Сергей СОБКО: мы забыли, что такое профессионализм и искренность в политике


Беседу вел Александр Полянский

Заместитель председателя Комитета Государственной думы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям Сергей Собко — один из самых видных представителей фракции КПРФ в нижней палате парламента.
Он последовательно отстаивает курс на государственную поддержку промышленности и сельского хозяйства, усиление социальной защиты. Но, увы, далеко не все его и фракции КПРФ соображения учитываются и даже выслушиваются при принятии решений… Хотя очень и очень многие его идеи заслуживают, на наш взгляд, общественного внимания.

Большевики из Белого дома

— Сергей Васильевич, почему наше правительство до сих пор не стало ориентироваться на потребности людей в качестве главного приоритета, как его из послания в послание Федеральному собранию призывает президент?

— Человек зависим от своего прошлого опыта, микросреды, внешних факторов — все это определяет взгляды и поступки всех людей, в том числе министров российского правительства. Они поступают так потому, что определенным образом сформировано их мировоззрение, такие в нем заложены приоритеты.

Но для того чтобы понять, правильно или неправильно идет страна, нужно учесть и другие мнения. А этого не делается.

Крайний дефицит коллегиальности, нелюбовь к содержательной полемике со сторонниками других взглядов, политический большевизм, то есть позиция «кто не с нами, тот против нас», — вот это я готов поставить в вину нашему преимущественно либеральному правительству.

Помимо политического большевизма, о котором я сказал, неприемлю упрощение, формализацию человеческих отношений, их эмоциональное, духовное обеднение, поклонение потреблению.

— Но все это появилось еще до либералов.

— Действительно, потребительские стереотипы, массовая культура активно распространялись в нашем обществе еще в 80-х за счет неразумной политики внутри страны: фактически полного отказа от идеологического поиска, концентрации на текущих, краткосрочных народно-хозяйственных задачах.
Нам еще в 80-х с Запада стали прививать вкус к массовой культуре, заражать покупательной зависимостью, что явилось одним из факторов распада СССР как социокультурной системы. И сейчас эта атака на наше общество продолжается благодаря либералам, которые сделали потребительство, приоритет интересов индивида над интересами общества своей идеологией.

Либеральная культура ставит во главу угла материальное благосостояние, «упакованность». Духовное совершенство, традиционно доминирующее в отечественной православной культуре, для нее вторично. Но в жизни существует внешнее и суть. Я не против цивилизации и ее материальных форм, но материальное благосостояние не может быть главной целью в жизни.

Сегодня через наши СМИ, как и во всем мире, идет агрессивная реклама потребительского стиля поведения, фактически лоббирование интересов транснациональных корпораций: покупай, покупай, покупай… Имей в кармане пластиковую карточку или пачку хрустящих бумажек, чтобы в любой момент иметь возможность купить товар или услугу. Зачем? Затем что это модно, затем что нужно показать, что ты «круче» соседа, товарища по работе, родственника. Две, три машины; две, три квартиры;
50 костюмов; 100 пар туфель…

Для чего? Что, человек от этого становится лучше? Нет. Что, жизнь его от этого улучшается? Тоже нет. Помните, кто-то из советских юмористов говорил: вот и радио уже провели, а счастья как не было, так и нет.

Материальное благосостояние — необходимая составляющая качества жизни. Благосостояние — это хорошо, к нему, безусловно, нужно стремиться здравомыслящему человеку. Но не только же к нему, не должно быть зацикленности на нем!

Знаете, недавно на одном авторитетном конкурсе получил премию дизайнер, изобразивший на билборде бутерброд с красной икрой, на котором черной икрой было написано «Жизнь удалась». Я жалею людей, думающих так. Жизнь у них как раз не удалась, ведь остального мира им не видно.

Не видно искусства, не видно природы. Не видно экологических проблем, которые мир пытается решить с помощью Киотских протоколов. Скоро мы будем бегать от одного кислородного автомата к другому, чтобы скорее прильнуть к кислородной маске, — но зато с бутербродом с красной и черной икрой в руках!

Не видно социальных проблем вокруг. Когда человек выходит из престижного дома к престижной машине и не замечает несчастных, копошащихся у помойки в поисках объедков и обносков. Почему люди там оказались — это другой вопрос. Разложившихся личностей очень много, и, это, конечно, тоже результат либеральных реформ.

Однако есть люди, которые рады бы жить нормальной жизнью, но просто потерялись в новой реальности, не смогли противостоять тем, кто сильнее. Это люди, которым нужно помочь. Либералы же говорят: спасение утопающего — дело рук самого утопающего, то есть утверждают право сильного.
С этим я никогда не соглашусь, как и мои товарищи по КПРФ.

Есть существенные различия между людьми, которые были в КПСС, и теми, кто сейчас в КПРФ. В КПСС многие вступали так же, как сейчас вступают в «Единую Россию», — из карьерных соображений. Чтобы быть ближе к власти и получить больше шансов продвинуться по служебной лестнице.

Я не говорю, что все так вступали в КПСС, но так делали многие. За себя могу сказать, что вступал в Коммунистическую партию Советского Союза по убеждению. Мне хотелось свою жизнь направить на достижение результатов, на развитие страны. Сначала старался делать это в ЦНИИ «Электроника», где мы исследовали состояние нашей электронной отрасли, потом в Гагаринском райкоме комсомола — одном из самых крупных в столице, затем в головном институте Минцветмета СССР…

Советская электронная промышленность интенсивно развивалась: работали НИИ и заводы в Зеленограде, Протвино, десятки и сотни предприятий выпускали ту продукцию, которая легла в основу наших полетов в космос.

Оборонные отрасли и сейчас еще живут за счет наработок тех лет — не новых. В основе «нового» передвижного ракетного комплекса, который показывали президенту Путину, лежат отечественные разработки еще середины 80-х годов. Американцы, вкладывая в сотни раз больше инвестиций, до сих пор не могут в полной мере соперничать с нашими разработками 15-летней давности.

А сегодня рейдеры захватывают оборонные заводы, и государство безучастно смотрит — у нас, мол, частная собственность.

Мы считаем, что государство должно вернуться в экономику, восстановить контроль над оборонным комплексом.

Настройка надстройки

— Вы — это фракция КПРФ?

— Да. В коммунистической фракции Думы состоят люди, известные всей России. Это академик, лауреат Нобелевской премии Жорес Алферов, профессор МГУ математик Иван Мельников, доктор педагогических наук Олег Смолин. Это академик Российской академии сельскохозяйственных наук Владимир Кашин, знаменитые наши космонавты Светлана Савицкая и Виталий Севастьянов. Это человек-легенда, Герой Социалистического Труда Петр Романов, который руководил, по существу, всей промышленностью Красноярского края.

И благодаря этим людям у партии огромный авторитет. Даже Владислав Сурков на встрече с руководством новой партии «Справедливая Россия» напомнил ее членам, что КПРФ — единственная партия, которая не мечется и может четко и внятно объяснить свою позицию, свои приоритеты. Так что мы получаем признание даже от политических оппонентов.

Но быть коммунистом сейчас трудно. Коммунистами остались лучшие — те, кто не сжег свою совесть, кому недостаточно того, что предлагают либералы: ты нормально устроился, у тебя всего хватает, и плюнь на того, кто загибается рядом с тобой.

Жить и чувствовать себя комфортно, когда вокруг видишь огромное число людей, находящихся за чертой бедности, людей, которые морально и физически страдают, — это, по-моему, утратить свою человеческую сущность.

Сегодня у нас замерзают целые поселки. Старушки в обносках пытаются согреться, засунув под мышки бутылки с только что вскипевшей водой. Они пытаются выжить — а правительству наплевать.

Рынок все расставит на свои места, утверждают министры-либералы. Их наивная вера в светлое рыночное будущее сулит новые испытания, которые Россия может уже не выдержать.

Я за многоукладную экономику. Это центральная позиция моего социально-экономического мировоззрения и программы КПРФ. С одной стороны, рыночные отношения помогают раскрепостить инициативу, дают возможность постоянно повышать производительность труда, выпускать конкурентоспособную продукцию, если мы говорим о производстве мебели, бытовых приборов, автомобилей, одежды и т. д. и т. п.

Однако рынок не везде эффективен, а в ряде случаев просто опасен. Оборона страны, безопасность населения, здравоохранение, образование, энергетика и транспорт с учетом масштабов и геополитического положения России должны находиться под жестким контролем государства. Такая модель развития — это единственный путь, судьба России, если она хочет остаться Россией. Без госконтроля над стратегическими отраслями жизнедеятельности общества мы потеряем целостность страны, а вместе с ней и политический суверенитет.

Мы не можем рассчитывать на рынок в социальной сфере. В здравоохранении, образовании, культуре роль государства должна быть ключевой.

Патронат государства должен существовать не сам по себе. Государство — надстройка над обществом. Народ создает государство и нанимает тех чиновников, которые обязаны выполнять волю народа, обеспечивать необходимые условия проживания в стране. Прежде всего безопасность, прежде всего неуклонное повышение качества жизни всего населения. Просто выживать в XXI веке
уже мало.

Наши принципиальные различия с либералами состоят в том, что мы считаем: на первое место должны быть поставлены интересы народа, страны, а не интересы отдельного индивида, как это предлагает либеральная идеология. Свободы очень важны, но не должны противоречить интересам общества.

Китайский путь наоборот

— То есть ваши расхождения с либеральной идеологией — несогласие с фетишизацией материального потребления, отказ признавать право сильного и отказ верить во всемогущество рынка?

— Это еще не все расхождения. Не менее серьезное касается защиты наших национальных интересов.

Я горжусь своей страной, которая сегодня входит полноправным членом в мировое экономическое, культурное сообщество, расширяет масштабы участия в мирохозяйственных связях. Но очень важно, чтобы это происходило с четким осознанием и соблюдением наших национальных интересов.

Веду речь прежде всего о вступлении в ВТО. Ни один чиновник в правительстве, несмотря на десятки, сотни запросов, так и не сумел объяснить, зачем мы туда вступаем на нынешних условиях. Взаимодействие с другими странами и культурами жизненно необходимо, как и участие в международных экономических организациях. Вопрос в том, на каких условиях.

Как русский человек, я всегда отстаивал и буду отстаивать интересы своего народа — не в ущерб другим. И потому плюсы и минусы вступления в ВТО для меня сейчас один из центральных вопросов.

— Вы считаете, что эти интересы недостаточно соблюдены?

— Государств, с которыми мы можем сравнивать Россию, очень немного, речь идет о небольшой группе стран, которые «впереди планеты всей».

Давайте посмотрим, как действуют страны из этой группы. Вступление в ВТО Китая, например, готовилось очень долгое время. Китайцы отторговали все позиции до единой! А мы действуем по принципу: все вступают, и мы вступим. Главное — не дать Украине вступить раньше нас!

В результате даже парламент не знает точно, зачем мы туда стремимся на нынешних условиях.

— Один из основных аргументов — дешевый импорт.

— Дешевый импорт потребительских товаров и особенно оборудования — это неплохо. Но еще раз повторю: смотря какую цену придется за это заплатить! Если этот дешевый импорт просто сметет внутрироссийское промышленное и сельскохозяйственное производство, то ничего вреднее придумать невозможно. Это значит срубить под корень все, что от нашей экономики осталось после развала СССР.

Я уже говорил, что отнюдь не идеализирую советский строй. Но в Советском Союзе за одно лишь десятилетие до Великой Отечественной войны было построено девять тысяч заводов. А за последние 15 лет сколько?

— Ни одного.

— Вот именно. Только небольшие фабрики по производству чипсов, колы или стирального порошка, да и их можно по пальцам пересчитать. То есть экономика по-прежнему не адаптировалась к рыночным условиям.

Я «вошел в рынок», занялся предпринимательством в начале 90-х годов.
Мне тогда казалось, что работать в рыночных условиях, в общем, просто: заплати больше и получишь больше. Но оказалось, что такая линейная зависимость не работает.

И еще выяснилось, что люди совершенно неподготовлены для работы в новых условиях. То есть на первый план вышли вопросы подготовки и переподготовки кадров. Возникшая в то время система обучения наиболее востребованных рынком специалистов выпускала брокеров, дилеров, маркетологов.
Но никто не занимался подготовкой тех, кто мог бы организовать производство, знал, как создавать конкурентоспособную продукцию. На эту тему я, кстати, защитил диссертацию.

Когда я слышу слова наших министров, что мы будем создавать конкурентоспособную продукцию за счет особых экономических зон, которые работают на экспорт, я нахожусь в недоумении. Особые экономические зоны имеют смысл тогда, когда внутри страны достигнут относительно высокий уровень развития реального сектора, тогда, когда государству нужно обеспечить прорыв на каком-то приоритетном направлении.

Вначале надо научиться делать конкурентоспособную продукцию для внутреннего рынка — это закон современной экономики. Поднимать промышленность и сельское хозяйство, то есть реальный сектор, надо не по частям, не в каких-то островках, а целиком. Инструментарий здесь хорошо известен — методы бюджетного и налогового стимулирования хозяйственной деятельности. Главный элемент конкурентоспособности — не низкая цена за счет льгот транснациональным корпорациям, а уровень технического и технологического решения.

Помните, Китай начинал с простых игрушек и тапочек, а сегодня это
страна — лидер высокотехнологичного производства. Мои коллеги по фракции недавно побывали в Шанхае — там поезд на магнитной подушке, от разработки до последней гайки сделанный в КНР, со скоростью 400 км в час за семь минут перемещается от аэропорта до центра города.

Нет модели машины, которую не собирают в Китае. Мобильные телефоны там сегодня выпускают такого уровня, что японцы и англичане завидуют. При этом в любой компании, работающей в Китае, 50% плюс одна акция принадлежат государству. И все мировые корпорации соглашаются работать на этих условия.

Китайцы спрашивают: «Что вы сделали со своей страной? 15 лет назад мы велосипеды не умели собирать, а вы запускали космические корабли». Сейчас они уже выходят в космос, а мы скоро придем к тому, что не сможем собирать велосипеды.

С чем это связано? Что, была война или глобальная катастрофа? Что произошло?

Мы богатейшая страна мира по полезным ископаемым, наш интеллектуальный потенциал по-прежнему огромен. Но наше правительство категорически не хочет заниматься развитием производства.

В свое время я предлагал создать в Госдуме подкомитет по промышленной политике — идея не нашла поддержки. Направил документ с изложением концепции такой политики премьеру — ответа не получил. В результате промышленной политики в стране как не было, так и нет.

Правительство не только не поддерживает промышленность, но забивает гвозди в крышку ее гроба. Например,
с помощью Закона о техническом регулировании.

Этот документ был разработан в 2002 году никому не известной некоммерческой организацией под названием «Тезаурус Маркетинг», что не помешало ему очень быстро пройти все инстанции и приобрести силу закона. До 2010 года в соответствии с ним предстоит разработать пакет технических регламентов на все необходимые виды продукции и все виды эксплуатации определенных объектов.

Они, во-первых, должны предусматривать всего лишь минимальные требования по безопасности, а во-вторых, если техрегламенты в срок не принимаются, в 2010 году все ГОСТы, ОСТы, СНиПы и ТУ просто утрачивают свою силу и становятся необязательными для применения.

Но о минимальной безопасности можно говорить при производстве галош — чтобы человек не упал. А какая минимальная безопасность при строительстве и эксплуатации АЭС? Там должна быть четырех-пятикратная защита! И как можно было додуматься до возможности полной отмены технического регулирования, всей системы стандартизации, включающей в себя сегодня более 170 тыс. нормативных документов.

За три с половиной года разработано всего три техрегламента, а их требуется около 2 тыс. Например, на рассмотрение парламента был внесен регламент по табачной продукции. Там, в частности, написано: в течение ряда лет свести содержание никотина до 1 мг на
сигарету. При обсуждении регламента я показал пачку: 0,8 мг никотина — стандартное содержание для более или менее качественных сигарет. И спросил: чем мы вообще здесь занимаемся? Это что у нас, самая архиважная государственная проблема?

А теперь о том, что, с моей точки зрения, уже такой проблемой стало.
Я общаюсь с директорами промышленных предприятий. Так вот они постоянно обращаются ко мне буквально с криком души, что качество отечественного металла не выдерживает никакой критики. Например, инструментальная сталь Х-40 зачастую имеет твердость с одной стороны, как и положено,
40 единиц, а с другой — максимум 25! То есть даже при существующей системе стандартизации стандарты нарушаются, потому что за ними должным образом не следят.

И в подобной ситуации вместо решения проблемы усиления контроля, вместо укрепления системы ГОСТов, СНиПов нам предлагается минимизировать требования и максимизировать ослабление контроля. В результате мы столкнемся с массой техногенных катастроф.

Эту логику до российских министров очень трудно донести: не хочет наше правительство быть «технократическим», ну никак. Его больше волнуют некие «гуманитарные» проблемы. Недавно на заседании кабинета министров премьер Фрадков прервал рассмотрение вопросов и поздравил наших волейболисток с тем, что они стали чемпионками мира.

Спорт — это замечательно. Но наши программисты обошли все команды в мировом соревновании, в первую десятку вошли четыре наших компьютерщика, двое из них оказались на первом и третьем местах. До этого правительству нет дела. Понятно, что программисты уедут в Селиконовую долину — в родной стране они никого не интересуют.

КНР тратит на научные разработки из бюджета $32 млрд в год. Инвестиционный же фонд нашего бюджета — аж 70 млрд руб., то есть
$2,5 млрд. Губернаторы, которые поближе к Кремлю, может быть, что-то и отщипнут от этого фонда — какую-нибудь дорогу подлатают. Но причем тут дороги? Из него должны осуществляться инвестиции в будущее, за счет него происходить техническое перевооружение.

Что Инвестиционный фонд, что Стабилизационный — это все в нынешних условиях фикция. Последний существует якобы для будущих поколений — деньги лежат в западных банках под 3%, меньше, чем у нас инфляция. Причем мы с вами знаем, в каких банках лежит основная масса этих денег — в американских, поддерживая тем самым доллар США, «вздутый», по самым оптимистическим оценкам, на 30%.

Глава МВФ летает то в Токио, то в Пекин, ведет закулисные переговоры, чтобы Япония и Китай ревальвировали йену и юань для поддержки американской валюты, а мы преподносим Америке такие недешевые подарки на блюдечке с голубой каемочкой. Вместо того чтобы помочь своему сельскому хозяйству перед вступлением в ВТО.

Год назад фракция КПРФ внесла законопроект, защищающий отечественного сельхозпроизводителя перед вступлением во Всемирную торговую организацию. Его даже не поставили на рассмотрение!

Конечно, сельское хозяйство не моя прямая специализация, но как человек, выезжающий достаточно часто за пределы Москвы, как депутат от одного из подмосковных одномандатных округов, в этой сфере кое-что смыслю.
В Московской области могу назвать разве что пару хозяйств, которые крепко стоят на ногах.

От сельхозпроизводства нашего остались преимущественно остовы ферм. Земли отдаются под индивидуальную застройку. Безусловно, нужно развивать жилищное строительство, я приветствую это. Но неправильно решать одну проблему за счет другой — нельзя создавать поселки за счет уничтожения плодородных почв и поголовья скота!

Рассчитывать только на импортную продукцию очень опасно. В Москве и Санкт-Петербурге она составляет уже более 60% продуктового рынка. В то время как во всем мире считается, что 40% — это край, за которым возникает угроза национальной продовольственной безопасности.

Мы просто придем к тому, что наши дети и внуки корову будут видеть только в зоопарке. И это в России — великой аграрной стране!

Стоимость энергоносителей, которая постепенно подтягивается к мировой, приводит к тому, что сельское хозяйство плавно умирает. Просто цены на зерно остаются неизменными, а цены на дизтопливо растут на десятки процентов.

Как российскому сельскому хозяйству выживать, если не будет прямой поддержки государства? Все рыночные страны пришли к прямой поддержке. В США, Голландии, Франции, Германии, Дании она огромна. Существует финансирование даже за невспаханную землю!

Российская же власть идет другим путем. Недавно в Думе обсуждался законопроект «Единой России» по сельскому хозяйству. Фракция КПРФ вынуждена была выйти из зала, потому что переубедить коллег невозможно, а участвовать
в фарсе не хочется.

Суть предлагаемой «поддержки» —
выделение средств на финансирование процентной ставки по кредитам сельхозпроизводителям. Но получать это финансирование будут не производители, а кредитующие банки и страховые компании.

Вступив в ВТО при такой «поддержке», мы перестанем быть хозяевами в своей стране.

Светлое будущее
по-либеральному

— Вы были членом комиссии по реализации президентского послания-2006. Удалось ли что-нибудь сделать в ней?

— Первый вопрос, который я задал на организационном заседании: мы формально подойдем к вопросам или по уму? Ведь это не первое послание, которое нужно исполнять, были и другие. Неплохо было бы рассматривать их исполнение системно — именно так, как мыслит свои послания сам президент Путин. Нет, говорят, президент нам такого не поручал, будем говорить только о послании этого года.

Ну хорошо, об этом, так об этом: демография — острейшая проблема, миллион человек умирает ежегодно. Материнский капитал 250 тыс. руб. за второго ребенка — прекрасно.

Кстати, еще в 2005 году, исходя из профицита бюджета, мы предлагали выплачивать хотя бы 30 тыс. руб. Один из депутатов-единороссов грудью встал на защиту бюджета. Как, мол, мать сможет
определить при рождении двойни, на какого ребенка — 7 тыс., а на какого —
30 тыс.? Так заплатите, говорю, 37 тыс.! Нет, отвечают, нельзя, очень трудно считать, да и в бюджете денег нет.

В результате из полугодового профицита бюджета 2005 года, который был даже не запланирован правительством и получился оттого, что у нас чиновники не умеют прогнозировать рост цен на нефть, 3 млрд было направлено на празднование 1000-летия Казани и только 1 млрд 19 млн на поддержку всех, я подчеркиваю, всех отраслей сельского хозяйства, остальные деньги спрятали в Стабфонд. В ходе принятия бюджета на 2007 год пошли тем же путем: все
1,5 трлн профицита — в Стабфонд.

Вернемся к материнскому капиталу. Президент в своем послании сказал:
250 тыс. и точка. Деньги в бюджете тут же нашлись.

Эта сумма велика, но преподносить ее как чуть ли не самую большую
в мире, мягко говоря, некорректно.
В Норвегии, например, женщина, родившая второго ребенка, получает 30 тыс. евро. И при этом в отличие от россиянки может использовать деньги по своему усмотрению.

— А у нас — при жестких ограничениях.

— Вот именно. Как вы знаете, женщина получит деньги только спустя три года, и они могут быть использованы лишь на высшее образование ребенка, решение квартирного вопроса и пенсию матери. Но ребенка нужно еще вырастить. А за счет чего же покупать подгузники, лечить заболевшего малыша, покупать ранец в школу?

Вызывает опасение факт, что средствами материнского капитала будет управлять Пенсионный фонд, в котором уже сейчас денег не хватает на выплату пенсий. Кроме того, это ведомство непосредственно связано с министром Зурабовым, который вместе с ФОМС оказался в центре крупного коррупционного скандала. Пока что идет следствие, но, заметьте, никого пока что не уволили, а самого Зурабова депутаты предложили отправить… в отпуск. Отдохнет, вернется, Пенсионный фонд как раз получит деньги материнского капитала.

В том же Китае не так борются с коррупцией: в прошлом году 50 чиновников-воров к стенке поставили — и никто в мире не пикнул! Может быть, это не слишком демократичная мера, зато эффективная.

Я бы хотел еще раз подчеркнуть: мы не предлагаем идти назад в «светлое прошлое», КПРФ не против рыночной экономики и демократии. Мы не говорим: «Давайте восстановим железный занавес, плановую экономику». В одну реку дважды не войдешь, к тому же теперь мы знаем и можем оценить ошибки, допущенные в предыдущие исторические периоды.

Мы говорим о другом: нужна национальная идея, стратегия развития страны, национальные приоритеты, защита национальных интересов. Мне кажется, что в качестве национальной идеи можно и нужно, не мудрствуя лукаво, использовать термин Александра Солженицына — «сбережение народа». И через призму этого мы должны говорить о социальной и экономической политике.

Самое главное для нас сейчас — иметь здоровую и образованную нацию. Мы стоим на пороге демографической катастрофы из-за высокой смертности и низкой рождаемости, здоровье даже молодого поколения таково, что 90% мальчишек врачебные комиссии не могут взять в армию.

Мы откатились на низкие места по образовательному уровню. О каком качестве образования можно говорить, если две дамы — кандидатки педагогических наук, причем одна из Минобрнауки России, издали учебник по обществознанию, где примерно так рассказывается о происхождении
человека.

Большие обезьяны из-за засухи вынуждены были переселиться на берег моря. Некоторым понравилось плавать, они облысели и превратились в дельфинов. Остальные занялись собирательством и превратились в людей. Откуда они взяли этот бред, может быть, в свете последних веяний у нашей молодежи, обкурились?

Когда молодой педагог, приходящий в школу, имеет ставку не больше 2 тыс. и, только состарившись в учительской, вправе рассчитывать на 7—10 тыс. —
о каком уровне преподавания может идти речь? Но если наших детей станут учить в таких условиях, мы будем выброшены из мирового сообщества.

Со сферой здравоохранения дела обстоят не лучше: национальный проект «Здоровье» привел к тому, что медперсонал разделили на людей первого и второго сорта. Те врачи, которые лечат распространенные формы заболеваний, а по всем более сложным случаям отправляют к специалистам, начали получать в одночасье на 10 тыс. больше. А хирурги, гинекологи, эндокринологи и прочие узкие специалисты остались с прежней зарплатой! Ну кто будет делать операцию за зарплату в 3 тыс. руб.?!

Как тут не вспомнить Салтыкова-Щедрина: все благие порывы в России чрезвычайно быстро приобретают извращенные формы.

— Для решения социальных проблем мы могли бы использовать Стабилизационный фонд?

— Я считаю, мы обязаны это сделать, причем использовать Стабфонд сегодня, а не копить для будущих поколений. Новым поколениям важно, чтобы мы сейчас создали комфортные условия проживания, инфраструктуру экономики.

А так получается, что мы опять живем ради светлого будущего. Министр финансов Кудрин обещает, что в 2025 году мы станем жить лучше, чем Германия. Это смешно: к 2025 году уровень жизни в Германии будет с нынешним несравним. А наш Минфин, прямо скажем, вешает лапшу на уши, руководствуясь старым правилом Хаджи Насреддина: ты пообещай падишаху, что ишак заговорит, а ко времени исполнения обещания или ишак сдохнет, или падишах умрет.

Я, боже упаси, не предлагаю разделить Стабфонд на всех, раздав по сто долларов на брата. Это людям ничего не даст, да и вызовет всплеск инфляции. Но можно же за счет фонда обеспечивать инвестиционные гарантии предприятиям, кредитовать их техническое перевооружение — создать стимул для подъема экономики, вывода на рынок конкурентоспособной продукции.

Мы говорим, что нашей целью должно быть повышение качества жизни граждан. Правительство нам отвечает: нет, главная цель — борьба с инфляцией.

Лечить экономику, только борясь с инфляцией, то же самое, что лечить грипп, только сбивая температуру, —
не лечение, а борьба с симптомами.

Надо создавать условия, когда денежная масса и ВВП окажутся сбалансированы — инфляция будет минимальна.
А борьба с инфляцией путем обезденежевания экономики — это тупиковый путь.

Важнейший показатель экономики — коэффициент монетизации: отношение денежной массы к ВВП. По нему можно определить, в каком состоянии находится экономика, так сказать, измерить ее температуру. По словам министра финансов Кудрина, этот коэффициент у нас в 2005 году был 25%, в 2006-м «где-то 26—27%». Это «где-то» мне особенно понравилось: между 26% и 27% разница сотни миллиардов рублей!

В Европе и США коэффициент монетизации достигает 92%. А у нас 26—27%. Как же так? Когда Кудрин говорит здесь про оздоровление экономики, про борьбу с инфляцией, невольно напрашивается аллегория. Если вы зимой подойдете к окну и увидите, что люди ходят в одном нижнем белье, это не потому, что они закаляются, а потому, что у них отняли одежду!

Во многом тормозит развитие экономики наша налоговая система. Сегодня у нас, как в развитых капиталистических странах, облагаются труд и капитал.
Но они пока не достигли того уровня, чтобы их можно было облагать основным налоговым бременем. Капитала недостаточно, труд неэффективен…

Я считаю, что нужно перевести российскую налоговую систему на рентную основу, то есть пополнять бюджет с помощью обложения ренты, а не факторов производства.

Очень важно отказаться от обложения фонда оплаты труда. Предприниматели создают рабочие места, а с них за это еще берут высокий налог!

Все эти странности — во многом проявления проблемы квалификации наших руководителей. В советское время была система кадровой политики: человек работал на производстве, потом переводился на партийную работу, в общественные организации, работал в хозяйственных органах, затем политических. Таким образом, выращивались опытные руководители государства.

Сегодня мы имеем множество людей, подобранных по принципу личной преданности или вообще непонятно как оказавшихся в структурах исполнительной власти. Некомпетентность просто ужасающая!

И потому власть нельзя оставлять без общественного контроля, без обратной связи с обществом. Нам нужно извлечь уроки из советского прошлого. Один из главных — ликвидировать право быть правым по определению, которое сегодня находится у либералов.

Право быть левым

— При нынешней политической системе трудно быть в оппозиции?

— Конечно. Сегодня оппозиция — это какое-то клеймо. Можно подумать, мы спорим с властью просто ради того, чтобы поспорить. А мы плоть от плоти современной России, мы любим свою страну такой, какая она есть. Я вот честно, не рисуясь, вам скажу: за границей могу пробыть максимум пару недель.
А потом такая тоска берет, тянет домой, как говорил поэт Тютчев, в «милую сердцу грязь». Мне не нравится за границей. Родину, как и родителей, не выбирают. Здесь, в России, нужно создавать самые лучшие условия жизни и работы, а не отдыхать от российских реалий за границей, как это делают, увы, очень многие представители отечественной элиты.

И сейчас главная задача для наших политических партий заключается не в том, чтобы конкурировать и смотреть, какая партия сколько очков выиграла у другой, а в том, чтобы браться за решение проблем страны. Точка невозврата, точка уверенности в том, что России не угрожает новый обвал, не пройдена, успокаиваться еще слишком рано.

Мы, к сожалению, забыли, что такое профессионализм и искренность в политике. Чтобы вспомнить, нам нужно восстановить демократический процесс, демократическое обсуждение проблем государства Российского. Очень важно, чтобы у людей была возможность выразить свое мнение и они имели представителей для его выражения на всех уровнях государства.

Этому, мягко говоря, не способствуют последние избирательные реформы — отмена графы «против всех» и отмена минимального порога явки. Если раньше, не найдя достойного кандидата, человек мог проголосовать против всех, надеясь тем самым заставить провести новые выборы, или вообще не пойти на выборы, которые превратились в фарс из-за политически мотивированного снятия кандидатов, то теперь это невозможно. О какой легитимности власти можно будет после этого говорить?!

Знаете, людей, глубоко переживающих происходящее в стране, много. Они часто далеки от рычагов власти, но стремятся изменить ситуацию.

Когда я пришел в Думу, у меня было много иллюзий. Мне казалось, что там собрались нерядовые в интеллектуальном смысле и в смысле жизненного опыта, яркие люди, у которых головы работают совершенно по-особому.

В отношении многих, особенно не из правящей партии, это оказалось справедливо, но выяснилось, что мнение этих людей никому не интересно — парламент стал фикцией. Парламент должен занять подобающее место в российской системе власти.

— Как вы относитесь к Общественной палате? Может ли она хоть в какой-то степени выполнить роль дискуссионной площадки по вопросам развития страны?

— Общественная палата РФ — это вообще карикатурный орган. Непонятно, зачем она создана и кому нужна.
Ни один серьезный вопрос не рассматривает — занимается только поселком Южное Бутово. Когда эта история закончится, ей придется искать новое увлечение.

— Вы член президиума Общественной палаты Московской области. Там такая же ситуация?

— К счастью, нет, она ближе к «земле», и потому там обсуждаются реальные проблемы.

Я попал туда как депутат по одномандатному округу Московской области.
В новом составе парламента одномандатников не будет. Жаль, потому что они играли важную роль в решении проблем людей.

Мы получали тысячи писем, у меня в округе работает 11 приемных, в каждой из них квалифицированные юристы, многие из которых бывшие судьи, помогают людям в их бедах.

— Переход на полностью пропорциональную систему отменит эту практику?

— Нет. Те депутаты, которые приходили ради мандата, так и не начнут работать, а те, кто ради дела, будут продолжать активно взаимодействовать с избирателями.

— Вы шли на выборы под лозунгом «Депутат — это работа!». Удалось его реализовать?

— Да, но, честно говоря, хотелось бы поменьше такой работы. Говорю это не для того, чтобы посетовать на тяжелую судьбу, — знал, на что шел. Проблема в том, что очень много приходится заниматься вопросами, за которые должны отвечать другие: местные органы власти, ведомства. Хотелось бы сосредоточиться на собственно депутатских задачах, чтобы работать более планомерно и эффективно.

Знаете, британский парламент запланировал рассмотреть в новом году 29 законопроектов. И это не потому, что они лентяи, а потому, что они профессионалы. Госдума в неделю рассматривает порядка 100 законов. Все галопом, все тяп-ляп, быстрее-быстрее. Парламент превратился в машинку для штамповки законов. Причем в машинку, которая работает на троечку.

— Продолжите ли вы политическую карьеру?

— Да. Взявшийся за плуг и оглянувшийся ненадежен в путях своих. Но мне бы хотелось быть депутатом, а не громоотводом. Хочется работать более качественно, системно, последовательно решать законодательными средствами задачу повышения качества жизни.

Очень важно, чтобы парламент превратился в площадку для дискуссий о будущем страны и выработки стратегии ее развития. А это может произойти, только когда ни у одной партии в Думе не будет конституционного большинства. В такой ситуации начнется поиск консенсуса, будут учтены интересы всех политических сил, а значит, большинства граждан России.

Справка «БОС­Са»

Сергей Васильевич Собко
заместитель председателя Комитета Государственной думы по промышленности, строительству и наукоемким технологиям, сопредседатель Экспертного совета по промышленной политике Государственной думы. Входит в российскую делегацию в Парламентской ассамблее Совета Европы. Заместитель председателя группы «Объединенные левые» в ПАСЕ. Член межфракционной депутатской группы «Подмосковье».

Родился 12 июня 1949 года, трудовой путь начинал учеником слесаря-электромонтажника. Работу на предприятии совмещал с обучением на вечернем отделении МИРЭА. Активно занимался общественной деятельностью. В 1969 году назначен заведующим отделом Гагаринского РК ВЛКСМ г. Москвы. По окончании вуза работал в ЦНИИ «Электроника» инженером, старшим инженером. Затем был приглашен в Ака-демию наук, работал на ВДНХ СССР. С 1980 года — инженер, начальник отдела, позднее заместитель директора по науке Центрального института экономики и информации цветной металлургии. В 1989 году создал Центр по товарам и услугам — предприятие, занимавшееся внедрением передовых технологий в сферу производства товаров народного потребления.

В 1991 году избран председателем совета директоров Егорьевского завода технологической оснастки («ТЕХОС»), которое ныне является головным предприятием производственной корпорации «Собко и Компания». За 12 лет корпорацией образовано 11 предприятий различного профиля: глазная клиника, научно-исследовательский центр спецтехники, предприятие по производству продуктов питания и др.

В связи с избранием депутатом Госдумы
С.В. Собко в 2003 году был освобожден от должности генерального директора ООО «Собко и Компания».

Сергей Васильевич входит в состав президиума Общественной палаты при губернаторе Московской области. Является заместителем председателя Попечительского совета уголовно-исполнительной системы РФ и председателем Российского христианского социального движения.

Кандидат педагогических наук, почетный профессор РАЕН.

Профессиональная и общественная деятельность С.В. Собко отмечена рядом наград: орденами Святого благоверного князя Даниила Московского II и III степени, орденом Святого Владимира — за восстановление храмов и порушенных святынь Подмосковья, серебряной и золотой медалями
«За укрепление уголовно-исполнительной системы» Министерства юстиции РФ, а также за помощь в социальной и духовной реабилитации заключенных, почетным знаком губернатора Московской области Б.В. Громова «За полезное».

Женат, имеет троих детей и семерых внуков.