Не до станков


Ольга Заикина,
экономический обозреватель

В разных отраслях в последнее время как грибы после дождя растут госкорпорации. Почему бы и нет, если в федеральном бюджете появились деньги, которые можно вложить в развитие собственной экономики? Лишь станкостроение по-прежнему ходит в золушках. Государство с упорством, достойным лучшего применения, не желает решать проблем базовой отрасли.

Стойкость высоких нефтяных цен на мировом рынке дала возможность российскому правительству наконец вплотную заняться реструктуризацией экономики, чтобы попытаться вырваться из экспортно-сырьевой ловушки. Как сказал на одном из совещаний Сергей Иванов, первый вице-премьер, создание разветвленной инновационной системы позволит в кратчайшие сроки обеспечить быстрый рост перерабатывающих отраслей промышленности, в первую очередь связанных с производством наукоемкой и высокотехнологической продукции. Хотелось бы верить такому оптимистичному заявлению, однако пока оснований для этого мало.

Дом без фундамента

С помощью единственного имеющегося на сегодня закона, стимулирующего внедрение инноваций (подписанного президентом в конце июля этого года), едва ли удастся создать инновационную систему, пусть даже и не разветвленную. Новый закон освободил предприятия от уплаты НДС при выполнении НИОКР, однако в целом Налоговый кодекс по-прежнему на корню пресекает любые попытки обновить производство. Впрочем, в октябре Госдума весьма оперативно приняла закон
«О Государственной корпорации по содействию разработкам, производству и экспорту высокотехнологичной промышленной продукции “Ростехнологии”». В нее войдут активы группы «Рособоронэкспорта»: ОАО «ВСМПО-Ависма», ОАО «АвтоВАЗ», предприятия «Оборонпрома», ОАО «Росспецсталь», а также ФГУП «Рособо-
ронэкспорт». По словам Владимира Кудашкина, советника гендиректора «Рособоронэкспорта», на организационные мероприятия по созданию госкорпорации понадобится около полгода. Он уверен, что новая форма управления станет импульсом для привлечения инвестиций в этот сектор экономики. Однако настораживает тот факт, что государство, собирая под свое крыло предприятия, выпускающие конечную продукцию, начисто забыло о первичном звене промышленности — станкостроении.
На вопрос, планируется ли включение в новую госкорпорацию каких-либо станкостроительных предприятий, Владимир Кудашкин ответил, что в перспективе возможно все, а пока — нет. При этом ставится задача: объединить высокотехнологичные сектора российской экономики, повысить инновационный потенциал отечественного машиностроения. Как отметил Сергей Чемезов, гендиректор ФГУП «Рособоронэкспорт», по многим разработкам и технологиям мы остановились на уровне 70—80-х годов. И перевооружение промышленности с темпами 1% в год — тупиковый путь, при нынешнем состоянии машиностроения они должны составлять 10—12%. Но оснащает машиностроение средствами производства именно станкостроительная отрасль. Георгий Самодуров, президент российской ассоциации «Станкоинструмент», напоминает: «Сегодня невозможно изготовить ни самолет, ни комбайн, ни автомобиль без современного станка или инструмента». И технологическое отставание России от развитых стран, которое мы стремимся преодолеть, происходит во многом из-за проблем в станкостроении.

Дальше падать некуда

Между тем отрасль стоит на пороге уничтожения. Если в 1990 году Россия занимала третье место в мире по производству станкостроительной продукции, то сегодня — 22-е. По оценке ОАО «Станкоимпорт», доля России в мировом производстве станков составляет 0,3%. Для понимания уровня нашего отставания достаточно сказать, что в российском парке доля станков с числовым программным управлением — около 5%, а, например, в Германии — 50%. Причины плачевного состояния станкостроения связаны с тем, что оно первым реагирует на экономический спад: при первых же его признаках заказы на станки резко сокращаются, поэтому по нему сильнее всего ударил обвал национальной промышленности начала 90-х. Андрей Реус, замминистра промышленности и энергетики, констатирует:
«В 2006 году в России произведено в 14,5 раза меньше по сравнению с 1990 годом металлорежущих станков и кузнечно-прессового оборудования (около 7 тыс. единиц), доля отрасли в ВВП страны составила 0,05%».
Если считать со станкоинструментальными заводами, всего в отрасли около 1,3 тыс. предприятий, но более 90% оборудования выпускают 5% компаний. Собственно станкостроительных предприятий 286, однако лишь для некоторых из них станкостроение осталось основным видом деятельности (ОАО «Стерлитамак МТЕ» в Башкирии, Рязанский станкостроительный завод, ОАО «Саста» и ряд других). Большинство же, чтобы выжить, освоили смежные направления: выпуск авиационной, сельскохозяй­ственной техники, комплектующих и даже товаров народного потребления. Другого выхода не было, в этой отрасли действует аксиома: пока потребители станков не заработают на полную мощность, говорить о подъеме станкостроения не приходится.
Но если в 90-х годах машиностроение действительно находилось в загоне, то в последнее время ситуация изменилась. По словам Андрея Реуса, после 2000 года наблюдается постепенное увеличение внутреннего рынка (в среднем на 17% в год). Это связано с начавшимся подъемом машиностроения. За первое полугодие 2007 года рост здесь составил 23,7%. Подавляющее большинство машиностроительных предприятий остро нуждается в техническом перевооружении: парк механообрабатывающего оборудования (МОО) с 1990 года сократился на 1 млн единиц, средний возраст более 50% этого оборудования скоро перейдет или уже перешел критическую отметку в 26 лет (100-процентный физический износ). «Годовая потребность промышленности уже сегодня составляет не менее 50 тыс. единиц нового МОО, — отмечает Андрей Реус, — и это только чтобы сохранить сегодняшний уровень производства». Георгий Самодуров выражается еще резче: «Машиностроение стоит на пороге лавинообразного нарастания спроса на МОО».
Удовлетворить даже этот спрос предприятия станкостроения сегодня в полном объеме не готовы. А на самом деле, чтобы Россия окончательно не отстала от развитых стран, требуется совершенно иная динамика. По мнению Андрея Реуса, уже сейчас необходимо увеличение внутреннего рынка более чем в три раза: «Для обеспечения устойчивого роста машиностроения нужно до 2015 года поставить предприятиям около 700 тыс. единиц нового МОО на сумму около 800 млрд руб. — в 2,3 раза больше, чем получит машиностроение при инерционном развитии внутреннего рынка». Государство ставит цель: достигнуть к 2015 году годового объема внутреннего потребления в размере 125—130 млрд руб., то есть около
100 тыс. единиц МОО, правда, с учетом импорта. И в этой оговорке кроется корень всех зол российского станкостроения.

Заграница нам поможет?

Отечественные станки и инструмент не востребованы нашими машиностроителями. Они предпочитают импортную продукцию. Андрей Реус приводит такие цифры: «С 2002 года объем российского импорта МОО превышает объем внутреннего производства и растет опережающими темпами. Импортная зависимость России в 2006 году составляла уже 87%». Объем продаж станков в стране составляет около $1,5 млрд, вместе с тем доля российских станков не превышает 1%. Это естественный результат обвала национального станкостроения в 90-х годах, который привел к наплыву зарубежных производителей станков, инструментов и комплектующих.
Но и обвинять руководителей машиностроительных предприятий в отсутствии патриотизма нельзя: на пороге ВТО у них просто нет времени ждать, пока российские станкостроители освоят производство станков нового поколения. Ведь, как признает Георгий Самодуров, за 15 лет произошло снижение конкурентоспособности продукции отечественного станкостроения и появилось технологическое отставание. Поэтому неудивительно, что глава «Рособоронэкспорта» Сергей Чемезов на конференции, посвященной развитию машиностроения, заговорил о необходимости отмены НДС на импортируемое оборудование, без чего, по его мнению, техническое перевооружение предприятий провести невозможно. Однако Николай Паничев, председатель подкомитета Торгово-промышленной палаты РФ по развитию станкостроения, бывший министр станкостроительной и инструментальной промышленности СССР, не советует обольщаться по данному поводу: «В 2005 году в страну завезено более 8 тыс. единиц металлообрабатывающих станков и оборудования, из них на самом деле нового — всего около 200 единиц».
Вроде бы машиностроители это понимают. Сергей Чемезов соглашается: «Никто не поделится с нами на самом деле передовыми инновационными открытиями и технологиями». Но вывод отсюда следует неожиданный: надо приобретать зарубежные производственные активы, которые обеспечат выпуск высококачественной продукции и доступ к мировым сетям сбыта. «Зарубежный опыт нам нужен для того, чтобы на его основе наверстать упущенные нами возможности, — говорит Чемезов, — и сделать действительно прорывные открытия, которые затем реализовать в серийном производстве уже в собственных ноу-хау».
Но так считают далеко не все. Владимир Исанин, гендиректор завода «Станкоагрегат», идею о покупке зарубежных активов называет нереальной: «Нам уже сегодня не то что станков пятого, новейшего, поколения не продают, а и отдельных агрегатов, боясь, что мы сделаем что-то лучше». С ним солидарен Николай Паничев: «Никто нам не продаст супероборудование. Директор одного из заводов мне рассказывал, как он провел почти детективную сделку по приобретению нужного станка.
С большим трудом купил его с помощью посредников через пять стран! Подобных примеров могу привести десятки».
Популярная в начале 90-х годов идея о совместных предприятиях с ведущими западными фирмами тоже потерпела фиаско. В свое время было заключено 65 соглашений с зарубежными компаниями, прежде всего немецкими, в области совместного производства и сбыта станков и кузнечно-прессового оборудования. В 1991 году СП произвели продукции на $25 млн. Но сегодня из них действуют лишь единицы, причем их задачей является развитие не российского экспорта кооперированной продукции, а импорта в нашу страну западных станков и компонентов. Почему так случилось, объяснил Владимир Исанин: «Раньше иностранцы рвались к нам, направо и налево создавались совместные предприятия. Сейчас их нет. Почему? Они стремились захватить наш рынок. Сегодня они это сделали». Владимир Бажанов, директор Ивановского завода тяжелого станкостроения, указывает главную причину, по которой бесполезно ждать, что западные фирмы поделятся с нами современными технологиями: «Что, иностранцы нам продадут оборудование, которое мы потом будем использовать для изготовления танковых башен или агрегатов к космическим ракетам?» Ведь станкостроение — это отрасль во многом двойных технологий.

Спасение утопающих

В 2004 году Евросоюз определил перечень двойных технологий, которые нельзя продавать России. «По нашей кафедре, — комментирует Николай Паничев, — он составляет целых две страницы». Этот факт прекрасно известен и нашему правительству. «Развитые страны, — отмечает Андрей Реус, — стремясь обеспечить свою безопасность и технологическую конкурентоспособность на перспективу, контролируют экспорт наиболее наукоемкого оборудования и технологий как принадлежащих к технологиям двойного назначения».
К таковым отнесены в том числе прецизионные станки, станки для объемной лазерной резки и т. д. Причем контроль за экспортом этой продукции постоянно ужесточается. Например, в США, Японии и ЕС помимо лицензирования экспорта технологий двойного назначения начали применять спецсредства, ограничивающие не санкционированное зарубежным поставщиком использование наукоемкого МОО. Так, в частности, оборудование оснащается датчиками контроля местоположения с помощью навигационной системы GPS, производится обязательное подключение оборудования к Интернету, устанавливаются скрытые системные программные модули, накапливающие информацию о выпускаемой на оборудовании продукции.
«Попытка решать проблему переоснащения только за счет импорта оборудования подрывает экономическую и технологическую безопасность страны», — утверждал Сергей Иванов весной этого года, когда после обращения Николая Паничева к президенту правительство занялось проблемами станкостроения. Чиновники предлагали разные варианты помощи отечественным производителям: введение госмонополии на экспорт и импорт станков, создание госкорпорации.
Но первое не позволит нам сделать ВТО, а второе невозможно, так как у государства не осталось здесь активов. В итоге единственное, что было обещано, — создание государственного инжинирингового центра. «Речь может идти только о консолидации научно-исследовательской сферы», — заверял Сергей Иванов. Однако и для этого до сих пор ничего не сделано: Мартин Шаккум, председатель Комитета Госдумы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям, заявляет, что сегодня в Госдуме никаких законодательных инициатив по станкостроению нет.
По признанию Сергея Иванова, до этой отрасли никак не дойдут руки. Учитывая степень угрозы, о которой вице-премьер сам же и говорил, позиция несколько странная. Особенно если вспомнить, что еще в принятой в
2000 году федеральной целевой программе «Реформирование и развитие станкостроительной и инструментальной промышленности России до 2005 года» подчеркивалось: «Сохранение данной тенденции на ближайшее будущее чревато утратой Россией собственной станкоинструментальной промышленности, и, как следствие, в своем техническом развитии она станет полностью зависимой от импорта, что создаст угрозу ее технологической и в целом экономической безопасности». Спустя семь лет ровно те же слова повторил вице-премьер очередного правительства. Кстати, на реализацию той ФЦП только из федерального бюджета предполагалось выделить 656 млн руб. Что с ней стало потом и куда девались бюджетные деньги —
неизвестно. Сегодня тоже не решен главный вопрос: где взять необходимые инвестиции для подъема станкостроения, объем которых, по расчетам Минпромэнерго, до 2015 года должен быть не менее 60 млрд руб. (для сравнения: в 2006 году в отрасль инвестировано 1,5 млрд руб.).
Станкостроители, отчаявшись дождаться от государства чего-либо, кроме пустых разговоров, сами начали объединяться. По словам Георгия Самодурова, ассоциацией «Станкоинструмент» принято решение о создании холдинговой компании, куда вложат часть своих активов (25% плюс одна акция) четыре крупных завода: ИЗТС, «Красный пролетарий», МАО «Седин», петербургский станкозавод «ТБС». «Мы предлагаем государству также войти в создаваемый холдинг, — говорит Георгий Самодуров, — взносом активов, принадлежащих ему и работающих на отрасль, в обмен на блокирующий пакет холдинга». Он считает, что очень эффективным могло бы стать участие «Рособоронэкспорта». К сожалению, последние события показывают, что у государства другие планы. Между тем, как напоминает Георгий Боровский, гендиректор ВНИИинструмента, без объединения усилий и участия государства станкостроительную отрасль возродить невозможно. Об этом свидетельствует опыт Германии, США, Японии и Китая. Но российское правительство, похоже, не склонно им воспользоваться.