очистке воды, которая сейчас есть в водоемах, которая является источником для водозабора».
По словам Грызлова, объем нормативно очищенных сточных вод, поступивших в 2006 году (по 2007 году пока нет обобщенных статистических данных — Ред.) в поверхностные водные объекты страны, составляет только 12% от общего объема сточных вод.
Выступившая далее на конференции председатель Комитета Государственной думы по природным ресурсам, природопользованию и экологии Наталья Комарова подчеркнула, что изменения в нормативы по очистке воды в системе ЖКХ будут обязательно рассмотрены в весеннюю сессию Думы.
«В два этапа, в Таганроге и в Москве, мы проведем парламентские слушания, посвященные экологии городов, — сказала парламентарий. — Будут и вопросы, связанные с обеспечением населения чистой водой, с проблемами утилизации отходов и их влиянием на состояние здоровья населения».
Заместитель директора Департамента экологии МЭРТ Всеволод Гаврилов отметил, что в огромном количестве российских рек течет вода, которая квалифицируется как грязная и очень грязная: «Это в районе доступа порядка 80 млн человек, которые непосредственно контактируют с этой водой». «Там, где мы видим высокую концентрацию промышленности, — уточнил далее чиновник, — уровень воздействия на квадратный километр городской территории в год доходит до 10—12 тыс. т выбросов загрязняющих веществ. Это колоссальные цифры!»
По его словам, доля загрязненных сточных вод в некоторых субъектах Российской Федерации достигает 300 г/л.
Николай Кутьин, заместитель руководителя Федеральной службы по экологическому, технологическому и атомному надзору, подчеркнул: «Та химия, которую мы используем в быту, с каждым годом становится все опаснее. И мы должны помнить, что водоканалы являются одними из главных загрязнителей. И когда мы говорим о том, чтобы очищать воду, надо еще подумать о предельно возможном, допустимом воздействии на те водные объекты — не только поверхностные, но и подземные, — откуда потом происходит водозабор».
«Выступая на Госсовете по стратегии-2020, президент Российской Федерации Владимир Владимирович Путин одним из основных положений социально-экономического развития нашей страны назвал сохранение здоровья нации, — заявила на конференции заместитель председателя Комитета Государственной думы по охране здоровья Ольга Борзова. — Эксперты ВОЗ утверждают, что здоровье на 50% — это образ жизни человека, на 25% — среда, в которой он живет, только на 15% — уровень развития здравоохранения и на 10% — генофонд. То есть даже 15%, те колоссальные деньги, которые сейчас вкладываются в нашу отрасль, не компенсируют всех тех опасностей, которые таит в себе образ жизни и окружающая среда. 56% в структуре смертности — сердечно-сосудистые заболевания. Скажете, а при чем тут экология? Железо, добавки, токсичные вещества…»
Ученый-биолог Алексей Тиунов в своем выступлении подчеркнул: «Водный ресурс является стратегическим, его можно сравнить с нефтью и газом. И мы недостаточно уделяем ему внимания именно с точки зрения стратегии. А что же нам делать с пресной водой? Ведь уже сегодня известно, что азиатские республики буквально ведут неявную войну за водный ресурс. И здесь нам нужно подойти с законодательной точки зрения к разработке именно стратегии в отношении водных ресурсов, их использования и стратегии во взаимоотношениях с окружающими нас странами. Потому что с Казахстаном у нас уже есть проблема, кто как использует воду. Точно так же с Китаем, откуда поступают к нам загрязненные воды». Особое внимание биолог уделил проблеме больших городов. «У Екатеринбурга есть город-спутник Березовский, —
продолжил Тиунов. — Рядом с этим городом есть подземное озеро, даже не озеро, а очень крупное водное месторождение. И вода там такого качества, что ее можно потреблять в пищу вообще без всякой очистки. Но что получается? Эта вода поступает в систему города Березовский, смешивается с водой, которая уже есть в системе, проходит по трубам, которые сегодня там лежат, и до потребителя доходит такого качества, что ее невозможно использовать не то что для питья, но и для умывания. Этот пример характеризует наше отношение к нашему богатству. Мне кажется, что сегодня нужно прежде всего по действующим водоканалам фиксировать ситуацию, которая есть, и восстанавливать в течение пяти — десяти лет снижение уровня загрязнения воды в системе. А по новым производствам сразу же применять жесткие экологические требования».
«Две трети населения России сталкиваются с неблагоприятной экологической обстановкой, — заметил в заключение Борис Грызлов, — В 180 городах России, включая практически все крупные, превышены предельно допустимые концентрации токсичных веществ в воздухе, а также в источниках питьевого водоснабжения. С этой ситуацией, безусловно, мы мириться не можем. При этом управленческая деятельность в нашей стране по обеспечению экологической безопасности находится на исключительно низком уровне».
Важный толчок изменениям в государственной экологической политике дало состоявшееся 30 января заседание Совета безопасности России, посвященное экологическим проблемам. На нем подчеркивалось, что решение экологических проблем Российской Федерации необходимо рассматривать не фрагментарно, а с позиции единой стратегии государства, направленной на обеспечение устойчивого развития России. А определяющим критерием устойчивого развития государства является качество жизни его населения, которое обусловлено состоянием экологии.
В силу этого было принято решение о разработке Стратегии экологической безопасности России и принятии ее в качестве федерального закона.