Ренат ИБРАГИМОВ: искусство нуждается в поддержке

Текст | Анастасия Саломеева

Мягкий, бархатный баритон народного артиста России и Татарстана, лауреата Государственной премии Татарстана Рената Ибрагимова нередко называют золотым голосом России. Кажется, нет жанра, который был бы неподвластен этому блестящему певцу: в его исполнении прекрасно звучат арии из опер, оперетт и мюзиклов, романсы, военные песни, популярные российские и зарубежные шлягеры и, конечно же, татарские и русские народные песни. Своими творческими планами и взглядами на искусство Ренат Исламович поделился с нашим журналом.

— Ренат Исламович, вы помните, когда и как решили стать профессиональным певцом?
— Когда уже начал учиться в Казанской государственной консерватории, куда поступил по совету своего двоюродного брата — композитора. До этого я о певческой карьере и о консерватории даже не думал, хотя в детстве учился в музыкальной школе и окончил ее. Учась в консерватории, я стал параллельно работать солистом оркестра, тогда и осознал, кем хочу стать.

— Любовь к музыке привили вам в семье?
— Наверное, моя семья была очень музыкальной. И хотя мать и отец профессионально не были связаны с музыкой, они любили петь, на слух играли на музыкальных инструментах. Раньше время было такое: люди приходили друг другу в гости и, сидя за застольем, пели, кто мог играл на музыкальных инструментах…

— Какие кумиры у вас были в юности, у кого учились?
— В Казани мы жили рядом с Татарским академическим театром оперы и балета, на спектакли которого я очень часто ходил. Моя старшая двоюродная сестра Луиза играла в оркестре и нередко брала меня, ученика младших классов школы, с собой. Там, сидя вместе с музыкантами в оркестровой яме, я слушал оперные спектакли. А когда немного подрос, стал покупать пластинки мировых звезд классической музыки: итальянцев Энрико Карузо, Титта Руффо, Марио Ланца, Марио дель Монако, замечательного румынского певца Николае Херля, болгарского баса Николая Гяурова, наших блистательных певцов Иванова, Ведерникова, Лемешева, Отса, Федора Ивановича Шаляпина — у меня была целая коллекция его пластинок.

— В вашей жизни три значимых города: Львов, где вы родились, Казань, где жили многие годы, и Москва, где живете и работаете сейчас. Что значат они для вас?
— Из этих трех городов самый дорогой для меня — Казань. В ней я прожил большую часть своей жизни — с четырех лет до 50. Казань — это школа, консерватория, оперный театр, где я проработал 15 лет, все это не прошло бесследно.
Львов же — далекий город детства, и я почти не помню, каким он был, когда я там жил.
В 2006 году я приезжал на празднование 750-летия Львова, на которое меня пригласила мэрия города. Принимал участие в юбилейном концерте, и, кстати, это было мое первое выступление в знаменитом Львовском оперном театре. Рядом с ним когда-то жила моя семья, наш дом еще стоит, я нашел его.
Львов — прекрасный город, очень красивый и, к счастью, полностью сохранившийся.
А в Москве я живу и работаю последние десять лет, здесь находится студия «Театра песни». Впрочем, еще до своего переезда я хорошо узнал и полюбил столицу России: часто сюда приезжал, много работал, подолгу жил.

— Не скучаете в Москве по Казани?
— Я человек дела, и скучать мне не приходится — много работы. Кроме того, живешь там, где работаешь, а где работаешь, там появляются и друзья. Сейчас вся основная моя деятельность сосредоточена в Москве — это и творчество, и студийная работа, и запись дисков, и общественная деятельнось.
В Казани же я бываю довольно часто. И каждый свой приезд с радостью отмечаю, как день ото дня она хорошеет. В советские годы Казань сдала свои позиции. А ведь до революции это был третий город Российской империи, по всем показателям Казань шла сразу после Санкт-Петербурга и Москвы. В годы советской власти Казань многое потеряла и превратилась в заштатный провинциальный город. Но в последние десять лет восстановила свои позиции и сегодня занимает в жизни России то же место, что и когда-то в Российской империи. Это столичный город, очень динамичный, развитый и современный.

— Полтора десятилетия вы проработали на сцене Татарского академического театра оперы и балета им. Муссы Джалиля. Не жалеете о том, что оставили классическую оперу?
— Да нет, мне всегда нравилось работать в разных жанрах. И даже когда я служил в этом театре, то параллельно с оперой выступал с концертами. Концертная деятельность всегда привлекала меня больше, чем оперные спектакли.

— Чем?
— Тем что более демократична, более подвижна, более актуальна. Как артисту она давала мне возможность более полно раскрыться.

— Пожалуй, нет жанра, в котором бы вы не работали. Какой из них вам ближе?
— Эстрадно-симфонический, джазовый.

— Сегодня вы очень много гастролируете по России, но в Москве, где живете и работаете, выступаете нечасто. Почему?
— Ну почему же, я пою в столице, хотя действительно не так часто, как хотел бы сам и как, наверное, хотела бы моя публика. Но это из-за финансовой стороны вопроса. Не открою ничего нового, если скажу, что в Москве очень дорого проводить концерты. Аренда зала, реклама, привлечение телевидения — все это стоит больших денег, и в итоге затратная часть значительно превышает прибыль, полученную от концерта. Чтобы не работать себе в убыток, можно, конечно, повысить цены на билеты, но тогда люди, которые хотели бы меня услышать, не смогут их купить, а те, кто в состоянии заплатить такие деньги, скорее всего, не пойдут на мой концерт.
Так что в Москве я провожу только значимые и имиджевые концерты. Например, в этом, юбилейном для меня, году в столице их было несколько.

— А кто ваш зритель, слушатель? Каким вы его видите?
— Моя публика — это люди среднего возраста и старше. И в основном это интеллигенция. К сожалению, сегодня такие люди живут небогато. Им не по силам платить большие деньги за билет на концерт, поэтому цены на билеты на мои выступления должны быть демократичными.

— Когда вы гастролируете по миру, представителем какой культуры вы себя ощущаете — российской или татарской?
— Российской, конечно. За рубежом мы все русские. Там никто не копается, татарин ли ты, чуваш, русский, мариец или еврей.

— А где, в каком городе мира, в каком регионе России вам больше нравится выступать? Где публика особенно тепло принимает?
— Везде. Я особой разницы между публикой не вижу. Но национальный темперамент, безусловно, сказывается. Например, итальянцы более экспансивны, импульсивны и темпераментны. Российская же публика более сдержанная. Мы воспитаны в строгих рамках, нас десятилетиями учили не выражать своих чувств, сдерживать эмоции. Это накладывает отпечаток и на сегодняшнего зрителя, на среднее и старшее поколения. Что же касается молодежи, то она, конечно, более раскованна и более свободна, что наша, что западная — особой разницы я не вижу.

— В 1999 году вы создали «Театр песни Рената Ибрагимова». Не жалеете, что взяли на себя такую ответственность, ведь теперь вам приходится заниматься не только творчеством, но и организационными вопросами?
— Мне это, напротив, очень помогает в творчестве: театр дал мне как артисту возможность работать в разных музыкальных жанрах и на основе мировых песенных шлягеров создавать оригинальные по стилю музыкально-сценические миниатюры. Осилить все это одному фактически невозможно — необходимо много работать и с репертуаром, и с записями, и с программами. Чтобы со всем этим справиться, нужно иметь коллектив единомышленников.
Я художественный руководитель театра, поэтому мне приходится решать и управленческие задачи. Но мои сотрудники люди не только творческие, но и самостоятельные, ответственные, нацеленные на результат, поэтому руководить ими особенно не требуется. Да и коллектив у нас небольшой.

— Своих единомышленников, насколько я знаю, вы нашли в Татарстане?
— Не только в Татарстане, в других регионах страны тоже. А вот москвичей у меня фактически нет.

— И над чем вы работаете сегодня?
— Как я уже говорил, мы провели серию крупных концертов, приуроченных к моему юбилею. Это были и гастроли по России, и концерты в Москве. Юбилейная программа стартовала в декабре прошлого года. У каждого концерта была своя особая программа, отличавшаяся от других, но все они шли в сопровождении разных эстрадно-симфонических оркестров. Как вы знаете, сейчас такое музыкальное сопровождение большая редкость.
Столичные концерты проходили в Театре эстрады, Концертном зале им. П.И. Чайковского, ДК «Меридиан». А кульминацией этих торжеств станет мой концерт, который пройдет в Государственном Кремлевском дворце 17 декабря. В нем будут объединены элементы всех программ юбилейных концертов.

— В жизни людей сцены большую роль играет случай. В вашей тоже?
— Случая нет. Все события, которые происходят с нами, предопределены заранее. Они должны были произойти, и они случаются. Это не случай, это закономерность.

— Как вы оцениваете современное состояние музыкального искусства в России?
— Как его можно оценивать? Это объективная реальность. Современное музыкальное искусство отражает действительность, в которой мы живем, наше общество, уровень его духовного развития и его потребности. Все это выражается в музыке.
Другое дело, что мне лично что-то может не нравиться. И мне многое неприятно и непонятно в том, что происходит сейчас в нашей музыкальной культуре. Очень много пошлости и безвкусицы. Я почти не смотрю российских музыкальных передач по телевидению — считаю, что это пустая трата времени, не дающая ничего ни моему уму, ни сердцу. А если что-то и смотрю, то очень выборочно и чтобы, как говорится, быть в курсе того, что происходит в музыкальном мире России. Бывают, конечно, и хорошие передачи, но это большая редкость. Например, по каналу «Культура» иногда могут неожиданно показать приличных зарубежных исполнителей, сделав тем самым подарок интеллектуальным зрителям.

— То есть уровень современных российских исполнителей вам не нравится?
— Почему же, у нас есть очень даже приличные певцы. Просто отсутствует объективная оценка их творчества, у талантливых ребят нет никакой возможности показать все, на что они способны, посоревноваться друг с другом в объективных условиях. Сейчас в России не проводится масштабных конкурсов исполнительского мастерства, нет крупных концертов, в которых могли бы участвовать совершенно разные исполнители. Все диктует один общий формат, по которому играет вся, как сейчас принято говорить, тусовка. Что-то отличное от этого формата к людям просто не пропускают. А зрители не имеют возможности сравнить исполнителей, выбрать наиболее им близких. Везде одно и то же.
Поэтому отдельные хорошие исполнители, с приличными данными, не могут выделиться из сегодняшней серой массы. Их не видно. А чтобы о них узнали, необходима реклама, финансовая и идеологическая поддержка. Так просто с этой ситуацией не справиться. Вообще, я считаю, что настоящему искусству и талантливым артистам нужна государственная поддержка.

— Именно государственная?
— Конечно. Если государство заинтересовано в том, чтобы уровень интеллектуального и духовного развития общества рос, то оно должно проводить определенную политику, стимулирующую такой процесс, в том числе и в искусстве. А поскольку у нас этим никто не занимается, то вывод напрашивается сам собой: государство в этом не заинтересовано.

— Получается, что тем, кто начинает сейчас, сложнее, чем их предшественникам — вам, начинавшим еще при Советском Союзе?
— Да, тогда же существовали художественные советы. Прежде всего художественные, а уж потом идеологические, что бы там ни говорили. В эти советы входили крупные поэты, композиторы, дирижеры, артисты, и мимо них не могла пройти безвкусица и бездарность. Все было просто: если ты обладаешь творческими данными — тебя увидит зритель, если нет — никуда не попадешь. Отсеивание было жесткое. Потом, естественно, включался аппарат идеологии, но человек, не имеющий соответствующих способностей, не мог дойти до этого этапа.

— А какими качествами должен обладать певец, чтобы чего-то добиться?
— В первую очередь ему необходимо иметь профессиональные навыки, и, естественно, что-то должно быть дано от Бога. Конечно, нужны актерские способности, певческие данные.
А кроме того, надо много работать и быть готовым к тому, чтобы годами оттачивать свое мастерство.

— По какому принципу вы выбираете композиторов, поэтов, с которыми работаете?
— Главное — талант. Потом уже идут стиль и характер музыкальных и поэтических произведений. Должен сказать, что у нас сейчас не густо с хорошими композиторами и поэтами. Раньше у нас были такие колоссы композиторского искусства, как Раймонд Паулс, Давид Тухманов, Арно Бабаджанян. Были и другие великолепные мастера. И фактически каждый день в стране появлялись новые хорошие песни. Сейчас ничего этого нет. Хорошую песню днем с огнем не сыщешь. В стихах нет поэзии, мелодии не берут за душу, не запоминаются.

— Почему так происходит?
— Время такое. Это все отражение нашей жизни, нашей эпохи. Поэтому я в основном пою старый репертуар, который создавался еще в том веке.

— А что у вас за общественная работа?
— Я состою в попечительском совете Московского дома национальностей, участвую в организации интернациональных программ и фестивалей, часто председательствую в жюри таких конкурсов. Много работы по линии нашего татарского землячества в Москве. Есть и другие проекты.

— В 1990—1992 годах вы стали продюсером и исполнителем главной роли в музыкальном художественном фильме «Итальянский контракт». Нет ли желания повторить этот опыт?
— Нет. Любое кинопроизводство — это в первую очередь финансы, и любой фильм стоит дорого. Сейчас таких возможностей у меня нет. В начале 90-х мне помогли друзья-бизнесмены, которые профинансировали проект. Фильм «Итальянский контракт», где в моем исполнении звучат татарские, русские, итальянские песни, получился удачным. Я возил его на зарубежные фестивали — во Францию, в Италию, — и там его очень неплохо принимали.
И даже сегодня, по прошествии 15 лет, картина востребована за рубежом, ее нередко показывают по телевидению в европейских странах. В этом году мне звонили друзья, живущие в Бельгии, Италии и во Франции, и говорили, что несколько раз смотрели по телевидению мой фильм.

— Примите наши искренние поздравления с 60-летием, которое вы отметили 20 ноября. С какими чувствами встретили своей юбилей?
— Для меня 60 лет — отчетная дата.
60 лет — это окончание одного жизненного цикла и начало другого. Вот почему я и организовал серию юбилейных концертов — чтобы дать своим друзьям, коллегам, поклонникам возможность послушать меня в разных стилях и жанрах, чтобы отчитаться перед ними за то, что сделал в эти годы. Именно потому все мои программы имели разный репертуар. Теперь надо еще записать все это и выпустить видео- и CD-альбомы.

— Следующий свой жизненный цикл каким видите?
— Планов много. Главное, чтобы было здоровье. Если Аллах его даст, то будем работать.