Милые бранятся. Только тешатся?


текст | Александр ВЫСОЦКИЙ
политический обозреватель

Российско-белорусский конфликт, с которого начался 2007 год, демонстрирует противоречивость российской политики
на постсоветском пространстве.

Не успев вступить в свои права, новый, 2007 год сразу же отметился громким международным экономико-политическим скандалом. Нефтегазовые баталии Москвы и Минска стали своеобразным лейтмотивом всей праздничной новогодней страды.

Соответствующий «задел» был сделан еще в 2006 году. Памятуя о неприятностях и бессонных ночах на рубеже 2005—2006 годов из-за проблем с поставками газа в Украину, руководство «Газпрома» и страны решило обезопасить себя на будущее от подобных казусов.

В связи с этим еще летом правительство объявило о своем намерении повысить цену на газ для потребителей в СНГ, демонстрируя тем самым стремление к дальнейшему установлению «нормальных рыночных отношений» с соседями. Естественно, официально было заявлено об отсутствии у этого решения какого-либо политического подтекста. Вопрос, почему в таком случае цена на газ опять сильно разнится от одного «равноудаленного» соседа к другому, вновь остался без ответа.

По всей видимости, летом белорусская сторона еще не придала должного значения решению повысить газовые цены. Александр Лукашенко не без оснований полагал, что эта мера вряд ли коснется его страны. Иначе зачем же тогда он с Борисом Ельциным, а затем и с Владимиром Путиным столько лет демонстрировал всю серьезность намерений интегрироваться, объединяться, строить Союзное государство и т. д.

Само собой, за такую, крайне редкую в СНГ, лояльность к России Александр Григорьевич рассчитывал на маленькие «плезиры». В виде льготных цен на энергоносители, например, или облегченного доступа белорусских товаров на российский рынок.

Сюрприз

«Я потерял веру в человечество, — сказал Остап Бендер, вымогая у подпольного олигарха Корейко вожделенный миллион рублей. — Разве вера в человечество не стоит один миллион?» «Стоит, стоит», — успокоил его Александр Иванович. А Александр Григорьевич, вероятно, понял, что она стоит гораздо дороже. Можно только догадываться, какое горькое разочарование постигло его в декабре 2006-го.

Именно тогда на экранах и страницах государственно-газпромовских СМИ стали все чаще и чаще мелькать суровые лица из руководства нефтегазового гиганта. Лица эти с некоторым смущением в голосе говорили о том, что, оказывается, новый, 2007 год не за горами, а контракт на поставку газа в Белоруссию все еще не подписан.

Из этого они делали вполне логичный вывод о том, что возможность получать газ без контракта представляется несколько призрачной. То есть дипломатично намекали, что нерасторопность белорусских товарищей грозит им отключением отопления прямо в новогоднюю ночь.

Уразумев потрясающую логичность этих доводов, в Москву из Минска потянулись многочисленные правительственные делегации. Конечно же не обошлось без гневных выпадов белорусского президента. Действия Москвы Лукашенко называл шантажом и подстрекательством, грозился, что Россия в его лице потеряет последнего союзника и «опозорится». Североевропейский газопровод из РФ в Германию, идущий в обход многочисленных посредников, в том числе и Белоруссии, Александр Григорьевич охарактеризовал как «самый дурацкий проект России». Во всеуслышание заявлял об окончании российско-белорусской интеграции, о верховенстве национального суверенитета и даже о намерении переориентироваться с России на Китай.

Однако деваться «батьке» было особенно некуда. На Западе его уже давно иначе как «последним диктатором в Европе» не величают, а дружбу с Китаем так быстро не построишь.
В общем, пришлось договариваться с Москвой.

Предстояло прийти к непростому компромиссу по поводу цены на газ. «Газпром» изначально хотел повысить ее чуть ли не в три раза (раньше Белоруссия получала газ по внутрироссийским ценам, $56 за 1 тыс. куб. м). Однако в этом ценовом уравнении была еще одна переменная, значительно усложнявшая задачу переговорщикам. Имя этой перемен-
ной — «Белтрансгаз».

«Белтрансгаз»

Это сухое название уже не один год музыкой звучит в ушах руководства «Газпрома». Не секрет, что флагману нашей экономики давно приглянулись европейские газораспределительные сети. Это вполне понятно: главному поставщику газа в Европу хочется контролировать рынок и обезопасить себя от потенциальных неурядиц с политическим оттенком.

Не так давно «Газпром» купил часть британских газораспределительных сетей. Однако самым ценным лотом оставался белорусский участок «трубы», на которую приходится львиная доля всего российского газового экспорта. В первую очередь речь идет о трубопроводе Ямал — Европа.

Понимая стратегическое значение такого актива, белорусское руководство берегло его как зеницу ока, ни за что не соглашаясь продать «Белтрансгаз» «Газпрому». Максимум рыночной цены «Белтрансгаза» — $3,5 млрд. Такова была оценка независимых аудиторов. Минск же требовал за компанию несусветную сумму, в разы превышающую ее реальную стоимость.

История с «Белтрансгазом» продолжалась несколько лет, и в конце концов терпение «Газпрома» иссякло. Повышая цену на «голубое топливо» для белорусских потребителей, руководство газового гиганта сразу оговорилось, что существует возможность частично оплатить газ «активами белорусской стороны». Несложно догадаться, какие именно активы имелись в виду.

Переговоры шли тяжело, «Газпром» постепенно снижал цену, одновременно соглашаясь подороже купить «Белтрансгаз». Закончилось все голливудской развязкой: контракт был подписан чуть ли не за две минуты до Нового года и в целом на не самых плохих для Минска условиях (повышение цен рассрочили на несколько лет, соотнеся этот процесс с соответствующей динамикой повышения цен внутри России, а «Белтрансгаз» оценили существенно дороже его реальной цены). В течение пяти лет Минск обязался постепенно передать «Белтрансгаз» на руки «Газпрому», тем самым обеспечив себе плавный переход на рыночные цены.

Казалось бы, finita la comedia. Но не тут-то было.

«Дружба»

Как следует отпраздновав общенациональный для всего бывшего СССР праздник, руководство Белоруссии сделало, что называется, ход конем. Свыкнувшись с мыслью о том, что с «Белтрансгазом» придется расстаться, Минск вспомнил про другую «трубу», которую когда-то назвали «Дружбой» — сейчас это название трудно воспринимать без иронии.

«Дружба», правда, не газо-, а нефтепровод и принадлежит совсем не «Газпрому», но во время большой политической игры такие мелочи в расчет не берут. Решив показать Москве, что с ним шутки плохи, Александр Лукашенко ввел новую пошлину на транзит российской нефти и в виде ее уплаты изъял из «Дружбы» 80 тыс. т «черного золота».

Вот, наверное, удивился глава «Транснефти» Семен Вайншток, когда узнал о демарше Минска: кто бы мог подумать, что белорусско-газпромовские переговоры так аукнутся нефтепроводной монополии.

В результате остановки прокачки по трубопроводу «Дружба» нефть перестала поступать в Польшу, Германию, Чехию и другие страны. Там забили тревогу, потребовав от Москвы и Минска быстро уладить противоречия. Официальная Варшава — кто бы сомневался! — не упустила возможности бросить еще пару камней в российский огород. МИД Польши заявил, что российско-белорусские разбирательства вновь демонстрируют ненадежность стран бывшего СССР как партнеров Европы.

На проходившей в те же дни конференции ЕС по проблемам энергетической безопасности российско-белорусская «сырьевая война» заняла центральное место. В общем, эффект получился оглушительным.

Москва сразу же попыталась надавить на Минск: поиграла мускулами, объявив о введении пошлин на основные товары белорусского экспорта в РФ и об ужесточении таможенных процедур. Но ожидаемого результата эти действия не принесли.

Тем не менее разрубить гордиев узел противоречий удалось на удивление просто: оказалось, что для этого достаточно одного телефонного разговора. Обсудив, как было заявлено кремлевской администрацией, «вопросы дальнейшего развития двустороннего сотрудничества», президенты Путин и Лукашенко заодно договорились и о возобновлении транзита нефти через белорусскую территорию. Минск отменил введенные ранее транзитные пошлины и даже вернул в «трубу» отобранные было 80 тыс. т нефти.

Главы государств поручили правительствам урегулировать оставшиеся вопросы, и официально российско-белорусские отношения вновь вернулись в прежнее «конструктивное» русло.

Осадок

Сегодня, однако, хочется подвести некоторую, пускай промежуточную, черту под «нефтегазовой войной» между Москвой и Минском.

Как ни странно, этот скандал не столь сильно повлияет на перспективы создания Союзного государства России и Белоруссии. Когда поутихнут эмоции, в вопросе о будущем Союзного государства восстановится статус-кво, то есть практически полная неопределенность.

Кроме того, Белоруссия сейчас находится в абсолютно безвыходном положении, если говорить о ее возможностях вести политико-экономический торг с внешним миром, и в частности с Россией.

Украинская и грузинская «цветные» революции поставили эти государства перед необходимостью платить Москве по всем счетам. В обмен на то, правда, что эти страны при открытой поддержке Вашингтона и Брюсселя стали согласованно проводить прозападный и антироссий-ский внешнеполитический курс. Абстрагируясь от субъективных оценок, скажем, что таков был их выбор. К чему он приведет, покажет будущее, причем отнюдь не далекое.

Ненавистный Западу, режим Лукашенко заведомо лишен возможности подобного маневра. Получается, что как раз Москва — последний и единственный союзник Минска, а не наоборот. Китай и другие страны по объективным причинам не играют для небольшой Белоруссии той роли, которая принадлежит сегодня России. В первую очередь это объясняется мощными экономическими связями двух стран.

Повышение цен на газ — серьезный удар по экономике Белоруссии. После урегулирования взаимоотношений с Минском Владимир Путин на совещании с кабинетом министров указал на факт прямой поддержки (за счет низких цен на энергоносители) Белоруссии на сумму, эквивалентную 41% (!)
ее госбюджета. Что будет, когда эта поддержка прекратится?

Как долго может Россия в ущерб себе субсидировать соседей? Вряд ли вечно. Действительно, необходимо планомерно повышать цены на энергоносители, доводя их до мирового уровня. И осуществлять такие действия надо с открытым забралом, прозрачно и понятно для всех партнеров.

Однако в реальности Кремль постоянно разрывается между бизнес-интересами государствообразующих, можно сказать, монополий и не вполне внятными внешнеполитическими устремлениями. В результате сегодня вы вряд ли найдете больше двух стран СНГ, которые получают российский газ на одинаковых и равных условиях.

Отсутствие сколько-нибудь четких стратегии и тактики России и делают ее заложником подобных форс-мажорных ситуаций.