Владимир МАХЛАЙ, Александр МАКАРОВ: корпорация несет колоссальные потери, но кого это, кроме нас, волнует?

Беседу вел Леонтий Букштейн

Год назад мы опубликовали интервью президента корпорации «Тольяттиазот» Владимира Махлая, в котором он рассказывал о развитии предприятия и его проблемах. Что изменилось с тех пор? Об этом наш корреспондент беседует с самим президентом компании, а также с ее управляющим Александром Макаровым.

— Владимир Николаевич, сначала вопрос к вам: так изменилось ли что-нибудь за прошедший год?

— Мало что. Меня возмущает, что люди, которые несут ответственность за благосостояние народа, преследуют компании и создают колоссальные препятствия для развития и повышения эффективности производства, пытаются предприятия перехватить или недружественно поглотить. Думаю, история ничего подобного еще не знала — чтобы на взрывоопасное, пожароопасное химическое предприятие совершалось вооруженное нападение с целью захвата. Это невиданное преступление, и делалось это, к сожалению, по сути, детьми и внуками тех, кто строил ТоАЗ. Кроме того, пытаются дестабилизировать ситуацию внутри коллектива, ведущего сложный химический процесс на агрегатах. Наши обращения во все государственные и общественные структуры остались безо всякой реакции.

Проникновение на завод вооруженных огнестрельным оружием людей могло привести к трагедии. И только благодаря рабочим предприятия не произошло непредсказуемой по своим последствиям катастрофы.

Особо меня шокирует, что по данному чрезвычайному событию до настоящего времени никто не понес наказания в назидание другим рвачам и рейдерам, чтобы подобное никогда больше не повторялось.

Коллектив, да и меня, пытаются уничтожить таким или похожим образом, лишив дела, лишив профессии, лишив того, на что вся жизнь положена. А за что и почему? Да потому что мы не уступаем рейдерам, захватчикам, не поддаемся шантажу и попыткам разрушить управление предприятием, отобрать его активы, вывести их в неизвестном направлении.

— Аналогичные действия по захвату предприятия мы могли наблюдать на примере ОАО «Невинномысский азот». Что, ситуация повторяется?

— Да, и стояли за этим те же самые люди. Мы знаем, кто организовывал все нападения на предприятия под предлогом создания непонятного холдинга. Так, директора ОАО «Невинномысский азот» арестовали под надуманными предлогами прямо на дне рождения дочери, продержали в камере полгода и выпустили только после того, как он отдал все акции компании. Рекламируемые определенными «специалистами» инвес- тиционные проекты потерпели полный провал. Это наглядно видно на примере и Новочеркасского завода, и волгоградского «Химпрома», и других предприятий. А ведь я предлагал сотрудничество и помощь в освоении якобы имеющихся у них средств (более $1,2 млрд). Могли бы создать совершенно новые современные производства, построить заводы, которые по экономической эффективности превосходили бы ОАО «Тольяттиазот». Но видно, им это не нужно было, они оказались неспособны создать что-то новое и готовы были только чужое добро отнимать. А мы за два с половиной года, прошедшие с момента наших переговоров, создали много новых производств, несмотря на ту «войну», что против нас ведется.

— Так в чем суть претензий к вам?

— Мне приписывают неуплату налогов и присвоение средств. Мне, кому в этом году исполнится 70 лет, всю жизнь работавшему, как говорится, не поднимая головы, отмеченному еще с советских времен многими орденами и регалиями. Нет в России человека или предприятия, у которого я бы хоть копейку взял, присвоил. Заказной характер фабрикуемого дела виден невооруженным глазом. Проведенные всевозможные проверки и заключения экспертных и контролирующих органов, в том числе государственных, свидетельствуют, что «Тольяттиазот» работал в рамках закона. К сожалению, следствие результаты данных проверок и экспертиз игнорирует и выдвигает все новые нелепые, ни на чем не основанные обвинения.

Мы на предприятии пережили немало: и попытки силового захвата с участием автоматчиков, и бесконечные выемки документации (которая вывозится буквально грузовиками), и скачивание материалов из компьютеров управления предприятием… И что? Государственные средства затрачены, огромное число специалистов трудится над поиском компромата, а толку опять же нет. Его и не будет. Потому что нет у нас того компромата, что ищут. Противозаконными делами никогда не занимались. До каких же пор будут нас терзать и продлять так называемые следственные действия?

— А как долго предприятие ведет эту борьбу?

— Как только приватизировались в конце 1992 года. Уже в 1993 году меня вызвали в министерский кабинет в Москву и устроили разбор. А после проведенной проработки спрашивали наутро: как спалось? «Старая гвардия» никак не могла смириться с тем, что ее время уходит, что наступает новая жизнь.

С той поры многое поменялось, но находящимся в тени бывшим партийным функционерам мысль о реванше не дает покоя. Умело приспосабливаясь к текущей ситуации, являясь депутатами всякого и разного калибра, вскочив на последнюю ступеньку уходящего поезда, они сегодня рвутся пройти через весь состав, сметая все на своем пути, и добраться до локомотива. Разорив множество химических предприятий России, они намерены теперь добраться и до «Тольяттиазота», чтобы, набив собственные карманы, привести его в плачевное состояние. Для этого они, отчего-то чувствуя вседозволенность и безнаказанность, организуют заказные, сфабрикованные дела, печатают клеветнические статьи и пытаются парализовать работу успешно функционирующих компаний.

— Как же все начиналось?

— Первичный запрос о необходимости проверить схему приватизации «Тольяттиазота» и приданного нам предприятия «Трансаммиак» много лет назад по тогдашнему недоброму обычаю написал некий депутат Госдумы, в глаза нас не видевший. Но мы-то знаем, кому покоя не давали наши активы. К слову, приватизировали мы ТоАЗ и многокилометровый трубопровод в точном соответствии с распоряжением Правительства Российской Федерации. Ведь наш завод без трубопровода в те годы был, что резервуар без крана. Но для захватчиков главным было найти первый повод, а дальше уже покатилось. И катится до сих пор. Но не само, а с подталкиванием со стороны заинтересованных лиц и структур. Уж больно им наше предприятие нравится. Еще бы! Работаем безостановочно в три смены, несмотря на постоянные помехи извне, производство и модернизируем, и наращиваем… Это называется «лакомый кусок». И обратиться за защитой не к кому. Пример — события в окружном арбитражном суде в Казани. Шел процесс по нашему делу, шел не один день. Мы не маленькие дети, видели, что все идет к решению в нашу пользу. А на завершающем этапе вдруг сменили судью. Как? Что? Почему? На наш взгляд, ответ прост: заказ такой был. Другой судья не задал ни одного вопроса по существу дела. И естественно, решение оказалось не в нашу пользу… Интересно, как он спит после этого? Спокойно? Наверное, да. Особенно после того как создал такое «новшество» — наличие у акционерного общества 151% акций.

А перед тем арбитражные суды многократно подтверждали нашу правоту. Как все это выносить, как терпеть? Я знаю, что люди, заказывающие все эти «спектакли», заявили: мы Махлаю не дадим житья!

Так вот, пользуясь публикацией в вашем журнале, хочу им заочно ответить: Махлай один, а всего на заводе — 5 тыс. человек, в корпорации в целом — 10 тыс.; попробуйте справиться с ними. Это не бессловесные рабы. Они в свое свободное время и в любую погоду выходили на митинги и демонстрации в защиту своего предприятия, своих орудий труда, чтобы попытаться достучаться до важных персон, от коих зависит стабильная и безопасная работа ТоАЗа. Они и дальше молчать, думаю, не станут. Как же может быть так, что их не слышат чиновники, те, кто живет за счет налогов, которые платит наше предприятие?

Мне уже определенные люди открыто говорят: отдай завод, отдай контрольный пакет акций. Но я не вправе единолично решать такие вопросы. Рабочий коллектив предприятия многие годы создавал эти ценности собственным трудом, и только он будет решать свою дальнейшую судьбу. Люди, требующие отдать контрольный пакет, мягко говоря, поступают некорректно. Потрудиться надо, попотеть. Лишь когда заработаешь сам, тогда ты вправе требовать что-то.

Когда руководители предприятия находятся под таким прессингом, использование ситуации для достижения своих корыстных целей не делает чести никому. Мы, зная, что ничего не нарушали и что все претензии попросту сфабрикованы, не можем вести разговор на тему контрольного пакета. Все вопросы будут рассматриваться после снятия необоснованных обвинений.

— Ну, а если?..

— Поймите, для меня не принципиально, кому будет принадлежать ОАО «Тольяттиазот», для меня принципиально не дать его растащить, разбазарить. Я тут 22 года отработал генеральным директором, и не просто так отсидел в руководящем кресле, а пахал днем и ночью, модернизировал предприятие, запускал новые производства, содействовал росту благосостояния заводчан. Большая часть моей жизни посвящена этому коллективу. Как отдать его на разграбление? Для кого он будет так же дорог, как для меня? Не знаю.

Я бы хотел сослаться на слова президента России Владимира Владимировича Путина, когда он, отвечая на вопросы журналистов о третьем сроке, говорил в таком духе, что ему не безразлично, кто будет после него, так как он потратил много труда и здоровья на своем посту. И я с ним полностью согласен, хотя масштабы моих проблем не сравнимы с его, президентскими. Но я тоже не могу просто так похоронить свои планы, которых у меня пока еще немало. Я их должен реализовать. Мы, например, полностью одобряем программу развития химических заводов, глубокой переработки природных ресурсов и готовы участвовать в создании и развитии новых производств.

— А глубоководный порт Тамань в Краснодарском крае? Вы говорили, что без него предприятию совсем плохо…

— Мне бы хотелось достроить этот глубоководный, универсальный, конкурентоспособный морской порт. И я хотел бы попросить президента оказать помощь — нет, не деньгами, просто утихомирить захватчиков, дать нам возможность завершить намеченные проекты в Тольятти и в порту Тамань.

— А какая сейчас ситуация на строительстве порта?

— Правительством России была поставлена задача наладить экспортные поставки — построить универсальный порт на теплом, незамерзающем море, Черном. Чем мы и занялись еще десять лет назад. Подобрали в качестве площадки для порта веками нетронутую землю. Был проведен колоссальный объем исследовательских, проектных, строительно-монтажных работ. Согласовательные документы по экологии порта и прочим направлениям составляют десятки тысяч страниц. Заметьте, на все это не потрачено ни копейки бюджетных средств. Чем это государству плохо? Естественно, когда мы стали зримо обживаться на территории, появились желающие там тоже прописаться.

Началась многолетняя тягомотина с неисполнением уже подписанных и согласованных в администрации Краснодарского края договоров и других документов. Начались и объемные поборы в местный бюджет, хотя мы к тому времени сделали огромные взносы на благо земледельцев края в виде товарных кредитов аммиачными удобрениями. Плюс к этому для удобства жителей ближайших населенных пунктов проложили газопровод, поставляли технику… Потом мы столкнулись с противодействием тогдашнего руководства ОАО «Российские железные дороги». Нам «отрубили» от основной магистрали уже построенную 36-километровую железнодорожную ветку, по которой мы доставляли строительные материалы и механизмы. А сегодня железнодорожники через суд требуют от нас за простой вагонов с нашими грузами 11 млн руб. Представляете? Мы же и виноватыми оказались! Хотя нарушили подписанный между нами договор именно железнодорожники: они в свое время предложили врезать ту самую злополучную стрелку для перевода адресованных нам грузовых поездов на нашу ветку, а впоследствии сами же эту стрелку и демонтировали как установленную нами якобы самовольно.

В порту Тамань за четыре года 26 подрядных организаций построили массу объектов — от уникальной эстакады в море длиной около 2,5 км и шириной 9 м с пятиметровыми консолями с обеих сторон для технологических трубопроводов и установленными многотонными портальными кранами германского производства и до таких же уникальных резервуаров аммиака гигантского объема, жилых зданий для персонала порта и нашего предприятия, административно-бытового корпуса, здания морской администрации, действующего пожарного депо (только тушить нечего), объектов энерго- , тепло- и водоснабжения.

Сейчас практически все работы приостановлены. Из 1,1 тыс. работников, жителей соседних сел и городов, осталось 100 человек для охраны и поддержания в работоспособном состоянии имеющихся машин и механизмов. Остальные оказались без работы. Наши убытки за три года простоя оцениваются примерно в 8 млрд руб. — сумму, равнозначную $300 млн. Я уже не говорю о налоговых поступлениях в бюджеты всех уровней, которые осуществлялись бы, будь этот порт запущен по нашему плану, еще в 2003 году. На сегодняшний день огромные финансовые средства (более $60 млн в год) продолжают уходить в Украину, хотя могли бы служить России. Предприятия освободились бы от кабалы, непредсказуемости и необоснованных ограничений и квот, люди имели бы высокооплачиваемую работу, а бюджеты — значительные налоги. Нетрудно подсчитать, что дополнительно за три года простоя потеряно $240 млн.

Считал и считаю, что если мы полезное создаем, то это не только для нашего производства, но и для страны в целом. Не умел и не умею юлить и лавировать, плохо умею «ползать на брюхе», хотя в армии этому меня учили.

— Так что, прощай, порт?

— Ну нет! Мы продолжаем думать над организацией работ в будущем порту, который на сегодня готов на 55—60%. Сейчас вот проработали схему и готовы к заказу судоподъемников, чтобы вытаскивать суда на берег для осмотра и ремонта. У нас уже есть свой буксирный флот. Я сам видел по ТВ, что президент Путин дал задание министру транспорта России Левитину заниматься развитием российских морских портов, чтобы они были конкурентоспособными по сравнению с портами других стран. Может, бог даст, двинется вперед и весь процесс по завершению сооружения нашего сектора порта Тамань, который соответствует всем требованиям безопасности и рассчитан на работу на долгие годы вперед, на перспективу.

— А что у вас на основном производстве происходит? Вы сказали, что развиваетесь?

— Да, продолжаем работу. За два с половиной года мы довели мощность производства метанола до более чем 1 млн т в год. Это была моя мечта. Пока что его транспортировка по железной дороге для нас крайне невыгодна. Это экономически неэффективная работа. Вот почему мы всегда думали о глубокой переработке метанола у себя, чтобы получать продукты, крайне необходимые для экономики России. Это уже другая мечта всей моей жизни: из метанола получать пропилен и полипропилен. Мы уже приступили к выполнению этого проекта. В марте — апреле пустим еще одно производство смол для изготовления мебельных плит мощностью 150 тыс. т. Есть еще ряд проектов, очень важных для нашего государства. Все они в работе. В общем, корпорация живет, несмотря на все, что вокруг ее бизнеса происходит.

— А как она живет? С этим вопросом я обращаюсь к управляющему ОАО «Тольяттиазот» Александру Владимировичу Макарову.

— Начну с цифр по итогам 2006 года. По аммиаку объем выпуска увеличен на 10%, также есть рост по карбамиду, метанолу и карбамидо-формальдегидному концентрату. Выпуск КФК вырос значительно, спрос на него хороший, устойчивый. Это подтверждает тот факт, что решение о включении данного продукта в наш основной ассортимент было верным. Но самым большим своим достижением мы считаем модернизацию производства метанола и вывод его на объем свыше 1 млн т в год. И если до сих пор ОАО «Тольяттиазот» являлось крупнейшим в России производителем аммиака, то с вводом обновленного комплекса мы стали еще и крупнейшим производителем метанола. Кроме того, построено и уже эксплуатируется уникальное производство стеклопластиковых труб, срок службы которых составляет 50 лет. Думаю, это хороший подарок и химикам, и службам жилищно-коммунального хозяйства. На плановую мощность выведено производство базальтового волокна, а в 2007 году его выпуск будет увеличен еще на 500 т. В порту Тамань закончено строительство всего комплекса железнодорожной станции, запущен в эксплуатацию огромный административно-бытовой корпус. Очень надеемся ввести южный порт в строй действующих.

Финансовые показатели по итогам года сосчитаны еще не до конца, но рост реализации в 25% гарантирован. Слагаемые этого успеха — в росте производства и увеличении мощности.

Плюс мы добились определенного снижения расходных коэффициентов по газу. Но здесь у нас резервы еще не исчерпаны, плановых показателей снижения мы пока не достигли. Это особенно важно на фоне продолжающегося роста цен на газ.

— Как все эти достижения отражаются на жизни заводчан?

— Как всегда, и 2006 год не стал исключением. Было проведено плановое повышение заработной платы, в среднем на 25%, регулярно выплачивались премии по итогам работы за месяц, квартал и полугодие. И в целом по итогам года мы рассматриваем вопрос о премировании трудового коллектива. Думаю, к марту подведем окончательные финансовые итоги года.

Еще раз подчеркну: благоприятные результаты достигнуты несмотря на то, что 70% рабочего времени упра