Без вины победитель


Текст | Александр ВЫСОЦКИЙ, политический обозреватель

Отсутствие интриги предопределяет ход президентской избирательной кампании. Но это, судя по опросам, мало волнует граждан.

Победа Дмитрия Медведева в первом же туре мартовских выборов (в которой читатель в отличие от автора уже имеет возможность убедиться) предсказывалась политологами сразу же после его официального выдвижения в качестве преемника Владимира Путина. Такой расклад оставлял мало шансов для насыщенной избирательной кампании.

Один в поле

Ни Геннадий Зюганов, ни Владимир Жириновский, ни тем более Андрей Богданов не могли представлять серьезной угрозы будущему президенту. Теледебаты без его участия были заранее обречены, а сами выборы сулили рутинность и будничность.
Сам Дмитрий Медведев — в довольно странной ситуации. Выборы он выигрывал заранее, и это все понимали. Зачем бороться за предрешенную победу? «Основного кандидата» поддерживают национальный лидер, четыре партии, в том числе правящая, элиты в центре и регионах, телевидение, власти. Остается одно — использовать время, оставшееся до мартовского превращения, для максимизации количества голосов и прояснения некоторых вопросов.
Как выяснилось в ходе думской кампании, Дмитрий Медведев — часть «плана Путина». Говоря на съезде юристов о том, что в течение 15 лет удавалось избегать поправок к Конституции, он как раз на это и намекнул. Кандидат Медведев вместо третьего срока —
лучшая иллюстрация к тезису о том, что основной закон неприкосновенен. И получается, он не столько даже продолжатель, сколько заместитель. Сейчас его поддерживают именно потому, что Путин предложил такой вариант.
Но еще несколько месяцев — и наступит новая эпоха. Владимир Путин изменил страну, но страна и теперь продолжает меняться.
Как — покажет время.

Смена стиля

Дмитрий Медведев, конечно, демонстрирует смену стилистики с условно военной, мобилизационной на гражданскую. Вернемся еще раз к содержанию его речей: свобода, правовое государство, верность демократическим идеалам, борьба с коррупцией. И говорится это не восторженной молодежи из «Наших», а на очень даже респектабельных гражданских и экономических форумах, съездах юристов и профсоюзных работников.
Не слышно воинственной риторики времен думской кампании. Тогда, при всем контроле над ситуацией, было ощущение некоего рубежа и опасностей, связанных с его преодолением. Сейчас ничто не беспокоит ровную гладь «избирательно-голосовательного» процесса.
Но граждане страны, за исключением незначительной своей части, похоже, согласны на такой неинтересный сюжет в основе главной предвыборной кампании четырех-, а то и восьмилетия. Почему?
Ответ на этот вопрос в своей статье «Лишь бы не было войны» попытался дать известный публицист Максим Соколов: «Объяснить такое спокойное отношение к явному дефициту публичной конкуренции жестким подавлением — граждане горячо желают широчайшей и подлинной альтернативности, но вынуждены смиряться перед неодолимой силой — можно разве что иностранной аудитории. При внутреннем потреблении может получиться эффект “Вы оскорбляете мой разум”. То, что сам народ не пребывает в состоянии мучительной жажды, — объективный факт, и потому, если нет установки на совсем уже явную неправду, приходится прибегать к открытой русофобии. “Нация рабов” etc. Каковые инвективы суть косвенное признание того, что дело совсем не в тирании, но скорее в действующем общественном согласии… Причина такого недемократического согласия также довольно очевидна. Хотя и не всегда, но во многих случаях устойчивый (пусть даже и скромный) рост благосостояния склоняет к тому, что от добра добра не ищут. Особенно если в память впечаталось, как однажды уже искали и поиски привели к неоднозначным результатам. Можно сколько угодно негодовать на тему “Им, гагарам, недоступны etc.”, но ничего необъяснимо таинственного в поведении гагар нет».

Технические кандидаты

По всей видимости, у такой точки зрения есть немало близкого к истине. Давайте на секунду представим себе какой-нибудь альтернативный сценарий выборов. Предположим, до них бы допустили ярых антипутинцев Каспарова или Касьянова.
В соответствии с законом счастливцам досталась бы некоторая часть телеэфира, они получили бы возможность участвовать в дебатах
и т. п. Помнится, в одной из своих статей Гарри Каспаров обещал сменить власть в стране посредством своих телевыступлений, мол, дайте мне только две недели телеэфира.
Но даже телеэфир не позволил бы Каспарову увеличить свою поддержку с десятых долей процента до 1—2%. То же касается остальных оппозиционеров. Ведь они не предлагают никакой программы, связанной с жизненными интересами населения, и не опираются ни на какие серьезные группы электората. Обладатели обычно 10—15% Зюганов и Жириновский могут похвастать разве что стабильной поддержкой своей части электората на протяжении 15 лет — и только.
Впрочем, считать такое общественное согласие вечным и нерушимым тоже не стоит. Человек не робот, и склонность к переменам заложена в его натуре. Сегодня люди видят плюсы в сохранении стабильности, но завтра все может измениться…
Кстати, Максим Соколов объясняет взрывообразный рост рейтинга Дмитрия Медведева как раз тем, что избиратели совсем не против осторожных, «безопасных» перемен.

Цель на горизонте

Вообще, бросая взгляд на отечественную политическую ситуацию, неизбежно задаешься вопросом: «Куда мы идем?»
Нами, как и гражданами любой другой страны, движет стремление к процветанию — собственному и своего государства, подлинному величию собственной страны и ее граждан. При этом ни в коем случае не стоит считать, что такая цель оправдывает любые средства. Но ту часть средств, которая применялась до сих пор, оправдывает безусловно.
Максим Соколов: «Традиционно в оппозиционных кругах исходят из того, что глад, и мор, и трус, и разоренье, а наипаче падение энергетических цен могут сыграть благотворную роль: “Вопрос к вам, американцам: когда эти цены снизятся? Для нас, российских демократов, это единственная надежда”
(В.А. Рыжков); “Раздутая цена на нефть — это подарок для Путина от самого черта” (адвокат М.Б. Ходорковского Ю.М. Шмидт) etc. Логика здесь та, что, когда подарки от черта закончатся, случится кризис, закончится благоденствие, а с ним — и теплохладность. После чего упоминается в качестве примера судьба СССР. При этом, очевидно, предполагается, что, единожды и неведомым чудом пройдя по краю пропасти, там всегда при надобности следует ходить, поскольку это верный путь к свободе. Когда так, дело необязательно в нефти, а в хозяйственном кризисе вообще —
хоть внутреннего, хоть внешнего происхождения. При любом кризисе недовольство растет и желание альтернативы умножается. Германия не была нефтяной державой, но во время кризиса 1931—1933 годов и с недовольством, и с поисками альтернативы все было в самом лучшем виде. Разве допустить, что немцы — дикий народ, потому на них кризис так подействовал, русские же просвещены, оттого и действие будет совершенно другим — вполне благотворным. Таких искусственных допущений легче избежать, если принять противоположную позицию. Ту, что политическая активность и желание влиять на власть и на ее сменяемость (что и именуется демократией) увеличиваются также и при росте благосостояния. Причем способом более спокойным, скорее эволюционным, нежели революционным».
В этом смысле, подчеркивает Соколов, религиозный ужас аналитиков Левада-Центра перед результатами собственных разысканий не вполне правилен. «Узнав от граждан, что среди признаков, свидетельствующих о наличии демократии в стране, на первое место граждане ставят высокий уровень жизни населения, а на второе — порядок, соблюдение законности, аналитики впали в уныние, но зря. С той поправкой, что речь надо было вести не о наличии, а о предпосылках становления, вещие граждане ведь и не ошиблись. Или по крайней мере разделили ошибку с мыслителями гайдаровского института, рассуждавшими в своих трудах таким же образом. А равно и с
П.А. Столыпиным: “Дайте нам 20 спокойных лет, и вы не узнаете России”».
Путину, а вместе с ним и Медведеву, удалось успешно «оседлать» эти общественные настроения. И главная задача теперь уже Дмитрия Медведева — не обмануть общественные ожидания.

Так говорил Медведев

Из выступления
на V Красноярском экономическом форуме «Россия 2008—2020. Управление ростом»

«В основе нашей политики должен лежать принцип, который считаю, несмотря на всю его очевидность, важнейшим в деятельности любого современного государства… Это
принцип “свобода лучше, чем несвобода”… Считаю достижение гармонии между свободой и правопорядком самым важным на данном этапе».

«Можно сформулировать… концепцию экономического развития как программу “4И”: институты, инфраструктура, инновации и инвестиции. Расширяя эти понятия, скажу: главное в институализации развития страны — формирование системы преодоления правового нигилизма. Второе — снятие многочисленных административных барьеров. Что касается инфраструктуры, Россия должна построить такую финансовую систему, чтобы стать мировым финансовым центром, параллельно решая задачи модернизации транспортной и энергетической инфраструктуры. Что касается инноваций, Россия здесь находится в начале пути, и ближайшие годы должна построить основу инновационной системы нашей экономики. По инвестициям хочу подчеркнуть: главная инвестиция, как недавно и говорил президент, — это инвестиция в человека. Реализация социальных программ — главная наша задача в инвестиционном плане».

«Каждый раз, когда страна расправляет крылья и начинает развиваться, нас втягивают либо в конфликты, либо в революцию. Мы не должны допустить этого сейчас. Для нас чрезвычайно важно стабильное экономическое развитие. Потенциал, как экономический, так и финансовый, накоплен беспрецедентный, и было бы просто глупо и безнравственно им не воспользоваться».

Из выступления
на Всероссийском сельском сходе
в Барнауле 13 февраля 2008 года

«Сейчас у нас есть уникальный шанс изменить жизнь в деревне — такой, который выпадает — во всяком случае нашему государству доставался — один раз в 50—100 лет… Есть и деньги, чтобы заниматься селом, и силы, и государственное внимание, и, самое главное, есть воля этими процессами заниматься».

«В отношении социальной инфраструктуры. Мы обязаны развивать ее в максимально быстром темпе, потому что в 90-е годы практически не строилось жилья на селе, я уже не говорю про школы, объекты соцкультбыта, про больницы, фельдшерские пункты. Сейчас кое-что задвигалось. Но решение нужно принимать быстрее и осуществлять все эти стройки на принципах софинансирования. Кое-что мы выделяем из федерального бюджета, но основная задача здесь, конечно, по поиску денежных средств ложится на территориальные бюджеты и на бюджеты муниципалитетов. Я бы при этом не “скидывал” и возможности наших работодателей… Многие строят и делают это успешно на принципах софинансирования».

«Для того чтобы успешно реализовывать наши планы, для того чтобы реально поднимать село, необходимо, чтобы на селе была полноценная инфраструктура: и социальная, и бизнес-инфраструктура… Мы обязаны сейчас ее создать, потому что современный бизнес — и сельскохозяйственный бизнес, и промышленность — приходит только туда, где есть коммуникации, где есть банковская среда».

Из выступления
на съезде Ассоциации юристов России
29 января 2008 года

«Еще один пример — законодательство о малом бизнесе. Сколько мы ни говорим на эту тему, уже, наверное, на протяжении двух десятилетий, все равно это законодательство пока носит в значительной мере “лозунговый” характер, но и по сути слабо способствует и улучшению предпринимательского климата в стране, и реально не помогает этому самому малому бизнесу».

«Стержень правового государства — это организация исполнения законов. И для этого мы должны иметь людей, которые качественно способны эти законы применять. Соответственно необходимо сделать более тщательной, более качественной правовую подготовку государственных служащих по профилю их деятельности».

«Следует отладить системы досудебных процедур — об этом тоже мы уже с вами достаточно давно говорим, — особенно в административном судопроизводстве. Активизировать применение альтернативных способов урегулирования конфликтов, таких как третейское разбирательство и переговоры спорящих сторон, тем самым, может быть, немножко разгрузив и саму систему судопроизводства».

Из выступления
на всероссийском форуме промышленников
и предпринимателей «Инвестиционная политика
и региональное развитие»
в Краснодаре 31 января 2008 года

«Бизнес должен быть уверен в том, что он всегда получит поддержку государства на мировых рынках — это обязанность государства. И особенно в тех сферах, где идет глобальная конкуренция, например в энергетике и в высокотехнологичном машиностроении».

«Важно, чтобы наши коллеги-предприниматели ясно представляли, на каких принципах будет строиться экономическая политика, на каких принципах будут строиться схемы размещения объектов энергетики, программы добычи природных ресурсов, развития транспортной инфраструктуры, развития информационной инфраструктуры. Как будут формироваться тарифы и цены на услуги монополий. Это традиционный, но из-за своей традиционности все равно не стареющий набор тем».

«…Крайне важная задача — повышение эффективности бюджетных расходов. А именно тех расходов, которые связаны с поддержкой и развитием критических технологий. С финансированием деятельности исследовательских центров, программ фундаментальных и прикладных исследований государственных академий наук и других государственных учреждений».

«Нашей совместной задачей остается также развитие институциональной среды, которая должна обеспечивать эффективный трансферт технологий в производство. То, чего, собственно говоря, нам не хватает. А также развитие центров промышленного дизайна, инженерных центров, особых экономических зон».

«Еще одна тема, крайне важная, актуальная для бизнеса и для страны в целом, — это подготовка квалифицированных кадров».