Борис МАЛЮГИН: офтальмология — специальность точная


Беседу вел Юрий Кузьмин

Федеральное государственное учреждение Межотраслевой научно-технический комплекс «Микрохирургия глаза» им. академика
С.Н. Федорова — флагман отечественной офтальмологии.
Его открытие в 1986 году позволило не только распространить
по всей стране самые передовые медицинские технологии,
но и создать базу для развития российской офтальмологии
в практическом, научном и образовательном плане.

О том, как и чем живет сегодня это легендарное медицинское
и научное учреждение, нам рассказал заместитель генерального директора ФГУ МНТК «Микрохирургия глаза» по научной работе доктор медицинских наук Борис Малюгин.

— Борис Эдуардович, как прожил МНТК «Микрохирургия глаза» последние семь лет, прошедшие после смерти его основателя Святослава Федорова?

— Гибель Святослава Николаевича была неожиданностью и большой трагедией для всех сотрудников МНТК.
А кроме того, как вы знаете, когда уходит из жизни такой сильный руководитель и организатор, каким был Святослав Николаевич, предприятие, которое он возглавлял, неизбежно испытывает сильный стресс. Так произошло и с нами. После смерти Святослава Николаевича осталось очень много нерешенных вопросов и проблем, замыкавшихся на нем. Мы все с волнением ожидали, кого назначат новым генеральным директором учреждения. К счастью, Министерство здравоохранения утвердило в этой должности человека, не безызвестного коллективу, выходца из нашей системы — Христо Перикловича Тахчиди, создателя и бессменного директора самого успешного филиала МНТК — Екатеринбургского. Это стало для всех сотрудников большим облегчением. Поэтому период адаптации МНТК к новому руководству прошел менее болезненно, чем могло бы быть.

Новый генеральный директор не позволил разделить наш межотраслевой комплекс на несколько специализированных филиалов, находящихся в ведении разных организаций, как предлагали многие. Сейчас мы по-прежнему являемся единым федеральным государственным учреждением. Также под руководством Христо Перикловича в МНТК прошла реорганизация, были обновлены материально-техническая, лечебно-производственная и научно-образовательная базы.

И, кстати, вот вам интересный факт: во времена перестройки в стране было открыто около 20 межотраслевых научно-технических комплексов, но почти все они не выдержали новых экономических условий и развалились. Выжил только один комплекс — наш.

— Наверное, своей устойчивостью МНТК «Микрохирургия глаза» во многом обязан авторитету и силе личности Святослава Николаевича Федорова?

— Скорее всего, тут сочетание нескольких факторов. Но в первую очередь это, конечно, заслуга Святослава Николаевича. Он был очень умным и смелым человеком. Так, еще в годы СССР ему удалось добиться финансирования строительства 11 филиалов центра в крупнейших городах России, каждый такой центр стоил колоссальных денег. Благодаря этому в стране была решена проблема офтальмологических заболеваний.

Дело в том, что с 70-х годов прошлого века в стране отмечался прогрессирующий рост слепоты и слабовидения.
В регионах России и Советского Союза уровень офтальмологической помощи был крайне низок, несмотря на то что офтальмологическая наука находилась на подъеме. В наш центр приезжали пациенты со всей страны. Однажды Святослав Николаевич пришел к Николаю Ивановичу Рыжкову, в то время председателю Совета Министров СССР, с просьбой о финансировании, которое требовалось для дальнейшего оснащения Московского НИИ микрохирургии глаза современным оборудованием. Но Николай Иванович, будучи человеком государственного ума, в ответ сказал: «Мы можем купить для вас новое оборудование, но разве это поможет решить офтальмологическую проблему в стране? Что же все-таки нужно сделать, чтобы с ней справиться?» Решить проблему могло только создание на базе института Межотраслевого научно-технического комплекса «Микрохирургия глаза» и открытие его филиалов по всей стране. И в результате в апреле 1986 года появилось знаменитое постановление ЦК КПСС и Правительства СССР о создании нашего центра.

Сегодня в МНТК «Микрохирургия глаза» помимо головного, московского, входит 11 филиалов, расположенных в крупнейших городах России. Филиалы МНТК охватывают все федеральные округа страны, они находятся в Москве, Санкт-Петербурге, Екатеринбурге, Иркутске, Калуге, Краснодаре, Новосибирске, Орен­бурге, Тамбове, Хабаровске, Чебоксарах, Волгограде. Общая численность сотрудников комплекса составляет около
4,5 тыс. человек.

— В советское время МНТК «Микрохирургия глаза» были созданы особые условия ведения хозяйственной деятельности.

— Да. В МНТК изначально была заложена очень хорошая экономическая основа, которая позволила комплексу существовать и развиваться. В свое время Святослав Николаевич добился у Минздрава особой формы финансирования МНТК, резко отличавшейся от той, что была принята в других медицинских учреждениях страны. Объемы финансирования советских стационаров зависели от количества занятых койко-мест, и, кстати, от этой системы полностью не отказались и сегодня. Мы же перешли на финансирование по законченному случаю лечения вне зависимости от его длительности и стандарта койко-дня. Этот принцип финансирования только сейчас начинает внедряться в россий­ских больницах. Нам важно другое — что мы вылечили. А наши затраты на лечение возмещались государством (в конце 80-х нам платили 219 руб. за каждого вылеченного пациента).

Как вы, возможно, знаете, в МНТК «Микрохирургия глаза» за счет внедрения передовых технологий, умелой организации процесса лечения и высокой эффективности труда хирургов был существенно сокращен срок пребывания пациентов в стенах медицинского учреждения, что нисколько не отражалось на качестве лечения. И из-за того что люди лежали у нас не по
10—15 дней, как в других офтальмологических больницах, а по два-три дня, в несколько раз повышалась «оборачиваемость» койко-места. Более того, часть операций, проводимых в комплексе, была переведена на амбулаторную основу. Кстати, сейчас по такому принципу работают и другие клиники: там тоже больные очень мало времени проводят в стационаре после операции. Это, с одной стороны, позволяет пациентам быстрее вернуться к обычной жизни, а с другой — существенно снижает затраты на лечение.

— Вы испытываете на себе влияние модернизации, проходящей сегодня в отечественном здравоохранении?

— Мы живем в период коренной перестройки отечественной системы здравоохранения, и многие из происходящих изменений позитивны. Конечно, некоторые из них мы уже ощущаем на себе. Например, не может не радовать тот факт, что сегодня появляются новые виды финансирования медицинских организаций, активно использующих в своей работе высокие технологии. А МНТК «Микрохирургия глаза» всегда относился к таким медучреждениям, поскольку изначально специализировался на высокотехнологических областях офтальмологии, требующих значительных материальных вложений и многолетней специальной подготовки кадров.

— А в мире есть что-то подобное вашему комплексу?

— Нет, наш комплекс уникален. Существуют крупные научно-исследовательские институты, занимающиеся офтальмологическими проблемами, есть серьезные сетевые клиники и офтальмологические центры, в состав которых входят региональные филиалы. Но по своему научному и техническому потенциалу, объему производимых операций они, конечно, не соизмеримы с нашим комплексом. У МНТК «Микрохирургия глаза» более фундаментальная задача — создание новых методов лечения, их апробация и внедрение в клиническую практику. Ни одна из клиник мира не может похвастать таким широким спектром современных операций, таким глубоким научным поиском, как наш комплекс.

— По своей технической оснащенности ваш центр по-прежнему находится на передовой?

— Да. Офтальмология такая специальность, где без высокого технического оснащения никак нельзя. Глаз ведь тоже в некотором смысле оптический прибор, и все его параметры должны оцениваться с помощью определенного набора технических средств. Только это дает нам возможность точной диагностики. Особенность офтальмологии в том, что параметры глаза и зрения человека можно очень хорошо рассчитать. Это очень точная специальность.

— Вы работаете на импортном оборудовании?

— В основном да. Мы пользуемся некоторыми отечественными разработками, но все-таки большинство диагностического оборудования у нас импортное. К сожалению, наши производители либо еще не доросли до уровня иностранных компаний, либо уже потеряли свое когда-то очень высокое качество. Российское оборудование существенно отстает от иностранного по сервисным функциям, по удобству работы с ним хирурга и ряду других показателей.

— Каков сейчас ежедневный поток операций, которые проводятся в МНТК «Микрохирургия глаза»? И какие операции чаще всего делаются в центре?

— Мы делаем все типы офтальмологических операций. В день бывает примерно 300—400 операций. Из всего объема офтальмологической помощи в России 30% приходится на долю МНТК «Микрохирургия глаза». Мы выполняем 50% всех высокотехнологичных операций в нашей стране. В общем объеме хирургической помощи МНТК 85% составляют операции высшей и первой категории сложности.

Что же касается объемов хирургии комплекса, то значительную часть здесь занимает лечение основных видов патологии — это катаракта и глаукома. Вторая по численности группа — рефракционная хирургия, то есть то, что связано с коррекцией зрения — дальнозоркостью, близорукостью, астигматизмом. Третья по численности группа — это лазерные операции, не связанные с коррекцией рефракции, необходимые при таких серьезных заболеваниях, как диабет, дистрофия сетчатки и др. И, наконец, четвертая группа — хирургия сетчатки и стекловидного тела.

Также в МНТК «Микрохирургия глаза» достаточно много внимания уделяется терапевтическому лечению офтальмологических заболеваний.

— Сейчас много говорят о нанотехнологиях и о возможности их применения в медицине. В частности, появилась информация, что зарубежные ученые на основе нанотехнологий создали сверхчувствительный датчик, способный копировать зрение человека, и что такие датчики через некоторое время будут вживляться в глаза слепых людей. Это реально?

— Работы в данном направлении сейчас ведутся активно. Есть несколько вариантов этих датчиков: одни вживляются под сетчатку, другие располагаются на ее поверхности, существуют разные варианты их соединения с тканями глаза… Но дело в том, что пока мы не до конца расшифровали механизм взаимообмена информацией между сетчаткой и головным мозгом. Язык, на котором говорят мозг и глаз человека, нам еще не известен. Та технология, о которой вы сказали, пока дает возможность слепому человеку различать лишь свет и тень, в отдельных случаях — форму объекта, но не больше.

Сейчас ученые-офтальмологи делают только первые шаги в этом направлении. Реальный прогресс стоит ожидать в ближайшие 10—20 лет. Сопряжен он будет с развитием информационных технологий.

— Как врач, что вы посоветуете человеку, у которого не все в порядке со зрением, что лучше: ходить в очках, линзах или сделать корректирующую операцию?

— Вопрос правильный, но ответить на него быстро и однозначно нельзя. Все зависит от конкретной ситуации: от какого именно офтальмологического заболевания страдает человек, какова динамика его развития, имеются ли у пациента другие заболевания…

Бывают ситуации, которые мы, медики, можем отнести к косметическим, а бывают чисто медицинские. Косметическая ситуация — это когда у человека небольшая близорукость, примерно –2, –3, а в очках он видит на 100%. Для такого пациента вопрос коррекции зрения решается просто, все зависит от того, хочет он носить очки или нет. Медицинская же ситуация сложнее. Например, бывает так, что один глаз человека видит на 100%, а второй, скажем, близорук на –10. Такой пациент не может откорректировать свое зрение с помощью очков, поскольку человек не в состоянии переносить разницу в силе очкового стекла, превышающую три единицы.

В стандартных случаях очковая коррекция, как правило, очень эффективна. При высокой близорукости можно прибегать к контактным линзам. Это равноценная альтернатива очкам. Однако у линз есть и недостатки. В частности, когда линза надевается на глаз, она ограничивает его контакт с кислородом, которым глаз питается из воздуха, можно сказать, что глаза недостаточно дышат. Второй минус линз заключается в том, что их можно инфицировать. Поэтому, если вы хотите носить линзы, нужно очень аккуратно следовать инструкциям их применения и регулярно консультироваться у специалистов.

— А стоит ли человеку делать офтальмологическую операцию по коррекции зрения, если она не обязательна, но возможна? Может, лучше не рисковать?

— Здесь опять все зависит от конкретного случая. Есть пациенты, которым операции противопоказаны. Например, лазерная коррекция зрения основана на том, что поверхность роговицы шлифуется лазером, и при этом, естественно, ее толщина становится меньше. В то же время толщина роговицы не должна быть ниже определенного критического значения, поскольку это может вызвать негативные последствия. Однако для того чтобы снять очень высокую близорукость, нужно сильно утончить роговицу. Есть и другие медицинские нюансы, препятствующие проведению корректирующих операций. Кстати, врачи МНТК «Микрохирургия глаза» рекомендуют пациенту операцию только после проведения полного исследования, если его результаты говорят о том, что плюсов от операции будет больше, чем возможных проблем.

Что же касается риска, то он присутствует при проведении любой операции, абсолютно безопасных хирургических вмешательств пока еще никто не придумал.