Воск — дело женское


текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Если вы читали «Лавку древностей» Диккенса, то наверняка запомнили один из эпизодических, но весьма колоритных персонажей этого произведения — миссис Джарли. Странствующую леди, эксцентричную и радушную хозяйку прехорошенького домика на колесах, повелительницу пестрой компании вылитых из воска исторических личностей, владелицу «Паноптикума Джарли». Ту самую «единственную и неповторимую Джарли, радость аристократии и дворянства и любимицу королевской фамилии», с которой однажды пересеклись дороги маленькой Нелл.

Впрочем, даже если вы и не путешествовали вместе с горемычными героями Диккенса по дорогам туманного Альбиона, то, скорее всего, вам доводилось хоть раз слышать о миссис Джарли, вернее, о ее прототипе. Правда, в реальной жизни вышеозначенная дама в зените своей славы носила не типичную английскую фамилию, а благозвучную французскую, с которой и вошла в историю. Ее звали мадам Тюссо.

Справедливости ради стоит сказать, что к тому моменту, как молодой писатель решил изобразить свою хорошую приятельницу на страницах бессмертного произведения, мадам Тюссо уже не вела кочевой образ жизни, а прочно обосновалась вместе со своим знаменитым музеем в столице Англии, на ставшей через несколько десятилетий культовой для британской культуры Бейкер-стрит, заложив тем самым основы для создания одной из главных туристических достопримечательностей Лондона. Доподлинно не известно, как отнеслась мадам к миссис Джарли — этому пародийному, но весьма симпатичному литературному образу. Скорее всего, она закрыла глаза на отдельные неточности, допущенные Диккенсом, оценила проницательность художника, которому удалось «схватить» ее суть, и осталась довольна своей узнаваемостью. Что же касается пародии, то добившейся успеха мадам Тюссо было не привыкать к пародиям и карикатурам, и, похоже, она прекрасно понимала, что эта сторона ее популярности ей только на пользу, так как подстегивает интерес общества к делу всей ее жизни.

А дабы несведущие потомки имели ясное представление, кем и какой на самом деле была истинная мадам Тюссо, она изготовила собственную восковую фигуру, ставшую достойным экспонатом ее музея, и написала мемуары, окончательно запутав ими будущих биографов. И пусть сегодня историки ломают копья относительно того, была ли Мари Тюссо той, за кого выдавала себя на своей новой родине — Великобритании, столь ли труден оказался ее путь к славе, была ли она на короткой ноге со своими современниками, чьи изображения по праву считались бриллиантами ее коллекции, и действительно ли она пережила те трагические события, о которых нередко вспоминала. Дело это, возможно, и полезное, но неблагодарное. Ведь так или иначе, следует признать, что Мари Тюссо, в девичестве Гросхольц, стала одной из самых удачливых женщин-предпринимательниц того времени, которая знала тысяча и один способ привлечь внимание публики к своему детищу. По меткому выражению Диккенса, «изобретательность миссис Джарли поистине граничила с гениальностью».

Безотцовщина

Мари родилась 1 декабря 1761 года в Страсбурге. И здесь имеет место первая неясность ее биографии, касающаяся происхождения. Согласно воспоминаниям самой Мари, ее отец, бравый солдат Гросхолц, не дожил до рождения дочери двух месяцев, встретив геройскую смерть где-то на полях сражений Семилетней войны. Так это или нет — неизвестно. Зато очевидный факт, что вскоре после рождения девочки ее юная мать устроилась экономкой к некоему доктору Филиппу Курциусу, которого малышка Мари величала дядей. Связывало ли какое-то родство г-на Курциуса и дочь его экономки — судить трудно, однако именно он стал ключевой фигурой в жизни будущей мадам Тюссо, человеком, благодаря которому Мари обрела свое призвание, поскольку имея медицинское образование, Курциус выбрал для себя сферу более творческую — изготовление восковых скульптур.

В XVIII веке мода на восковые изображения — портреты, миниатюры и скульптуры — захлестнула Европу. Монархи, аристократы и буржуа желали запечатлеть себя с помощью тонированного воска. У этого материала, хотя и менее прочного, чем камень и металл, было два неоспоримых достоинства: во-первых, относительная дешевизна, а во-вторых, при наличии у художника таланта и мастерства восковое изображение получалось ну очень похожим на оригинал. Причем пользовались успехом восковые «дубликаты» не только современников, но и исторических личностей, которые экспонировались и на передвижных выставках, и в стационарных экспозициях.

Вместе со своим покровителем Мари с матерью переехали сначала в Берн, а затем в столицу Франции — Париж. Здесь в 1770 году доктор Курциус открыл собственную галерею восковых фигур. Судя по всему, экс-медик обладал и талантом художника, и способностями предпринимателя, а также имел привычку заводить нужные знакомства. В пользу этого предположения говорит то, что довольно скоро его галерея приобрела популярность, а среди клиентов появились представители французской знати и богемы. Мари же, коротая свои дни в парижском доме «дяди», не только помогала матери по хозяйству, но и занималась делом куда более интересным — она стала кем-то вроде подмастерья и ученицы Курциуса. Шаг за шагом он обучал оказавшуюся весьма способной девочку тонкостям работы с воском и премудростям изготовления из него скульптурных изображений.

Придворная дама

В 1776 году дела Курциуса пошли так хорошо, что он перевез свою выставку в аристократический Пале-Ройяль.
А в его дом, по воспоминаниям Мари, стали заходить на огонек известнейшие люди того времени — тогдашние властители дум Вольтер, Руссо, Мирабо и некий Бенджамин Франклин, заезжая заокеанская знаменитость. Через некоторое время Курциус доверил подросшей Мари работать уже самостоятельно. Самыми известными ее моделями в тот период, опять-таки согласно мемуарам мадам, были друзья семьи: Вольтер (последнее прижизненное восковое изображение философа), Руссо и Франклин.

Она научилась не только мастерски делать восковые фигуры, но превращать их лица почти в живые, искусно оформлять им прически, подбирать и шить костюмы, а также освоила финансово-снабженческую часть процесса создания восковых скульптур и их реализацию.

Между тем слава о галерее Курциуса дошла до монаршего двора. Внимание к работам Филиппа и Мари со стороны Людовика XVI привело к тому, что в 1780 году 19-летняя девушка переехала в Версаль, где ей было доверено обучение этому искусству юной сестры короля. Девять лет в ветреном и наполненном интригами Версале научили Мари разбираться в людях, позволили усовершенствовать свои художественные навыки, отшлифовали ее манеры и образование.

«Дядюшкин» бизнес тем временем процветал. В 1782 году Филипп Курциус, идя на поводу у публики, которую, как известно, хлебом не корми, дай только посмотреть на что-то ужасное, открыл в Париже вторую галерею восковых фигур — Caverne des Grands Voleurs, что в переводе означает «Пещера великих воров», где за сходную плату можно было приобщиться к страшным жанровым сценкам из прошлых времен. Впрочем, самим Курциусу и Мари очень скоро предстояло столкнуться с реальным кошмаром.

Подарок доктора Гильотена

Как часто бывает с такими эпохальными событиями, его предчувствие долго витало в воздухе, но произошло оно все равно неожиданно. По крайней мере для правящего класса. Беспокойное лето 1789 года положило начало Великой Французской революции, залившей страну кровью и наполнившей ее ужасом террора. Это были годы ожесточенной классовой борьбы, соперничества между роялистами, якобинцами и жирондистами, продовольственного кризиса, схватки с внешним врагом — войсками антиреволюционной коалиции, сформированной европейскими монархиями. Пять лет вся Европа с содроганием наблюдала за тем, что происходило во Франции. И пять лет мало кого в этой стране интересовали салонные восковые изображения. Значительно больший интерес вызывали отрубленные гильотиной головы реальных людей — монархов и аристократов, а затем и их палачей.

С началом революционных событий Мари вернулась к семье в Париж. Несмотря на совсем незнатное происхождение, ее, как и многих других близких ко двору людей, не миновал арест. В тюрьме ей довелось познакомиться с другой молодой женщиной —
Жозефиной Богарне. Ни одна из них тогда не предполагала, что в будущем им предстоит встретиться при более счастливых обстоятельствах: выйдя во второй раз замуж за амбициозного молодого генерала Наполеона Бонапарта, Жозефина обратится к Мари, ставшей к тому времени тоже замужней дамой, с просьбой изготовить портрет любимого супруга. А для этого будущий император сам позировал художнице.

В тюрьме Мари пробыла несколько месяцев, по какому-то удачному стечению обстоятельств ее выпустили на свободу. После чего наступил самый жуткий период в ее жизни. Фактически каждый день вместе со своим учителем, судя по всему по принуждению новой власти, она выполняла страшную работу — делала восковые маски с голов казненных, среди которых были как и версальские знакомцы Мари, так и новые, недолгие, правители Франции: Робеспьер, Дантон и избежавший гильотины, но не убийства Марат.

Прощай, Франция!

Но даже самому безумному времени когда-нибудь приходит конец. Захлебнувшаяся в крови Франция постепенно начала успокаиваться, жизнь стала если не стабильнее, то спокойнее. Но в 1794 году Мари постиг новый удар: скончался Филипп Курциус. Свое дело и состояние он завещал ученице.

Став весьма состоятельной женщиной, крепко держащей в руках мастерскую и галереи экс-доктора, Мари вдруг заскучала о семейном очаге. В 1795 году, после годового траура, эта давно отметившая 30-летие дама связала себя матримониальными узами. Ее избранником стал инженер Франсуа Тюссо.

Замужество принесло Мари радость материнства и двух прекрасных сыновей: Жозефа и Франсуа. А вот гармоничной жизни с супругом она так и не изведала. Неизвестно, чем так допек свою благоверную Франсуа, но в 1802 году, сказав ему «Adieu» и прихватив с собой всю коллекцию восковых фигур и старшего сына (младший присоединился к матери через несколько лет), Мари пересекла Ла-Манш, навсегда покинув и Францию, и мужа.

Планировала ли она вернуться назад? Это так и осталось неясным. Неисключено, что поездка на Британские острова замышлялась мадам Тюссо для того, чтобы развеяться, а заодно и продемонстрировать там свою замечательную коллекцию. Однако в те годы отношения между двумя странами были, мягко говоря, не самыми хорошими. Военная конфронтация длилась уже несколько лет, и если из Франции Мари выпустили без проблем — помогла протекция мужа подруги, на тот момент уже пожизненного консула Наполеона Бонапарта, то обратно, в связи с усилением военных действий, путь был заказан. Впрочем, мог иметь место и другой вариант: эта сильная женщина просто решила начать жизнь с белого листа в новой стране и, верно рассчитав перспективы британского рынка, с поднятым забралом бросилась его покорять. Что ж, расчет ее оказался верным.

Сначала она со своими работами появилась в Лондоне, где ее выставка снискала успех. Однако открыть в столице постоянную экспозицию Мари не решилась, возможно, потому, что здесь к тому времени, выражаясь современным языком, уже действовали местные игроки. И тогда она отправилась удивлять своими диковинками публику из глубинки. Так началась кочевая жизнь мадам Тюссо, которой было суждено продлиться более 30 лет.

Слава

Неизвестно, что больше поражало жителей Британских островов: ее коллекция — несколько десятков восковых фигур, выполненных и изображавших в основном в полный рост весьма узнаваемых исторических личностей, или сама Мари Тюссо — живая свидетельница кровавых событий, недавно терзавших Францию, о которых большинство британцев знало лишь понаслышке. Мадам, ясное дело, не скупилась на рассказы о своей жизни во Франции. Пригодились и посмертные маски героев и жертв революции, и портреты (как говорилось в рекламе выставки, «точные копии») членов погибшей королевской семьи, и модель французской гильотины (позже Тюссо, мастерица находить необходимые для ее коллекции раритеты, где-то раздобыла и саму гильотину, которая стала одним из почетных экспонатов ее паноптикума), и бог знает откуда взявшаяся египетская мумия (в той же рекламной листовке заявлялось, что оному объекту более 3 тыс. лет и он в полной сохранности).

Современники отмечали, что в этой выставке поражало все: и мастерство, с которым сделаны фигуры, и то, как ловко Мари обращалась с рекламой. Она не брезговала самопрезентацией (первое время экспозиция носила имя ее основателя Курциуса, но потом она стала именоваться именем мадам Тюссо), знала, насколько важна газетная реклама, активно подстегивала лучший для себя промоушен — «сарафанное радио», поощряя следующие за ее фургончиком слухи и сплетни, и, конечно, не отказывалась от старого доброго метода, использовавшегося еще ее учителем, — связей с полезными людьми.

Бизнес мадам процветал. Но это отнюдь не значит, что все было безоблачно. Во время путешествий коллекция и горела, и терпела кораблекрушение (в Ирландском море), но ее владелице удавалось либо спасти наиболее ценные экспонаты, либо восстановить их по сохранившимся формам. Надо также сказать, что коллекция постоянно обновлялась.

В 1835 году паноптикум Тюссо вновь появился в Лондоне. К тому моменту слава уже летела впереди мадам, настало время для открытия в столице Великобритании постоянной экспозиции. Очень быстро она стала популярной у всех гостей туманного Альбиона,
а особенно у американских туристов.

В Лондоне поселилась и сама Мари. Несмотря на преклонный возраст, она постоянно придумывала что-то новое для своей выставки, вникала во все стороны бизнеса, занималась финансовыми вопросами. В 1838 году мадам Тюссо написала мемуары, а в 1842-м выполнила свой знаменитый восковой автопортрет. Под конец жизни с нею было два ее сына, которым предстояло унаследовать дело, столь впечатляюще начатое их матерью. Скончалась мадам Тюссо в Лондоне в апреле 1850 года.

А музей восковых фигур существует и поныне и по-прежнему носит имя Мари Тюссо, урожденной Гросхольц, безродной девчонки, благодаря своим способностям, силе воли и изобретательности ставшей одной из немногих успешных бизнес-леди в то время, когда предпринимательство считалось совсем неженским делом. Сегодня филиалы музея открыты в нескольких странах мира. Прогуливаясь же по главному, лондонскому, музею, вы наверняка встретитесь с его основательницей. Ваше внимание привлечет фигурка невысокой пожилой женщины в чепце и круглых очках, больше похожей на экономку, нежели на художницу и галерейщицу. Только вот у экономок редко бывают такие проницательные карие глаза, как будто видящие вас насквозь.