Александр ЛИХАЧЕВ: российские регионы сильно недооценены


Варвара КАЖБЕРОВА, Дмитрий ГНЕДОВЕЦ

Развитие российских регионов — вопрос не только экономики, но и целостности нашей страны. Ведь только субъектов Федерации в России насчитывается 88, не говоря уже о количестве городов и муниципальных образований. И развитие страны — это в первую очередь их развитие. В последнее десятилетие Министерство регионального развития России активно сотрудничает по данным вопросам с консалтинговой группой «РОЭЛ-Консалтинг», которая занимается разработкой стратегических и программных документов по развитию субъектов Федерации. О традиционных и новых подходах к планированию развития регионов рассказывает первый заместитель генерального директора, руководитель направления региональных проектов компании «РОЭЛ-Консалтинг» Александр Лихачев.

— Александр Сергеевич, на сегодняшний день сформировано немало концепций развития российских регионов — и отраслевых, и административных;
я даже слышал о концепции сохранения и воспроизводства социума. Какие из них, на ваш взгляд, являются наиболее предпочтительными для реального развития регионов?

— Основная из существующих ныне концепций делает упор на регионы-локомотивы. Схема проста: равномерно развиваться все регионы в принципе не могут — как не могут равномерно развиваться все сферы бизнеса или все предприятия. Поэтому всегда будут регионы более продвинутые и те, что отстают в развитии: огромные расстояния, населенность, исторические традиции накладывают свой отпечаток. Тем не менее необходимо иметь какие-то стандарты жизни в стране, ниже которых не может опускаться ни один регион, а разница в развитии не должна быть такой значительной, как сейчас. Конечно, есть Москва, Питер и еще ряд высокоразвитых регионов, резко выделяющихся на общем фоне, но надо стремиться к тому, чтобы контрасты не были столь велики.
Однако сейчас все больший интерес проявляется к региональному развитию, все активнее ведется диалог между регионами и федеральным центром, и для всех очевидно, что нужно подтягивать темпы развития, делать ставку не только на регионы-локомотивы, но и на другие российские территории. В противном случае возникнут такие перекосы в социально-экономическом развитии, которые ни к чему хорошему не приведут. И концепция нашей компании в том и состоит: да, всегда будут регионы-лидеры, их надо поддерживать и создавать условия, чтобы они, как локомотивы, тянули всю страну, но при этом нельзя забывать, что есть и другие территории и по крайней мере минимальные стандарты жизни должны быть обеспечены везде.

— Помимо грамотной стратегии для регионов большое значение имеет инвестирование, развитие государственных программ, а также малого и среднего бизнеса. Какие механизмы вы предлагаете использовать?
— Сейчас происходит смена самой идеологии управления. От бытовавшей ранее реактивной системы мы переходим к стратегическому планирования и развитию: не только реагируем на случившееся, но и пытаемся спрогнозировать ситуацию, в том числе в более отдаленной перспективе. Самое главное — понять, что нужно изменить уже сегодня, чтобы в будущем получить требуемые результаты. Ведь такие вопросы, как демография или инновационное развитие, не решить за год-два. Поэтому уже сейчас необходимо оценивать их динамику и строить сценарии развития событий, чтобы впоследствии можно было безболезненно вносить необходимые коррективы: где-то подправить, где-то придержать, а где-то простимулировать. Страна начинает приводить себя в нормальный вид, и у нас есть реальная возможность подумать о будущем.

— То есть текущая сверхзадача регионов — вписаться с наименьшими потерями в уже принятые центром концепции и планы развития?
— Не совсем так. Ни о каких потерях, ни о каком противопоставлении между центром и регионами речи здесь не идет. Есть тактические расхождения — различные взгляды на один и тот же вопрос и на способы его решения, но никаких глобальных противоречий нет в принципе. Главное — думать в одном ключе, говорить на одном языке и иметь адекватный понятийный аппарат. Ведь часто недопонимание возникает только из-за разницы в формулировках одной и той же идеи.

— А как работа вашей группы соотносится с вышедшей в этом году Стратегией социально-экономического развития России?
— До появления нынешней стратегии работать было сложнее. Сейчас мы, конечно, опираемся на нее. Когда начинается работа с определенным субъектом Федерации, могут изменяться детали, расставляться дополнительные акценты, но в целом мы стараемся идти в русле этого документа. Тем более что в отличие от стратегии развития 2005 года, которую многие критиковали, современный вариант довольно хорошо сделан. Ведь и стратегию развития субъекта Федерации очень непросто создать, а стратегия страны, как вы понимаете, документ на порядок сложнее. Естественно, первая попытка оказалась не совсем удачной, да и горизонт был не тот. Все-таки стратегия должна заглядывать лет на 10—15 вперед.

— Как вы относитесь к идее создания на территории страны агломераций нескольких регионов?
— Эти агломерации практически уже начинают складываться. Хотя так их называть, наверное, неправильно — это форма, которой пока сложно дать определение, некие макрорегиональные образования.
В отличие от федерального устройства, где территориальная «нарезка» идет по границам субъектов Федерации, макрорегиональные образования с административными границами совпадают редко. Это обусловлено не только экономическими связями. Между регионами подчас идет ненужная конкуренция — за ресурсы, инвестиции или людей. И в нынешних условиях она, на мой взгляд, приносит больше вреда, чем пользы. А в рамках макрорегиональных образований есть возможность подобные процессы скоординировать. Кстати, и перегрузки наших «локомотивных» регионов зачастую возникают потому, что они начинают задыхаться от нехватки необходимых кадров и вытягивают эти ресурсы из соседних областей. Вообще, макрорегиональные образования не могут носить административный характер, а должны складываться сами по себе. И прежде всего здесь важен взаимный интерес. Как только масштабы развития экономики и социальной сферы поднимаются выше определенного порога, сама жизнь выдвигает требования по координации и сотрудничеству между краями, областями или республиками по совместным проектам и бизнесам. Должен быть взаимный интерес, а он проявляется в конкретных вещах.

— Насколько активно идут эти процессы?
— Хороший пример макрорегионального сотрудничества — сибирские регионы: Алтайский край, Новосибирская и Кемеровская области. Там предприниматели активно кооперируются, создают совместные проекты и товаропотоки, помогают друг другу с выходом в третьи регионы и за границу. Другой пример — недавно губернаторы центральных российских областей собрались вместе и решили: а давайте сообща возродим Золотое кольцо. В советский период был такой знаменитый туристический маршрут — один из самых интересных в мире. Возродить его можно только совместными усилиями, но дело того стоит. В таких поездках люди совершают покупки в каждом пункте, при каждой остановке. А ведь речь идет о десятках миллионов человек. Таким образом, формирование макрорегионов постепенно происходит само собой — сверху, в приказном порядке этого не сделать.

— Из каких аспектов складывается стратегия развития отдельного субъекта РФ?
— Любая из них базируется на трех основных направлениях. Первое — это диагностика. Как врач ставит диагноз больному, так и мы обследуем и диагностируем регион — разбираемся, какие проблемы существуют и почему они возникли. Только определив, что собой представляет та или иная территория, где у нее болевые точки, какие есть проблемы и тенденции, особенно негативные, мы приступаем к разработке стратегических направлений развития. Суть их состоит в том, чтобы решить имеющиеся в регионе социальные и экономические проблемы и в то же время провести оценку его потенциала: какими ресурсами он располагает и какие виды предпринимательства здесь можно развивать. Как правило, большого количества стратегических направлений развития в одном регионе не бывает. Да это и не нужно: необходимо выделить сферы, способные развиваться быстрее и интенсивнее остальных, локомотивы, на которые регион сможет опереться и начать зарабатывать. Развивать надо в первую очередь уже имеющийся потенциал. В Тюмени, например, это нефть и газ, в Москве — прежде всего инновации и наука, сфера услуг. В Краснодарском крае — сельское хозяйство, курорты и транспорт.
Следующий пункт стратегии — направление социального развития. Чем больше регион заработал, тем больше он может потратить на здравоохранение, образование, соцзащиту. Наша задача — определить позиции, рынки и отрасли, а также количество и состав инвестиций.
Последняя из основных частей региональной стратегии заключается в детальной проработке рекомендаций для администрации субъекта РФ, бизнес-сообщества, общественных организаций и т. д. В итоге получается vision территории — что она будет представлять собой в 2020—2025 годах.
В процессе формирования стратегии смотрим, что происходит у соседей, чтобы эти территории не конкурировали там, где не нужно, а наоборот, объединялись для каких-то совместных проектов. Например, как только была подготовлена стратегия развития Краснодарского края, тут же встал вопрос о необходимости программы межрегионального и международного сотрудничества. Понятно, конкуренция между субъектами Федерации остается, но мы настойчиво рекомендуем тем регионам, где мы работаем, искать точки взаимного соприкосновения. А то иногда руководитель хочет иметь в своем регионе все: от местной академии наук до предприятий всех отраслей экономики.

— Для каких регионов вы уже создали стратегии развития? Какие направления вы предпочитаете «брать в работу»?
— Это Краснодарский и Алтайский края, ряд областей, включая Самарскую и Московскую, Тюмень, Башкирия. Я назвал лишь некоторые основные проекты, ведь продукты бывают разные — не только стратегии социально-экономического развития, но и отдельные концепции и программы. Ведь, помимо региональных, существуют и отраслевые форматы. Но нам интересно не столько разрабатывать стратегии развития, сколько их реализовывать. Мы стараемся заходить в регион надолго. Так, во Владимире мы уже десять лет, в Липецке — семь,
в Краснодаре — четыре года. Мы делаем документы развития, а потом продолжаем работать на уровне предприятий, компаний, бизнесов.
Что касается направлений, то позиционируем мы себя как промышленники, но сейчас уже хорошо разбираемся в смежных областях: агропромышленном комплексе и строительстве, сфере услуг и малом бизнесе, даже в вопросах муниципального развития и управления. Разрабатываем и осуществляем стратегии развития городов, например, Бийска, инновационного центра Алтайского края.

— Судя по вашим словам, этот проект запомнился…
— Мы сейчас заканчиваем разработку стратегии Алтайского края, уникального, я считаю, региона. Алтайский край — крупнейший туристический центр, он входит в список «обязательного посещения», так же как Москва, Питер, Золотое кольцо, Карелия и т. д. Здесь создается одна из четырех специализированных игорных зон — сибирский Лас-Вегас. Кроме того, это федеральная здравница, крупнейший курортно-бальнеологический и медицинский центр. Алтайский край — уникальный биологический комплекс, растительные сборы там обладают просто потрясающими свойствами. Развиты технологии биологически активных добавок, производства лечебной пищи, косметики и парфюмерии. Плюс к этому отличная пшеница, прекрасные молочные продукты и сыры, облепиха, алтайский мед. Причем присутствуют все необходимые для быстрого развития региона компоненты: производство, технологии, люди и исторический опыт. Это уникальный межотраслевой производственно-территориальный комплекс, в который уже вовлечены предприятия и коммерческие структуры Новосибирской области и Республики Горный Алтай. Алтай — ворота в Центральную Азию, так что вся Сибирь будет заинтересована в его развитии, в доставке продукции на наиболее перспективные рынки мира — центральноазиатские.

— А с проблемами управления на уровне субъекта РФ вам сталкиваться доводилось?
— Конечно, претензии к качеству регионального управления существуют: например, не используются все возможности для развития коммерческой деятельности. А ведь регионы-локомотивы стали ими потому, что сформировали надлежащие условия для бизнеса, применяя вполне доступный инструментарий — повышение инвестиционной привлекательности и капитализация территории. В менее развитых регионах эти механизмы задействованы далеко не всегда — о них там даже мало кто знает.
Если вкратце говорить о задачах администрации, то она должна создать условия, для того чтобы деньги поступали в бюджет, а потом правильно потратить на решение конкретных проблем региона. Появилось понятие БОР — бюджетирование, ориентированное на результат. Именно такие механизмы и нужно внедрять. По моему убеждению, наши территории сильно недооценены.

— И что же мешает проведению грамотной оценки?
— Я считаю, все дело в постановке задач. Если нужны инвестиции для развития, надо капитализировать территорию. При высокой капитализации инвестор иногда и не требует гарантий. Или ему можно будет передать в залог землю, другие активы. То же самое касается и коммерческих предприятий, особенно венчурных инвестиций. Многие регионы сидят и ждут, чуть ли не молятся: «Приди к нам, инвестор!» — или дожидаются манны небесной от федерального центра. Но можно ведь привлекать инвестиции и другими способами.
Например, БОР — программа «Целевой подход». Мы всегда рекомендуем во время разработки стратегии собирать ресурсы «в кулак» в направлении главного удара — вкладывать их туда, где будет наибольшая отдача. Важно также, насколько амбициозные цели ставит перед собой субъект: привык ли он чувствовать себя провинцией или считает, что пора быть лидером. Конечно, большое значение имеет здесь и человеческий фактор: активный руководитель будет стараться сдвинуть ситуацию с места.

— Мне не раз доводилось слышать мнение, что пространственно-территориальный подход, как устаревший, должен уступить место инновационному. Какие решения предлагает ваша группа для корректировки работы и какую роль в этом играют инновации?
— Противопоставлять данные подходы нельзя — это две стороны одной медали, и идут они в сочетании на всех территориях. Другое дело, что инновационное развитие сейчас — вопрос вопросов. В 90-х годах в стране появились свободные мощности и были соответствующие людские ресурсы, их загрузили и процесс, что называется, пошел, причем без особых затрат. Сейчас будет сложнее, поскольку речь идет о выпуске конкурентоспособной продукции, а с этим у нас пока неважно. Конкурентоспособная продукция может существовать только на базе инноваций, по-другому не получится. Они выходят на первый план, и мы всегда рекомендуем определять инновационные направления как базовые, стратегические. Инновации — это ведь не только новые технологии или продукты, но и новые формы организации бизнеса во всех отраслях. Все то, что обеспечивает эффективность производства.

— В чем суть кластерного подхода?
— Кластерные подходы — одна из форм инноваций в управлении. Кластерная форма организации экономики — это образование цепочки производства добавленной стоимости. И когда несколько предприятий или отраслей, локализованных на определенной территории, такую цепочку реализуют, вокруг них на той же самой инфраструктуре образуются сервисные отрасли, которые их обслуживают.
Это прежде всего мультипликативные эффекты, синергия, сложение усилий. Важную роль играет единая коммуникативная площадка, возможность образовывать совместные бизнесы, работать на один результат. Проще общаться, проще договариваться, не нужно для этого лететь из Владивостока в Москву. Сервисные бизнесы включаются в кластер на базе цепочки добавочной стоимости вокруг самого ядра кластера. Образуется бизнес-сообщество, где все заинтересованы в успешной работе. Конечно, кластеры формируются не сразу: требуется поменять психологию, подходы, необходима поддержка госструктур. В рамках создания кластера должна активно развиваться инфраструктура и, в частности, создаваться венчурные фонды, страховые компании — это то, что составляет его ядро. Кластер — одна из самых перспективных форм организации. В макрорегионе, например, может быть несколько кластеров, и скорее всего, так оно и будет.

— Насколько актуальна сейчас проблема финансирования региональных проектов такого рода?
— Я полностью поддерживаю позицию федерального центра: надо не вкладывать деньги в коммерческую деятельность, а создавать условия для развития бизнеса, а уж он должен сам позаботиться о выживании. Можно, конечно, оставлять больше денег в регионах, но из всех субъектов РФ на самоокупаемости находятся всего около десяти. «Нефтяная» ситуация в стране используется недостаточно эффективно: деньги не тратятся, а лежат в кубышке, причем даже не у нас, в то время как России необходим технологический, инновационный прорыв и его надо финансировать.
Даже если предположить, что половина средств будет потрачена неэффективно, — половину-то мы на дело пустим. А так мы даже этого не делаем и продолжаем жить на нефтяной «игле». Если заняться сейчас инновациями, можно получить десятикратную прибыль на каждый вложенный рубль. Но вопрос не только в том, чтобы выпускать новую конкуренто-
способную продукцию, — меняется технологическая платформа, стиль производства и управления, начинает формироваться другая социальная среда, новые профессии, появляется потребность в образовании.

— Это и будет ожидаемое информационное общество?
— Скорее всего. Но государство должно взять на себя ряд организационных функций. Это создание в каждом регионе инновационных центров, бизнес-парков, бизнес-инкубаторов, технопарков, однако не в таком виде, как это сейчас делается, а на серьезном уровне, с соответствующим финансированием, с программой и планом работы и жестким контролем. Бизнес самостоятельно такой прорыв не потянет, по крайней мере в данный момент. А лет через 15—20 может оказаться уже поздно.

— Сейчас много говорят об угрозе плану Путина и нынешнему курсу нашей страны. Может ли переход власти к новому лидеру создать непредсказуемую ситуацию? И чего вообще следует ожидать?
— Вопрос в том, какой будет лидер. Если тот, о котором мы думаем, ничего не изменится. То, что делает сейчас Путин, он делает правильно. Люди должны понимать, что Моисей водил евреев по пустыне 40 лет не для собственного удовольствия, а чтобы сменилось поколение. Поэтому на данном этапе важно удержать стабильность. В целом, я считаю, ближайшие 10—15 лет могут стать наиболее продуктивными в истории постсоветского развития страны — примерно как 70-е годы были самым успешным периодом развития Советского Союза. Надеюсь, нас ждет такой же период.