Разнос или новый курс?


текст | Дмитрий АЛЕКСАНДРОВ, Владимир ДЕРНОВОЙ
экономический обозреватель

Если бы писем Алексея Френкеля не было, их стоило бы придумать. Потому что они пришлись как нельзя кстати в попытках противоборствующих кремлевских группировок получить контроль над Банком России.

На думских слушаниях 20 февраля по ситуации в сфере банковского регулирования докладчик глава Комитета ГД по банкам и кредитным организациям единоросс Владислав Резник красок не жалел.
По его словам, работа ЦБ в сфере надзора плохо соответствует законодательству: «В 2003 году вполне сознательно Банк России выбрал особую идеологию надзора, основой которой стала опора не на федеральное административное законодательство, а на собственную силу и мощь». Он обратил внимание и на то, что ЦБ самостоятельно определяет, в чем состоит правонарушение того или иного банка. При этом депутат саркастически заметил: если сотрудник банка сам может решать, существует ли факт правонарушения, то он может и решить, что никаких нарушений нет. По мнению Резника, действия ЦБ в надзорной сфере полностью попирают презумпцию невиновности.

Глава банковского комитета Госдумы, местами едва не цитируя письма арестованного банкира Алексея Френкеля, рассказал о проблеме отзыва лицензий у банков. Выводы Резника и здесь оказались не в пользу ЦБ: «В подавляющем большинстве случаев Центральный банк применял самое сомнительное с правовой точки зрения основание, которое позволяет отзывать лицензию на основе искусственно сконструированных правонарушений». Отругал Резник оппонентов и за то, что отзыв лицензий у банков производится в основном за операции по обналичиванию денег.
Он пояснил, что в России существует работающая система финансового контроля, но ЦБ сформировал, по сути дела, собственную.

Руководитель Центробанка был обвинен в создании «собственного правопорядка» в сфере надзора за коммерческими банками. Предложения Резника выглядели радикально: исключить надзорную сферу из компетенции ЦБ и создать отдельный государственный надзорный орган.

Глава Росфинмониторинга Виктор Зубков поставил в вину Сергею Игнатьеву то, что он неохотно сотрудничает с его структурой.

После выступления первого заместителя генерального прокурора РФ Александра Буксмана стало окончательно ясно, что слушания являются частью кампании. Он призвал ужесточить законодательство в отношении сотрудников ЦБ, замеченных в связях с коммерческими структурами. Прокурор даже назвал точное число работников ЦБ, пользующихся служебным положением в личных целях, — 1500 человек.

Сергей Игнатьев вышел на думскую трибуну явно растерянным. И сразу упрекнул Резника в том, что тот заранее не прислал ему тезисов своего выступления. «Хотя вы мне это и обещали», —
укорил парламентария главный банкир страны. Он сообщил, что пока не сможет ответить на обвинения. Это, однако, не помешало Игнатьеву нарисовать общую катастрофическую картину в банковской сфере и на ее фоне подчеркнуть успехи своего ведомства. По данным главы ЦБ, ежедневно обналичивается от 50 млрд до 80 млрд руб., а от $3 млрд до $4 млрд переводится на счета офшорных банков якобы за поставленные товары или оказанные услуги. Так что ежегодно «налево» уходит от 1,5 трлн до 2 трлн руб. Тем временем, заявил Игнатьев, ЦБ с начала 2005 года отозвал лицензии всего у 70 банков, чья доля в совокупном капитале всех банков России составляет лишь полпроцента.

Если у ЦБР отнимут надзор, то, по словам Игнатьева, «псевдобанки будут существовать вечно», на них станут накладываться мизерные штрафы, которые они заплатят с удовольствием.

Важно отметить, что скандальные слушания проходили в присутствии председателя Госдумы и лидера «Единой России» Бориса Грызлова, что было неожиданностью для всех. То есть власть явно использовала слушания для того, чтобы атаковать руководство ЦБ.

Игнатьев отпущения

Совершенно очевидно, что «наезд» на руководство Банка России начался именно после писем Френкеля.
До этого и банковский комитет Думы, и Генеральная прокуратура не видели в деятельности ЦБ серьезных проблем.

Но очевидно также и другое: Френкель своими письмами создал ситуацию, когда некоторые группировки в Кремле стремятся получить контроль за деятельностью Банка России.

Сергей Игнатьев — представитель либеральной группы. Наиболее тесные связи из сильных фигур у него, как отмечают аналитики, с Анатолием Чубайсом. Судя по всему, возник альянс тех, кто хотел бы сменить руководство Банка России на волне поднявшейся после писем Френкеля критики деятельности ЦБ. Среди них есть как силовики, так и либералы.

Впрочем, ясно, что руководство ЦБ Владимир Путин сейчас не сменит: он никогда не принимает кадровых решений под давлением. Но то, что впоследствии этот скандал президент ЦБ припомнит, —
однозначно. Тем более что Кремль явно пытается возложить ответственность за возникшую ситуацию на Центробанк.

По сути дела, Алексею Френкелю удалось навязать власти свою линию, и сегодня власть оказывается в роли оправдывающейся.

По письмам опального банкира была проведена прокурорская проверка. И ее результаты удивили многих наблюдателей, считавших, что это будет пустая формальность.

Первое, что бросается в глаза, — отрыв интересов банковского руководства от потребностей финансового сообщества. Хотя на что, собственно, банкирам рассчитывать в условиях монополистического капитализма? Есть Минфин, который определяет политику, Центробанк, который заказывает музыку — танцуй, пока есть лицензия.

Банковская общественность не воспринимается как конструктивный союзник. Ее слушают, но слышать не хотят. Раз так, то конфликты неизбежны. Но они не так страшны, как отсутствие цивилизованного механизма решения финансовых проблем внутри сообщества. В результате конфликтующие стороны неизбежно несут большие потери.

Козлов убит, Френкель за решеткой. ВИП-банк уничтожен, авторитет Центробанка пошатнулся.

Доверять откровениям Френкеля или нет — дело каждого. Не исключено, что и сам Френкель долго играл по неписаным правилам ЦБ. Они вместе с новыми веяниями стали меняться, а он заигрался.

Но оказавшись в узилище, банкир решил выступить пророком. В одном из писем он рисует почти фантастическую ситуацию: «ЦБ судорожно бьется за выполнение плана по отзывам лицензий. Надо все больше отзывать, чтобы показывать руководству страны, как пресекаются каналы незаконного финансирования будущих выборов. Точнее, чтобы отвлекать руководство страны на эту приманку. В это самое время сам Центробанк с банками-нерезидентами выводит миллиарды долларов за рубеж, и вряд ли на предвыборный фонд для преемника нынешнего президента. Никто не задумался, что будет, если за несколько дней до выборов главы государства Центральный банк вдруг вспомнит, что Сберегательный банк России не создает адекватных резервов по кредитам и несвоевременно направляет в Федеральную службу по финансовому мониторингу сообщения, и отзовет у него лицензию? Миллионы безумных вкладчиков сметут на своем пути все живое, а в это время в Кремль въедет на белом коне некто, в чьих интересах Центробанк откачивал миллиарды». Это, конечно, не что иное, как донос на прочубайсовскую команду — в том же стиле, что писания Белковского о заговоре олигархов перед началом кампании против ЮКОСа и Ходорковского.

Триумф монополизации финансовой власти представлен живописно. Но этот вариант событий уже просчитан. Центробанк давно работает под колпаком у Генпрокуратуры и ФСБ. Френкелю тем не менее откровения, скорее всего, зачтутся. Однако не исключено, что в ближайшее время он выйдет на свободу за недоказанностью его участия в организации убийства.

Банкиры хотят быть услышанными

А между тем банковское сообщество, которое хочет быть услышанным, просто ломится с конструктивными предложениями. Например, ему очень хочется объяснить, что банковскому руководству давно пора перейти от распределительных методов управления экономикой к кредитным инструментам.

Это имеет принципиальное значение. А вместо того фактически идет сокращение удельного веса средств, находящихся в кредитном обороте. По сравнению со средствами, которыми распоряжаются государство, правительство и его ведомства, доля средств в кредитной сфере уменьшается, хотя их абсолютные показатели растут.

Вдобавок Минфин требует от Центробанка проводить стерилизацию средств, поскольку есть риск роста инфляции. Но разве можно такое решение назвать экономически грамотным? Ведь совершенно очевидно, что не средства в банковском обороте надо стерилизовать, а сокращать их объемы, находящиеся в распределительной системе.

В частности, хотелось бы знать, когда финансовое руководство прекратит, как собака на сене, сидеть на Пенсионном, Стабилизационном и других фондах. Их средства продолжают использоваться крайне неэффективно.

Например, известно, что страна давно нуждается в больших объемах недорогих инвестиций. И такие средства в России есть. Но они складываются под крохотный процент в Стабилизационный фонд — инвестируют экономику США. Вместе с тем прилагаются титанические усилия, чтобы привлечь в страну зарубежных инвесторов с относительно дорогими кредитными ресурсами.

По оценкам экспертов, Минфин забирает из экономики в Стабилизационный фонд примерно столько же средств, сколько наши предприятия вынуждены занимать за границей. Статистика красноречива: ежегодный прирост внешнего долга отечественных компаний
$50 млрд, а дефицит региональных бюджетов уже превысил $100 млрд руб.

Давно пора заняться расширением банковской кредитной сферы. Конечно, здесь есть ряд показателей, которые из года в год прогрессируют: снижается инфляция, развиваются инструменты рефинансирования. Но сама денежно-кредитная политика вызывает множество вопросов. Она по странному стечению обстоятельств лишена основной своей составляющей — кредитной политики.

Даже исходя из этимологии понятия, кредитная политика должна быть направлена на развитие кредитного рынка. А это в денежно-кредитной политике фактически отсутствует. Там нет акцента на развитие кредитного рынка страны.

В программе «Национальная банковская система России — 2010—2020 годы» в качестве главной идеи выдвигаются меры, направленные на развитие кредитного рынка, на увеличение объемов кредитных ресурсов, на доступность кредитов. Но эти темы вообще отсутствуют в денежно-кредитной политике государства. И создается впечатление, что кредитный рынок потому плохо работает, что кредитами может воспользоваться крайне малая часть населения и предприятий.

И все же это не совсем так. Сегодня потребительские кредиты доступны почти каждому. Существует даже мнение, что выдается слишком много кредитов, что может привести к их массовому невозврату, а в итоге к кризису. Хотя ведущие эксперты считают, что есть заметная положительная динамика по отдельным сегментам кредитования, в частности по потребительским, ипотечным кредитам.

Да, у них, как говорят, низкий старт, изначально небольшие объемы, но ожидается очень бурный рост. При этом серьезных рисков, связанных с невозвратом указанных кредитов, пока нет. Объемы их относительно небольшие —
банки страхуются. Вскоре заработают инфраструктурные инструменты, такие, например, как бюро кредитных историй, кредитные агентства, идет рейтингование малого бизнеса, — все это должно способствовать минимизации рисков. По большому счету, кредитование населения развивается нормально, но с рядом оговорок.

Недостаточной остается роль банков в социально-экономическом развитии регионов и реализации приоритетных национальных проектов. В то же время эксперты считают, что банкам необходимо сконцентрироваться на капитализации и соцобеспечении. Дело в том, что низкий уровень капитализации тормозит возможность привлечения ресурсов, снижает долготу предоставляемых ресурсов. А «короткие» ресурсы потому, что из кредитного оборота изъяты средства Стабилизационного, Пенсионного и прочих фондов. Экономика страны лишена огромного объема инвестиционных средств.

Что же нужно сделать, для того чтобы российская экономика получила «длинные» кредитные ресурсы? Во всех странах наиболее «длинными» кредитными ресурсами являются средства пенсионных фондов, фондов социальных и средства вкладчиков, физических лиц. Они по-разному структурированы. Но пенсионные фонды — это самые долгосрочные кредитные ресурсы. Когда формируем пенсионный фонд, то кредитуем старость. А старость одновременно кредитует нас. Это взаимный обмен.

Но финансовое руководство нашего государства поступает вопреки здравому смыслу. Якобы для обеспечения будущего оно изымает средства из экономики в Стабфонд. Если бы те деньги были направлены в пенсионную систему, это решило бы очень много проблем.

Очевидно, что распределительная система управления мешает развитию банковской системы. Но без распределительного элемента в управлении финансами не обойтись. Чтобы содержать аппарат, необходимы средства, которые, конечно, приходится распределять. Однако когда распределение приобретает главное, приоритетное значение в финансовой политике и не позволяет развиваться экономике, это порождает кризисные явления.

Чем больше распределяемых средств и меньше средств для доступных кредитов, тем менее развито и свободно общество. В свободном обществе не нужно распределять, одаривая каждого высочайшей милостью. Дайте людям возможность зарабатывать, в том числе за счет доступных кредитов, развития бизнеса, улучшения быта, и пусть они сами решают, куда и как вкладывать средства. Порочность распределения заключается в том, что всем потребителям, условно говоря, выдают деньги на одно мороженое, а себе оставляют на три. После историй с отбором лицензий многие банкиры предпочитают в этот процесс не вмешиваться. Только по выражениям их лиц можно понять: мол, не будите спящую на сене собаку.

И все же есть надежда, что ситуация изменится. Хотя бы в процессе работы над программой «Национальная банковская система России — 2010—2020 годы». В программе поставлен ряд вопросов, требующих законодательного и нормативно-правового решения. Кроме того, необходимо развитие инфраструктуры, пересмотр подходов финансово-экономических ведомств к проблемам «банкизации» страны. Это процесс не простой и достаточно длительный.

Правда, уже есть некоторые результаты. Обсуждается ряд предложений по инфраструктуре рынка, включая создание кредитных агентств. Идет подготовка к созданию специализированных кадровых агентств. На очереди — формирование инвестиционных агентств и других организаций. Но будут ли они объективны и независимы? Смогут ли пресечь произвол личностей и отстоять букву закона?