Виктор ИШАЕВ: мы имеем возможность генерировать идеи


Беседу вел Леонтий Букштейн

В Хабаровском крае действуют Основные направления экономического и социального развития на период до 2010 года. Несмотря на схожесть названия с документами прошлых лет, содержание их современно, учитывает реалии новых условий хозяйствования и уж совсем далеко от общих деклараций. В их основе лежит документ, разработанный группой ведущих ученых-экономистов страны под руководством губернатора Ишаева.
О том, как начиналась эта работа, Виктор Ишаев рассказывает
в беседе с нашим корреспондентом.

— Виктор Иванович, 15 лет назад вы приступили к руководству краем. Каким вы застали его тогда, в 1991 году?

— Когда президент России назначил меня губернатором, это был край сплошной политической борьбы. Никого, казалось, не интересовали реальные дела, все только говорили, говорили, говорили… В первую мою зиму Хабаровск просто замерзал: к отопительному сезону сети были не подготовлены, ТЭЦ тоже находились совершенно «не в форме»…
На улицах жгли костры, горожане перекрывали дороги, требуя тепла в свои дома. Весь первый год, а потом еще и два следующих мы с аппаратом администрации занимались энергетикой, понимая, что в краю, где восемь месяцев зима, она, энергетика, обеспечивает и политическую, и экономическую стабильность.

Каждый год 31 декабря, поздравляя хабаровчан с наступающим Новым годом, я обещал им коренным образом изменить ситуацию в «коммуналке». Кажется, мне верили. И в конце концов нам это удалось. В год мы перебирали до 50 км тепловых трасс, чего никто не делал в течение десяти лет. Для города с населением 600 с лишним тысяч это немало. Построили три подкачивающие станции, поскольку по проекту для нужд энергетики Хабаровск должен был иметь в аккумуляторах 80 тыс. куб. м воды, а имел только 10 тыс. куб. м. При порыве трубопроводов неизбежно наступил бы коллапс. Тут уж никакие речи в счет не шли. И мы это понимали. Поэтому за первый сезон емкость баков-аккумуляторов довели до 90 тыс. куб. м.

С резервом воды решили. Одновременно занялись старой для края проблемой — нехваткой топлива, то есть угля. Причем думали не о дальнем завозе (откуда у края такие деньги?!), а стали развивать свое, ближнее месторождение, Ургальское, мощностью 2,5 млн т. Это в поселке Чегдомын Верхнебуреинского района. Там после крупной аварии стояли заброшенные, залитые водой шахты. Мы вложили серьезные средства в строительство новой шахты, закупили проходческие комбайны. Когда ситуация стабилизировалась, продали шахту угольной компании и получили еще на этом неплохую прибыль, вложив в бюджет края $20 млн. Тот первый опыт нас и научил, и вдохновил.

— Похоже, вы с самого начала своей деятельности использовали не политические лозунги, а конкретные хозяйственные приемы. Как сейчас говорят, занимались бизнес-планированием.

— Это выучка, полученная в пору директорства на заводе. Плановая экономика была таковой по наименованию, но в большой степени строилась на инициативе руководителя: фонды на материально-техническое снабжение если и были, то реального наполнения добиваться приходилось самому.

Итак, мы приступили к созданию дополнительных мощностей, начали осваивать программу диверсификации источников топлива для перевода на мазут и газ. Вблизи газа не было, и стало ясно, что нужно прокладывать свою нитку Комсомольск — Хабаровск протяженностью свыше 450 км. Завершили как раз в 2006 году, вложив более
10 млрд руб.

— Сумма немалая. А откуда она?

— На 70% — из краевого бюджета, 15% — средства федерального бюджета и 15% — средства компании «Роснефть». Дали газ и Хабаровску, и ряду территорий региона. Сейчас в столице края ТЭЦ-1 работает на газе, на очереди две другие. А там новая задача — газифицировать населенные пункты. Особенно Николаевск-на-Амуре. И мы найдем решение этих проблем, не сомневайтесь.

— Как можно охарактеризовать сегодняшнее состояние энергетики края?

— Мы не просто обеспечили ее устойчивую работу, мы свободны в выборе топлива, а это означает уверенное снабжение наших ТЭЦ. В декабре 2006 года
сдали четвертый энергоблок на Хабаровской ТЭЦ-3 мощностью 180 МВт.
Теперь у нас избыточное обеспечение электроэнергией, а это дает возможность наращивать промышленный потенциал. Например, есть проект строительства алюминиевого завода, под который подбираем отечественных и зарубежных инвесторов. Они понимают, что близость порта Ванино создает для них очень привлекательные условия транспортировки сырья и готовой продукции. Есть также соглашение с крупной российской компанией о строительстве целлюлозного комбината — ЦКК или ЦБК. Таким образом, развитие производительных сил края завязано в одну цепочку.

А если вернуться в 1991 год, то он и последовавшие за ним годы научили, хоть и тяжко пришлось в учении, многому. Например, как быть с оборонно-промышленным комплексом? Он у нас, как и по всей стране, оказался брошен на произвол судьбы — без финансирования, без достойных заказов, без каких-либо перспектив. А его персонал составлял в ту пору более половины всего промышленного персонала Дальнего Востока. У нас ведь под профильные оборонные предприятия создавались целые города. Они превратились в заложников своих градообразующих предприятий. В лучшие годы в ВПК работало более 50% трудоспособного населения края, «оборонка» давала 28% валового регионального продукта. Теперь представьте, что происходило, когда эти проценты начали сжиматься в два, три, четыре раза. Сегодня это всего лишь 6%. Вот и встала перед нами задача структурной перестройки экономики: что делать, чем заменять выпадающие доходы бюджета? И мы решили развивать горнорудную промышленность, наращивать добычу драгоценных металлов. В пересчете на золото она увеличилась с 7,5 т
до 27—28 т. По добыче платины мы вышли на второе, а по золоту — на третье место в стране. Резко возросла заготовка древесины, и здесь мы сегодня тоже в лидирующей тройке по России. Одновременно предметно поддержали средний и малый бизнес. В нем сейчас занято 21,6% экономически активного населения. И, наконец, памятуя классику, стали строить дороги.

— Да, в городе и вокруг него дороги почти что в идеальном состоянии, я это заметил.

— И не только вы. Это заметили владельцы автотранспорта: их расходы на ремонт техники резко сократились.
В самом Хабаровске была, считай, одна улица, покрытая асфальтом. Так и говорили: город — три холма и одна улица. Какова ситуация теперь, вы сами видели. На развитие дорожной инфраструктуры Хабаровска из краевого бюджета выделено более 5 млрд руб. Проложили две новые автотрассы, построили новые развязки, подземные переходы, мостовой переход через Амур как часть трассы Чита — Хабаровск. По переводному курсу мост обошелся казне в $800 млн. На эту стройку ушло семь лет. И еще. Построили дорогу Хабаровск — Комсо-мольск, 400 км. Всего же за последние 15 лет мы построили свыше 1,7 тыс. км дорог с твердым покрытием. Кладем дорогу в порт Ванино, более 120 км уже в асфальте. Жителям Сахалина теперь после парома открыт путь в Приморье и далее везде. Сейчас ежегодно мы выделяем по 400 млн руб. на прокладку трассы из Комсомольска до Николаевска с заходом в порт Де Кастри. Этот порт получил новый импульс для развития: в 2006 году здесь появились нефтепровод и перегрузочный терминал. Все это обошлось коммерческим инвесторам в $800 млн.

— Но это же все возникло на карте края не в сумбуре, не само по себе?

— Конечно, нет. В 90-х годах нам удалось доказать в органах федеральной власти, что Дальний Восток не сможет развиваться без постоянного внимания центра. У нас одна транспортная составляющая чего стоит. Да и другие жизненно важные тарифы высоки: электроэнергия дороже, чем в среднем по России, в 1,7 раза, тепло — в 2,5 раза и т. д.
В таких условиях выпускать конкурентоспособную продукцию невозможно. И тогда было принято решение разработать программу социально-экономического развития Дальнего Востока и Забайкалья, возглавил эту работу академик Александр Григорьевич Гранберг. Программу мы создали и защитили во всех высоких инстанциях, ее подписали 13 субъектов Федерации. В 1996 году она стала единственной в истории России региональной президентской программой. Она до сих пор живет, ее корректируют и исправляют, но генеральные линии по-прежнему актуальны.

Когда я вошел в первый состав Государственного совета, в его президиум, то предложил свое видение и выдвинул пожелание о проработке государственной стратегии на будущее. Так была создана группа из известнейших российских ученых, мне поручили возглавить работу. И родилась у нас стратегия развития страны до 2010 года.
Ее одобрили и Госдума, и Госсовет, и Совет Федерации, и даже Правитель-ство РФ. Но официально на вооружение ее почему-то не взяли.

— Я почитал эту книжечку. Там много идей, озвученных в недавних высказываниях политиков и высокопоставленных чиновников…

— Публикация была открытой, да и ее идеи понятны каждому: необходимо создать россиянам человеческие условия для жизни и работы.
И еще мы записали: главная наша задача — сформировать средний класс. Его в России должно быть 55—60% от всего трудоспособного населения. Это класс, который может себя обеспечивать: платить за здравоохранение, образование, иметь свой дом, автомобиль (и не один), хорошо питаться и одеваться, отдыхать в хороших местах за рубежом. Часть населения должна быть попросту богатой. А вот тех, кто нуждается в материальной поддержке, должно быть не более 15—18%. Только такому числу граждан государство в состоянии эффективно помогать.

А проводить реформы в бедном государстве, большинство граждан которого — люмпены, не имеет смысла. В таком государстве нужно раздавать подаяние, подачки. Примеры в мире есть. Но это дорога в никуда. Во всяком случае, не в светлое будущее.

— Как же можно достичь благополучия в обозримом будущем?

— Мы все просчитали. Для приближения светлого будущего необходимо валовый внутренний продукт удвоить.

— Так это же…

— Наша, наша — и цифра, и идея.
И ей сейчас уже без малого семь лет. Еще в те годы мы говорили: лучше документа не создадут, зато этим будут пользоваться. Но мы за авторство не боремся. Как в старой песне поется: «Жила бы страна родная, и нету других забот».

Кстати, о ВВП. Он не возрастет сам по себе, по распоряжению руководства. Для этого нужно довести темпы роста инвестиций в экономику страны до
25% от ВВП. Только тогда можно будет вести планомерное обновление основных фондов и создавать новые производства по выпуску конкурентоспособной продукции. Что и даст искомое благополучие для большинства граждан. Меньшие объемы инвестиций были бы схожи с косметическим ремонтом: снаружи блеск, а внутри все то же.

И еще одно. Общество должно работать на определенную цель, выполнять ясно поставленную задачу, если хотите, антикризисную программу. Проблема в конце 90-х годов стояла именно так. Отсюда вытекает и алгоритм государственно-частного партнерства, которое мы предсказывали в нашей программе. И оно теперь прорастает!

Сегодня на всех уровнях говорят о необходимости силами государства создавать инфраструктуру. А мы в программе 2000 года вывели формулу, по которой это и является основой привлечения инвестиций, базой для развития экономики.

— Так что же стало с этой вашей моделью?

— Как что? Я ее реализую в Хабаровском крае. Все, что вы видели и только что слышали, — это не метания по болевым точкам. Это планомерная реализация идей доклада-программы 2000 года.

— У вас ведь и докторская диссертация была связана с регионом?

— Да, ее тема — «Разработка сцена-риев развития Дальнего Востока».

А начиналось все с конкретных объектов. Например, в нашем аэропорту созданы мощности с запасом, с прицелом на перспективу: он может пропускать 1,9 тыс. пассажиров в час. Строили мы его в самые смутные времена, когда все буквально разваливалось, в 1993—1994 годах. Тогда у нас в крае был с визитом премьер-министр Виктор Степанович Черномырдин, он крепко помог средствами, дал команду выделить $1 млн.

— Ну и завершая разговор о разработанной программе перспективного развития страны: сегодня вы как оцениваете ее? Как документ несбывшихся надежд? Или как не до конца востребованный труд?

— Почему несбывшихся? Почему не до конца востребованный? Программа свою актуальность не потеряла. Да она и реализуется, пусть и под другим брэндом. Это не столь важно. Важно, что дело движется вперед. Мы это видим на практике. Президент В.В. Путин бывал у нас не раз, и мы ему все описанное показывали. А насколько я знаю, он ничего из увиденного и услышанного не забывает…

— А теперь перейдем к конкретным результатам сделанного для каждого отдельного человека. Потенциал края растет, и куда же он «переливается»?

— Естественно, в пресловутую «социалку». Потому что только через социальные условия жизни и социальные блага гражданин ощущает заботу государства.

К 50-летию Великой Победы у нас была запущена программа строительства домов для ветеранов. Идея хотя и не новая, но в сегодняшних условиях особенно актуальная. Ведь стесненные жилищные условия приводят к тому, что дедушки-бабушки, живя в одной квартире со взрослыми детьми и даже внуками, имеющими уже собственные семьи, испытывают дискомфорт. То есть дискомфорт тут у всех трех поколений. «Разгружая» такие семьи, мы даем возможность молодой поросли создавать семьи, рожать и растить детей.

Так вот, построили мы первый дом. Это не общежитие, не дом призрения для неимущих. Это вполне комфортабельный дом с отдельными квартирами. И старики живут в нем, как в обычном доме. Только получают они свое жилье не в собственность, а на условиях пожизненного найма. Описать эти квартиры сложно, скажу лишь, что поначалу наши ветераны боялись ступить за порог нового жилья: многие из них за всю свою жизнь такого не видели. С тех пор мы сдаем по одному дому за год-полтора.
А к 60-летнему юбилею Победы, в 2005 году, мы полностью решили жилищную проблему для участников и инвалидов Великой Отечественной войны. Построили 11 социальных домов с полным комплексом социальных и бытовых услуг. Руководители федерального центра, осмотревшие эти здания, отметили, что такого у нас в стране они еще не видели. У каждого ветерана отдельная однокомнатная квартира площадью не менее 40 кв. м. В общем пользовании жильцов есть и парикмахерские, и буфет, и тренажерные залы. На подъеме у нас и общая ипотека. Работает краевое ипотечное агентство. Мы его на 100% контролируем. Мы не продаем котлованы или фундаменты — только полностью законченный и отделанный дом. По этой форме в 2006 году продали 339 новых квартир для бюджетников по цене чуть ниже 19 тыс. руб. за 1 кв. м. Построили дом для молодых семей по цене
16 тыс. руб. за 1 кв. м. Все это — «под ключ» и c полным благоустройством. Там уже и деревья, и газоны, и детские площадки. Живи и радуйся. В 2006 году мы перешли от точечной застройки к микрорайонной. Это дает возможность в комплексе решать все проблемы жизнеобеспечения горожан и сразу возводить школы, магазины, детские сады и пр.

В прошлом году к нам приезжал первый вице-премьер Дмитрий Анатольевич Медведев. На одном из совещаний он рассказал о том, что в стране начинают строить жилье для молодых. А мы пригласили его посмотреть, как это делается у нас. Показали наши молодежно-жилищные комплексы, где все квартиры — двухкомнатные, «на вырост», чтобы потом, через несколько лет после вселения, опять не решать ту же проблему с площадью. И внутри двора, между жилыми домами, — социальный блок с поликлиникой, бытовыми службами и т. д. Эту работу мы начали еще семь лет назад, в 2000 году.

— А каким образом финансируется приобретение жилья молодыми семьями?

— Мы давали и даем субсидии — 30% стоимости квартиры. Молодая семья вносит 25%. В этом году добавились еще 10% федеральных средств. Так формируется первый взнос. А все остальное семья выплачивает по ипотечному кредиту до 20 лет.

— Как насчет проблем с инвесторами, строителями и собственниками? Так называемые обманутые дольщики у вас не завелись?

— Это у нас просто исключено по определению. Мы даем не «голые» деньги, мы даем готовую квартиру. Платите 25% и въезжайте.

— И сколько же таких домов построили?

— Восемь. И продолжаем ежегодно сдавать жилье для молодых.

— Это как-то отразилось на рождаемости?

— Еще как! В этих домах родилось более 300 детишек. А раньше в высотках по два-три новорожденных ребенка — и все. Для нас очень важно, что новые граждане страны — коренные дальневосточники. В прежние годы отток был большой, люди, стремясь справиться с нерешенными проблемами, уезжали в центральные районы страны. Теперь мы питаем надежду, нет, мы просто уверены, что у нас будет прирост коренного населения.

— Я знаю, что была у вас трудноразрешимая проблема с медицин-
ским обслуживанием, особенно женщин детородного возраста.

— Сейчас принята программа по строительству в субъектах Федерации нашего примерно масштаба перинатальных центров, профилированных по акушерству, гинекологии и педиатрии. А мы еще пять лет назад такой центр сдали в эксплуатацию.

— Поторопились вы. Вам бы федеральный центр денег выделил, свой краевой бюджет бы поберегли…

— А сколько детей благодаря этому спасены и уже топают к школе? Нет, здесь ничего не рано, все к сроку. Мы продолжаем развитие, строим акушерский корпус, создали неонатальную службу.

— Мне показали новый корпус в клинической больнице № 2 с шикарными палатами, оборудованными на европейском уровне. Ваш онкологический центр — целый город в городе, масса корпусов и современнейшее импортное оборудование.
А уж про специалистов я и не говорю, люди просто одержимые.

— Оценили? Больничный корпус получился — загляденье. У нас вообще задача — сделать край территорией высоких медицинских технологий.
Мы на базе больницы № 1, на площади порядка 5 тыс. кв. м, создали единственный в России региональный центр по подготовке медицинских специалистов высокой квалификации. Там же проводим научные семинары и практические занятия. Подписали соглашение с Академией медицинских наук страны, лично с президентом АМИ Михаилом Ивановичем Давыдовым, у нас с ним сложились добрые отношения.
Он выделил краю более десяти ставок для онкоцентра, который стал филиалом Онкологического центра АМН России им. академика Н.Н. Блохина. И теперь наш онкологический центр по сути уже не краевой — региональный. Руководит им доктор наук, оперирующий хирург, фанат своего дела, лучший специалист к востоку от Москвы, воспитанник академика Блохина. Они у себя проводят уникальные обследования и операции, используют уникальные методики, столичные. В создание центра, его оборудование за три с половиной года мы вложили ни много ни мало $70 млн.
Из них федеральных средств — $10 млн, остальные — наши.

Развиваем, кроме упомянутых медицинских направлений, еще и кардиохирургию (начинаем строить новый центр по федеральной программе), создали хорошее отделение гемодиализа, неплохую клинику нервных заболеваний, сдаем в эксплуатацию центр нейрохирургии для работы с патологией сосудов — опять же во взаимодействии с Академией медицинских наук. Теперь в единую систему выстраиваем и медицину детскую. Есть отделение эндопротезирования, наши медики владеют технологиями шунтирования. Имеем современную эндоскопию, лапароскопию. В общем, нет такой специализации, по которой у нас не могут лечить или оперировать, не обращаясь за помощью в медицинские центры столицы. Да и не наездишься на консультации, это ведь 15 часов лету в оба конца…

— Чувствуется, что здравоохранение у вас на особом контроле.

— А что может быть дороже жизни и здоровья человека? Я не врач, но хорошо усвоил: главное — ранняя диагностика. «Поймаем» заболевание пораньше — эффективнее окажется лечение, да и, простите за прозу, расходов на медицину будет меньше.

Мы обеспечили здравоохранение хорошей материальной базой, имеем теперь обновленные основные фонды. Оптимизировали работу всех районных больниц, введя их в систему краевого здравоохранения. На 90% провели в них модернизацию. Говоря в целом, по сути, оказываем сейчас медицинскую помощь всему Дальнему Востоку. Это результат нашей стратегии материального обновления здравоохранения: приобретаемые аппаратура, приборы, установки должны быть новейшими, чтобы не возникло потребности в новых закупках лет 10—15, а лучше и все 20.

И вообще, суммируя, могу отметить, что финансирование здравоохранения за последние десять лет мы увеличили в восемь раз.

— Если уж перешли на деньги, то хочу задать вопрос, который давно вертится на языке: откуда средства? Жилые дома, блоки ТЭЦ, дороги, мост, газопровод… Судя по всему, в регулярном бюджете у вас денег на такие масштабные затраты нет?

— Деньги мы зарабатываем.

— Правительство края занялось коммерцией?!

— В каком-то смысле да. Только не подумайте ничего плохого, все легально и законно.

— Тогда в назидание коллегам раскройте, пожалуйста, схему наполнения бюджета. Для всеобщего осмысления.

— На самом деле все не так уж и сложно. Нужно только знать структуру собственности в крае и правильно за ней присматривать. Мы не бросили на произвол судьбы ни одного самого неблагополучного предприятия: рынки, магазины, завод «Амурметалл», месторождения золота… Много чего. Консолидировали их долги и забирали предприятия в краевую собственность. Затем начинали их оздоравливать и «раскручивать».
В правительстве края работают толковые, образованные, деловые люди.
Они-то все это и делают. Нам удалось 90% таких предприятий реанимировать, запустить и повысить их ликвидность. Вот в тот момент мы и выставляем бывших никудышных на торги.

Возьмем для примера Многовершин-ное месторождение. Его проектная мощность — 4,6 т золота. Но в лучшие советские времена оно давало 1,5 т, потом скатилось на ноль. Мы создали новое предприятие, «раскрутили» его и продали англичанам. Тогда оно уже давало
6 т золота. За свою долю мы получили $26,7 млн. И с благодарностью приняли еще $2 млн на сооружение храма…

— На высоком берегу Амура стоит, я осмотрел. Это не просто храм, это собор красоты неимоверной.

— Теперь его считают третьим по величию в России. Всего же мы построили два десятка церквей и семинарию. К слову, единственную на Дальнем Востоке.

— И ведь не только это. Есть еще концертный зал с органом, прекрасный комплекс «Платинум арена» на 7 тыс. мест с двумя катками. Есть крытые и открытые корты, волейбольные и баскетбольные площадки, бесплатные детские спортивные школы… Есть здание цирка, за которое, говорят, вас в свое время критиковал премьер-министр Касьянов…

— Был такой спор. Он на одном высоком совещании «приложил» меня за то, что, мол, народ недоедает, а губернатор в Хабаровске цирки строит…

Я ответил в том духе, что, когда премьер построит хоть один, простите, сортир, нам будет о чем поговорить. А он не понимал, чего стоит и как дается такая внеплановая стройка. Но держать народ на одной борьбе за кусок хлеба бесчеловечно с точки зрения нормальной власти. И почему Москве цирк нужен, а Хабаровску нет? На заброшенном пустыре мы построили здание на 1,4 тыс. мест, да не одно, а целый комплекс —
с гостиницей для гастролеров, с гостиницей для зверей, другими техническими помещениями. Вложили — представьте себе так, на минуточку, — $8 млн в ценах 1999 года… И вот что интересно: в цирке кресла театральные, мягкие, дорогие, но за все семь лет эксплуатации — ни одного пореза. Это о чем-то говорит? Культура растет? Несомненно. Кстати, у нас в цирке уже который год ежедневный аншлаг. Значит, народу это нужно?

Но продолжим про земное, про добычу средств. Завод «Амурметалл» был разворован начисто. Собственника было три, из них два из-за рубежа. Народ там подобрался «выносливый» — все, что можно было вынести, вынесли. Мы кое-как собрали в кучу то, что осталось. Забрали это горе в свою собственность. Аккумулировали долги, потом сформировали свою долю и в итоге продали ее за $20,5 млн.

Магазины и прочие торговые точки по главной улице Хабаровска были в плачевном состоянии из-за старости и ветхости зданий. Мы их «подобрали», реконструировали и стали реализовывать. «Гастроном» — за $7 млн, «Универ-маг» — за $12 млн, «Дом одежды» —
за 9 млн. Мне бизнесмены говорят: цены у вас по торговой собственности — как в Париже. Отвечаю: рынок!

А за какую цену продает Правительство России — у нас могут умереть со смеху. Это же торговля за бесценок. Вот у нас встроенный магазинчик «Сафари» площадью 500 кв. м. Мы его продали за
50 млн руб. Квадратный метр —
за $3,5 тыc. В Москве жилье в такую цену. За 2006 год мы наторговали где-то на $50 млн.

— Ну, торговать ваши чиновники умеют, ничего не скажешь.

— При этом правительство всегда настаивает на соблюдении инвесторами двух правил: создавать рабочие места и платить персоналу приличную заработную плату. Вот это мы контролируем, за этим следим. И чтобы зарплата не была «конвертируемой», то есть выдаваемой в конверте. Налоги должны платить все. Больше у нас никаких требований к бизнесу нет. Могут сказать, что ведем себя жестко. Но тогда почему у нас все больше и больше инвесторов из ближних, соседних регионов? Значит, наши порядки им кажутся справедливыми и привлекательными?

— Наверное. А как с крупными компаниями и холдингами?

— Они чувствуют себя здесь тоже неплохо. У нас «Роснефть» работает, «Альянс», СУЭК, «Евразхолдинг», «Русский алюминий», московские бан-ки свои отделения имеют. Расходная часть краевого бюджета в 2005 году —
34 млрд руб. Плюс привлекли около
50 млрд руб. инвестиций. Если считать с 2000 года суммарно, то получится в 1,7 раза больше, чем в среднем по России. И это, заметьте, без месторождений нефти и газа. Все инвестиции — в инфраструктуру. Вот откуда и строительство дорог, и прокладка трубо-проводов, и все другое-прочее, о чем я уже рассказал. Кстати, мы и свою газовую трубу Комсомольск — Хабаровск скоро продадим инвесторам, есть масса заинтересованных фирм, начиная с «Газпрома», «Роснефти» и заканчивая зарубежными компаниями. Я лично очень хочу, чтобы покупатель был российский. Но в любом случае мы выручим от этой сделки порядка $300—350 млн.

— Блестящий бизнес-проект вы реализовали, пока отраслевые гиганты думали и решали, строить
или нет.

— Да мы и не обращались по этому поводу к ним. Зачем? Мы свое дело сделали, труба лежит где надо. Теперь их бизнес — получать тариф за прокачку.

— Сам газ откуда?

— У нас до 2025 года договор с американскими фирмами, имеющими свою долю газа в проекте «Сахалин-1». Между прочим, стоимость 1 тыс. куб. м — $54, и это зафиксированная цена на весь период действия договора. Таких условий в России уже нет и в дальнейшем точно не будет. Это мы так используем свое географическое положение.

— Все же чувствуется, что работает тот опыт, который вы получили, переведя еще в 1988 году и первым в Хабаровском крае свой завод на полную аренду. То есть в собственности у вас этот завод не был, но подходы рыночные уже намечались?

— Да, по сравнению с директивной экономикой это был прорыв. Потом, уже будучи переведенным в руковод-ство региона на должность начальника Главного планово-экономического управления, я многое постиг в масштабе края. Теперь главное в том, что мы имеем возможность генерировать идеи. Разработана Концепция стратегического развития Дальнего Востока и Забайкалья, которая послужила основой моего доклада на генеральном совете всероссийской политической партии «Единая Россия» весной 2006 года.

Теперь ежегодно мы проводим Дальневосточный международный экономический форум, собирающий представителей естественных монополий, крупных компаний в сфере ТЭК, крупных банков, а также лидеров бизнеса и политики нескольких континентов.
В этом году такой форум пройдет у нас в сентябре.

— Как вы определяете приоритеты для развития края? Полагаетесь на свой опыт и выводы специалистов, работающих в правительстве?

— Да, но не только. Уже 15 лет я веду на телевидении в прямом эфире передачу «Час губернатора». Вопросы, которые задают дальневосточники, после передач суммируются, обобщаются, анализируются. Мы должны знать, каких вопросов и сколько. На что люди в первую очередь обращают внимание? Каких действий ждут от правительства? И это не пиар.

Чтобы быть эффективным госуправленцем, надо хорошо знать предмет того, кем и чем управляешь. Сделанные выводы тоже ложатся в основу программы наших действий. Власть не должна жить своей отдельной жизнью. Такой она никому не нужна.