Страна пуганых миллионеров


текст Тимур Хурсандов

Ситуация в Туркмении после смены лидера и в результате длительного периода изолированного экономического развития весьма непростая.

XXI век станет золотым столетием Туркмении. Такой оптимистический лозунг можно сегодня видеть на улицах Ашхабада едва ли не чаще, чем портреты или позолоченные, а то и золотые статуи первого президента страны Сапармурата Ниязова. Но есть ли действительно поводы для оптимизма у республики, которая даже на фоне своих далеко не либеральных соседей по Средней Азии выглядит оплотом авторитаризма? Давайте разберемся.

21 декабря 2006 года в результате сердечного приступа скончался человек, которого многие как в стране, так и за рубежом, почитали чуть ли не вечным, — первый президент Туркмении Сапармурат Ниязов. Политик, более
15 лет правивший страной железной рукой, отец всех туркмен, создатель бессмертной книги «Рухнама», заключающей всю мудрость мира, — на перечисление всех его титулов и достижений может уйти не одна страница. И вот его не стало.
Казалось, образовавшийся вакуум заполнить невозможно и Туркмения наконец-то откроется миру, освободившись от тирана, и перейдет на путь демократических преобразований. Но не тут-то было. Ниязову довольно быстро нашли замену: главным героем операции «Преемник» по-туркменски стал Гурбангулы Бердымухаммедов, вице-премьер и министр здравоохранения, личный врач Туркменбаши, ранее известный лишь, пожалуй, феноменальным внешним сходством с последним. Однако уже спустя несколько недель выяснилось, что схожесть может оказаться не только внешней.

А у нас, туркменов, газ

Сразу после смерти Сапармурата Ниязова Гурбангулы Бердымухаммедов, тогда еще исполняющий обязанности главы республики, заявил, что будет по-следовательно продолжать курс своего предшественника. Туркмения же, по его словам, намерена твердо выполнять все свои международные обязательства, в том числе по поставкам газа. Именно это, судя по всему, и хотели услышать в Москве. Чтобы закрепить успех, в Ашхабад потянулась вереница россий-ских чиновников.

Только за последние три месяца Туркмению посетили, например, премьер-министр России Михаил Фрадков и глава МИД РФ Сергей Лавров. Все они, конечно же, получали со стороны туркменского руководства всяческие заверения в том, что Ашхабад не собирается отходить от тесного сотрудничества с Россией, в частности, что особенно ценно, в сфере энергетики, и даже не прочь это взаимодействие расширять и укреплять. Такие слова, естественно, были просто как бальзам на душу Москвы, израненной в баталиях и спорах с другими братскими республиками на пространстве бывшего СССР.

Обольщаться и успокаиваться, однако, вряд ли стоит. Совсем недалеко от Ашхабада, менее чем в 100 км, лежит страна, которая все громче заявляет о своих притязаниях на роль ведущей региональной державы, — Иран. Тегеран также активно сотрудничает с Ашхабадом в газовой сфере и явно попытается усилить свое политическое влияние на туркменские власти, благо что при новом руководстве такая возможность хотя бы теоретически появилась.

Ну и конечно, куда же без вездесущего Китая? Китай все настойчивее проникает на туркменские рынки; китайские компании, китайские бизнесмены стали уже привычной картиной для Ашхабада. По имеющейся информации, коварные китайцы даже вынашивают планы по строительству газопровода из Туркмении в Поднебесную. И если этот амбициозный проект будет воплощен в жизнь, то еще очень большой вопрос, куда предпочтет качать газ Туркмения — «большому брату» в Россию или на ненасытный китайский рынок.

Нельзя скидывать со счетов и Соединенные Штаты. У Ниязова отношения с ними как-то не заладились. Оно и понятно: Туркменбаши были ни к чему поползновения Вашингтона, который наверняка лелеял планы о том, чтобы Ашхабад влился в стройные ряды последователей разноцветных революций. Однако с кончиной Сапармурата Ниязова у США вновь забрезжила надежда закрепиться в Туркменистане. На похороны первого президента республики даже приезжал заместитель госсекретаря США Ричард Баучер, и этот визит вряд ли можно считать простой данью вежливости.

Представители Вашингтона с ходу обозначили свои интересы: туркмен-скому руководству предложено содей-ствие в модернизации газовой сферы страны. Кроме того, Ашхабаду еще раз напомнили, что неплохо было бы построить трубопровод по маршруту Туркменистан — Азербайджан — Грузия — Турция — Западная Европа. России, как видим, в этом списке нет. И это, к слову, отвечает устремлениям самой Туркмении, которая давно уже не прочь ослабить практически полную монополию Москвы на транзит туркменского газа на западные рынки.

На внутреннем фронте без перемен

Что касается внутренней политики, то и здесь не все так радужно. После того как Бердымухаммедова избрали президентом, он направо и налево раздавал обещания, которые по сравнению с тем, что было при Ниязове, могли показаться верхом либерализма. Открытый доступ в Интернет, возобновление выплаты пенсий, президент даже отказался от права переименовывать города, районы и предприятия, ранее закрепленное исключительно за Туркменбаши, а школьникам и студентам теперь уже не нужно ежедневно приносить клятву верности руководству страны… Сказка, да и только.

Но, как представляется, все эти благодетельства лишь капля в море, которая никак не изменит ситуацию. Страна по-прежнему живет практически в нищете, и это притом, что, обменяв всего $50, каждый может почувствовать себя миллионером — примерно столько вы получите в туркменской валюте.

Есть, конечно, парадный фасад Ашхабада: чистые, ухоженные улицы, новенькие дома, облицованные белым мрамором, промышленные здания в стиле хай-тек, небоскребы… Но эта потемкинская деревня при ближайшем рассмотрении оказывается совсем неживой. Квартиры в новых домах никто не покупает: у простых людей нет таких средств, а чиновники не хотят средства «светить». На улицах практически нет людей: бесцельные прогулки, а тем более сборища не поощряются — надо быть либо на работе, либо дома с семьей. А те немногие прохожие, что все же попадаются, пугливы и осторожны, как мартовские зайцы. Вообще, страх и настороженность ощущаются в стране почти физически.

И это неудивительно, ведь власти годами приучали население к тому, что каждый в любой момент может оказаться как минимум за решеткой. И сейчас, к сожалению, ситуация немногим лучше. Так, например, никуда не делась столь любимая покойным Туркменбаши практика тасовать неугодных министров в одному ему ведомом порядке. При Ниязове такая экзотическая кадровая политика приводила к абсурдной ситуации: очень многие всеми силами и средствами пытались отвертеться или даже откупиться от назначения на министерский пост, уж слишком рискованной была эта должность, приносившая не дивиденды и политический вес, как это обычно водится, а лишь страх и неуверенность в завтрашнем дне. В результате в стране почти не осталось квалифицированных управленцев высшего и среднего звена: те, кому удалось не попасть за решетку, сочли за благо уехать от греха подальше за границу.

Сейчас, конечно, в большинстве случаев опальных министров не бросают из-за первой допущенной оплошности в тюрьму и они пока не бегут за рубеж в страхе за собственное будущее. Но уверенным за свое место и свободу по-прежнему не может быть никто. Еще слишком живы в памяти методы, с помощью которых Гурбангулы Бердымухаммедов прокладывал себе дорогу к президентскому креслу.

По сути, никаких прав стать исполняющим обязанности главы республики у него не было, по конституции страны этот пост должен был занять спикер туркменского парламента Овезгельды Атаев. Но практически сразу после смерти Ниязова внезапно выяснилось — как удачно! — что Атаев не достоин назначения, так как под личиной политика таился преступник. Как открыли правоохранительные органы страны, он пытался довести до самоубийства невесту своего приемного сына. Причем по самым низменным мотивам — «племенная вражда». Ну как такой человек может занимать столь ответственный пост? И в результате вместо кресла исполняющего обязанности президента Атаев оказался на тюремных нарах, где ему предстоит провести ближайшие пять лет.

Еще одной громкой отставкой в руководстве страны стало недавнее увольнение главы туркменского Министер­ства внутренних дел Акмаммеда Рах­манова. Ирония судьбы в том, что он был одним из тех силовиков — наряду с министром обороны Агагельды Мамметгельдыевым, министром нацбезопасности Гельдымухаммедом Аширмухаммедовым и генпрокурором Му­хаммедкули Огшуковым, — которые активно помогали Бердымухаммедову убрать с дороги Овезгельды Атаева и фактически посадили его в президентское кресло. И вот теперь, как и предсказывали многие наблюдатели, «благодарный» президент начал потихоньку избавляться от людей, не так давно являвшихся его опорой в борьбе за власть. Формулировка, с которой Рахманова отправили в отставку, оригинальностью не блещет — «за неспособность руководить вверенным ему министерством и недостаточную требовательность к работникам подведомственных служб». Вполне в духе Туркменбаши.

Однако страну все же ожидают перемены. Но изменения эти, как представляется, можно назвать реформой, только если держать в уме период правления Сапармурата Ниязова. После него практически любой шаг правительства будет казаться образцом открытости и приверженности западным стандарта демократии. На деле же Туркмения, скорее всего, станет неким подобием соседнего Узбекистана: «тихая» диктатура, редкие окрики из-за рубежа по поводу нарушения прав человека и полное отсутствие какой-либо реальной политической активности и свобод. Население так и будет носить в кармане толстенные кипы туркменских манат, по сути ничего не стоящих, оппозиционеры по-прежнему будут находиться в тюрьмах и психиатрических клиниках (более удачливые — где-нибудь в Скандинавии), а новый президент, как и обещал, продолжит дело старого. И чем черт не шутит, может, даже через несколько лет напишет свою «Рухнаму», а рядом с золотой статуей Ниязова, поворачивающейся вслед за солнцем, встанет еще одна — Бердымухаммедова.