Александр РОМАНИХИН: успешно конкурировать с транснациональными корпорациями способны только вертикально-интегрированные компании


Беседу вела Наталья Войченко

Производство оборудования для нефтегазового комплекса является наиболее перспективной подотраслью российского машиностроения. О необходимых условиях стратегического развития этого сектора мы попросили рассказать президента Союза производителей нефтегазового оборудования
Александра Романихина.

— Александр Владимирович, начнем с наиболее острой темы — СРП. Насколько иностранные инвесторы заинтересованы в использовании российского оборудования?

— Особенностью соглашений является полная компенсация российской стороной всех затрат на подрядные работы иностранному оператору. Стоимость таких работ по большинству соглашений на разработку отечественных нефтегазовых месторождений достигает 80% от стоимости общего объема добытого в рамках СРП сырья. В данных условиях основная задача, определяющая государственный интерес в СРП, — это обеспечение участия российских предприятий в подрядных работах.

Во всех странах, где применяется режим СРП, доходы от участия в порядных работах сопоставимы с доходами непосредственно от раздела продукции. Кроме того, дивиденды от продажи собственной доли сырья государство получает только после возмещения иностранным операторам всех затрат, то есть через несколько лет. Поэтому для нас важно уже сегодня создать новые рабочие места в собственной промышленности.

В федеральном законе «О СРП» не оговорены сроки выполнения 70-процентной нормы российского участия в подрядных работах. Учитывая, что реализация СРП растянута на десятки лет, иностранный оператор может длительное время не приобретать отечественное оборудование, ссылаясь на выполнение нормы в дальнейшем. Сама же 70-процентная норма нашего участия в подрядных работах не носит обязательного характера, поэтому у оператора есть возможность отклонять предложения российских заводов под любым надуманным предлогом. Несоблюдение установленной законом квоты по размещению заказов на отечественных предприятиях не грозит ему никакими санкциями.

Во всем этом вина не иностранных операторов, а российских законодателей, которые приняли закон в нынешнем виде. Он не стимулирует снижение издержек и приобретение российской продукции. Более того, сегодня оператору выгодно покупать оборудование зарубежного производства по завышенным ценам.

— А российские нефтяные компании поддерживают соотечественников-машиностроителей?

— Для любой компании, в том числе и нефтяной, основной задачей является получение прибыли. Ни одна компания не обязана по патриотическим мотивам поддерживать своих смежников. Это задача государства. Именно государство должно создать такие условия, чтобы нефтяникам было выгодно приобретать оборудование внутри страны,
а не по импорту.

Очень интересен положительный опыт Тюменской области, где машиностроение в течение последних лет демонстрирует стабильное и существенное развитие. Ежегодный прирост объемов производства в нем приближается к 20%, что значительно выше общероссийских показателей, в отрасли постоянно повышается реальная заработная плата, увеличивается количество рабочих мест.

Достигнуто это за счет проведения грамотной промышленной политики. Администрация Тюменской области компенсирует нефтегазовым компаниям 8% стоимости закупаемого в регионе оборудования и возмещает две трети ставки рефинансирования по банковским кредитам, которые местные машиностроительные заводы берут для переоснащения производства.

Известна ведущая роль руководства региона в привлечении иностранных компаний для создания совместных предприятий в сфере нефтесервиса и нефтяного машиностроения. Первыми в стране здесь приступили к практической реализации госпрограммы по созданию технопарков. Администрация области поддерживает различные формы пропаганды достижений отечественных машиностроителей.

Интересы развития российского машиностроительного комплекса требуют изучения и внедрения положительного опыта тюменцев. В декабре 2006 года состоится заседание Правительственной комиссии по ТЭК, посвященное, в частности, проблеме производства нефтегазового оборудования. Мы полагаем, что надо обязательно рассмотреть в Правительстве Российской Федерации успешный опыт работы Тюменской области.

— Есть какие-то отличия в системе закупок нефтегазового оборудования в Российской Федерации и за рубежом?

— Прежде всего необходимо отметить, что в России не было никаких традиций в проведении коммерческих закупок.
В СССР все нефтегазовое оборудование распределялось без всяких тендеров, в 90-х же годах в этой сфере царили хаос и коррупция. Сегодня ситуация значительно цивилизованнее, причем большую роль здесь играют частные компании, где защищаются интересы акционеров и менеджмент находится под контролем совета директоров. В лучшую сторону изменилась ситуация в ОАО «Газ-
пром», где начали обнародовать сведения не только о самих тендерах, но и об их победителях. В другой естественной монополии — АК «Транснефть» —
ситуация пока хуже.

В развитых странах получили распространение базы данных поставщиков. Так, First Point Assessment (FPAL) является базой данных поставщиков нефтегазовой отрасли. Это основной инструмент, которым пользуются компании-заказчики в нефтегазовом секторе при выборе поставщиков и подрядчиков, что избавляет их от необходимости производить дорогостоящую предварительную квалификацию. В настоящее время в базе данных FPAL зарегистрированы
2,4 тыс. поставщиков и 70 крупных заказчиков, о них имеется вся необходимая информация.

В России нет аналогов системы FPAL. Предпосылки для формирования такой системы появятся после создания Координационного совета потребителей промышленной продукции для нефтегазового комплекса.

Сегодня некоторые крупные российские нефтегазовые компании пытаются сформировать собственные системы предварительной квалификации подрядчиков, собственные базы поставщиков и правила проведения тендеров. Причем делается это обособленно, без взаимодействия с отраслевым сообществом, что приводит к негативным последствиям для всех участников рынка.

Сокрытие положительного и отрицательного опыта сотрудничества с поставщиками от коллег из других компаний препятствует повышению прозрачности нефтесервисного сектора российского рынка. Такой подход не позволяет облегчить работу на рынке добросовестным подрядчикам, которые должны иметь преимущества перед фирмами с плохой репутацией.

Если какой-то поставщик плохо себя зарекомендовал и не выполнил контрактных обязательств, например, для «Роснефти» или ЛУКОЙЛа, то в
ТНК-ВР или «Газпроме» обязаны об этом знать. И наоборот. Заказчикам необходимо понимать, с кем они имеют дело; требуется формирование «бюро кредитных историй» с информацией о каждом поставщике, желающем работать на российском рынке. Это позволит предварительно определить уровень каждой компании, опыт ее работы на рынке, наличие современного оборудования. Невозможно по названию предприятия выяснить его реальные возможности.

Сложно переоценить роль единой базы данных для налаживания партнерских отношений с иностранными компаниями. Только так можно обеспечить успешное взаимодействие с ними. Сегодня иностранцы предпочитают платить дороже, покупая оборудование за рубежом, лишь бы не рисковать, не связываться с «черным ящиком», которым для них являются российские предприятия.

Создание единой базы данных — жизненная необходимость. Стремление отдельных нефтегазовых компаний обособиться от отраслевого сообщества, сформировать собственную «уникальную» систему предварительной квалификации противоречит мировой практике. В развитых странах давно отказались от дублирования работ и формируют единые базы подрядчиков, доступные всем участникам рынка.

— Ваша оценка процессов консолидации в нефтегазовом машиностроении и перспектив создания крупных холдинговых компаний?

— Российское нефтегазовое машиностроение отличается от железнодорожного машиностроения («Трансмашхолдинг»), энергомашиностроения («Силовые машины», «Энергомашкорпорация») и других подотраслей машиностроения большим количеством разобщенных заводов. Понятие «подотрасль нефтегазового машиностроения» сегодня размыто: многие занимаются не только изготовлением нефтегазового оборудования, но также выпускают оборонную продукцию, дорожно-строительную и иную технику. На российском рынке действует более 200 предприятий нефтегазового машиностроения.

Разобщенность производителей нефтегазового машиностроения приводит к тому, что нефтяные компании диктуют условия, вынуждая их продавать продукцию по демпинговым ценам. Если не удается «прогнуть» какое-то предприятие, то нефтяники обращаются к его конкуренту.

Отсутствие оборотных средств не позволяет российским заводам выполнять контрактные обязательства, а самостоятельно выйти на фондовый рынок им крайне сложно. Практика показывает, что развитие экспорта также по силам лишь крупным компаниям. Заводам сложно содержать зарубежные представительства и специалистов по внешней торговле. Многие проекты (в частности, в рамках СРП) требуют комплексных поставок, которые заводам тоже сложно проводить.

Эксперты прогнозируют, что нефтегазовое машиностроение неизбежно пойдет по пути трубной отрасли, где с нефтяниками и газовиками взаимодействуют три холдинга: ТМК, ОМК, ЧТЗ. Центры «кристаллизации» предприятий в российском нефтегазовом машиностроении уже начали появляться. К ним можно отнести группу «Борец», «Уралмаш-ВНИИБТ», «Гидромашсервис», «Волгабурмаш» и ряд других компаний.

— В чем преимущества консолидации для отдельных субъектов отрасли?

— Интегрированные хозяйствующие субъекты имеют преимущества перед другими участниками рынка вследствие снижения издержек за счет внутренней кооперации, построения эффективной системы управления, минимизации рисков, стандартизации и унификации бизнеса, возможности концентрации имеющихся ресурсов в целях модернизации и технологического развития производства. Понятная структура корпоративных отношений между организациями, входящими в бизнес-группу (холдинг), делает их прозрачными для потенциальных инвесторов, что создает возможности для привлечения более дешевых средств с открытых финансовых рынков.

Развитие процессов глобализации остро ставит вопрос о создании условий для обеспечения конкурентоспособности отечественных производителей. Успешно конкурировать с транснациональными корпорациями Запада и Востока способны только крупные вертикально-интегрированные компании.

— Как сказалась на российском нефтегазовом машиностроении потеря экспортных рынков, в первую очередь рынков арабских стран?

— Прежде всего мне хотелось бы остановиться на причинах резкого спада поставок нефтегазового оборудования в арабские страны. Это произошло отнюдь не из-за ухудшения качества российского оборудования. С приходом на рынок высокотехнологичных предприятий ВПК, таких как Воткинский завод, «Уралтрансмаш», «Баррикады», «Уралвагонзавод» и других, качество производимого в России нефтегазового оборудования значительно выросло. Основная причина кроется в том, что арабские страны покинули наши нефтесервисные компании, занимавшиеся геологоразведкой, бурением, ремонтом скважин. Естественно, что российских нефтяников очень скоро заменили американцы. Вспомним, что внешнеторговые объединения («Техноэкспорт», «Машиноимпорт», «Зарубежнефть»
и т. д.), которые поставляли российскую технику, активно бурили в Египте, Ливии, Алжире, Ираке, Сирии и других странах арабского мира.

Должен отметить, что сегодня мы видим оживление на рынке экспорта. Так, современные установки в Сирию успешно поставляет группа «Уралмаш-ВНИИБТ». Несмотря на сложную ситуацию в Ираке, Южной нефтяной компании клиновые задвижки, предназначенные для системы подготовки и подачи воды в нефтяной пласт, будет поставлять российская компания «Гидромашсервис». Активно развивает свои экспортные программы группа «Борец». Все это лишний раз доказывает необходимость формирования в нефтегазовом машиностроении крупных холдингов, способных побеждать в зарубежных тендерах, развивать свои экспортные возможности. Здесь ситуация очень похожа на СРП: надо обеспечивать комплексные поставки, нужно иметь возможность привлекать финансовые ресурсы для выполнения контрактных обязательств, необходимы высококвалифицированные (а значит, и высокооплачиваемые) специалисты в области внешней торговли. Все это по силам только крупным компаниям.

— В федеральном бюджете на 2006 год выделено более $1 млрд на государственную поддержку экспорта промышленной продукции в форме предоставления государственных гарантий РФ. Каким образом производители нефтегазового оборудования могут использовать систему государственной поддержки экспорта?

— Буксует эта система, к сожалению… Уже несколько лет никак не могут ее сформировать. Средства в бюджете выделяют, но не расходуют. Все время операторов меняют. Создают какие-то государственные экспортные агентства, потом они ликвидируются. Странно все это. Хотя примеров успешной поддержки экспортеров нефтегазового оборудования в других странах много.

Как, скажем, осуществляется экспансия китайского нефтегазового оборудования на рынок Туркменистана? За счет государственных кредитов китайские компании поставляют Туркменистану буровые установки и агрегаты для ремонта скважин. Это элемент государственной политики.
В России такого нет, и каждая компания может рассчитывать только на свои силы. Производство нефтегазового оборудования в Норвегии также начало развиваться лишь благодаря государственной политике. Невиданными ранее темпами растет выпуск нефтегазового оборудования в Казахстане, правительство которого реализует последовательную политику замещения импорта в сырьевом комплексе. Большую работу по развитию производства оборудования для освоения шельфа проводит руководство Ирана.

— Какие изменения в российском законодательстве способны стимулировать развитие производства нефтегазового оборудования?

— Действующее в Российской Федерации законодательство не учитывает в должной мере специфики отношений между компаниями, объединенными в бизнес-группу. По этой причине российские вертикально-интегрированные компании не могут реализовать имеющиеся у них потенциальные преимущества, более того, в ходе осуществления хозяйственной деятельности они подвергаются серьезным рискам, способным нанести значительный ущерб их бизнесу.

Следует выделить несколько направлений совершенствования законодательства в данной области.

В гражданско-правовой сфере целесообразно предусмотреть возможность совершения безвозмездных сделок между компаниями внутри группы, введения института целевого финансирования, прямого управления банковскими счетами членов бизнес-группы.

В области корпоративного права представляется необходимым принятие норм, направленных на расширение полномочий головной компании по управлению организациями группы,
а также на оптимизацию регулирования совершения сделок с заинтересованностью в рамках группы.

В сфере налогового права надо исключить из обложения налогом на доходы в виде дивидендов те выплаты, которые осуществляются между организациями одной бизнес-группы. Кроме того, нужно решить вопросы, связанные с обложением налогом на прибыль сделок по передаче имущества в рамках холдинга, с включением в состав расходов затрат головной компании, произведенных в интересах других организаций, входящих в бизнес-группу, с предоставлением права использовать внутри холдинга цены, отличные от рыночных.

Одновременно, учитывая опыт зарубежных государств, следует рассмотреть возможность введения в налоговое законодательство института консолидированного налогоплательщика.

Принятие закона, предметом регулирования которого должны стать специфические аспекты взаимоотношений между компаниями, входящими в холдинг, а также поправок к действующему законодательству, определяющих правовое положение бизнес-групп, регламентирующих их деятельность, устанавливающих порядок взаимодействия с органами государственной власти, позволит решить следующие задачи.

Создать правовую базу для построения системы управления в рамках бизнес-группы, при которой головная компания может проводить единую для всех участников холдинга производственно-хозяйственную, финансовую, кадровую, инвестиционную, научно-техническую политику.

Снизить необоснованные финансовые издержки, которые несут вертикально-интегрированные структуры в результате применения норм налогового законодательства, не учитывающего специфику их деятельности.

Осуществлять зачет прибылей и убытков, полученных участниками холдинга по итогам отчетного периода.

Упростить процедуру антимонопольного регулирования при изменении структуры бизнес-группы (при условии перехода на уведомительный порядок в отношении совершаемых внутри холдинга сделок, связанных с изменением структуры собственности) и, как следствие, сделать более оперативной необходимую реорганизацию холдинга (перестройку бизнеса) в случае изменения экономических или иных условий.

Более равномерно, чем в настоящее время, распределять поступления от налога на прибыль между субъектами Российской Федерации, в которых зарегистрированы участники холдинга (при условии создания механизма пропорционального распределения налога на прибыль, аналогичного механизму, действующему сейчас в отношении организаций, имеющих обособленные подразделения).

Снизить расходы государства на осуществление налогового контроля за деятельностью бизнес-группы за счет сокращения количества налогоплательщиков и контролируемых сделок, оптимизации порядка проведения налогового контроля.

Следует отметить, что Концепция развития корпоративного законодательства на период до 2008 года, подготовленная Минэкономразвития России и одобренная на заседании Правительства Российской Федерации, констатирует, что «отсутствие развитой системы регулирования деятельности интегрированных бизнес-структур затрудняет их эффективное функционирование и позволяет ущемлять интересы миноритарных акционеров». В указанном документе признается необходимость установления «специального налогового регулирования группы связанных лиц», которое позволит обеспечить раскрытие информации об отношениях аффилированности внутри группы, снизит потери государства от непоступления налогов в связи с применением трансфертного ценообразования. Планом мероприятий по реализации данной концепции предусматривается разработка и представление в Правительство РФ во втором полугодии 2007 года законопроектов, направленных на совершенствование законодательного регулирования группы лиц, а также изменений в Налоговый кодекс Российской Федерации в части налогообложения группы лиц.