Неповторимый Фаберже


Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

По происхождению он был французом и носил французскую фамилию. Впрочем, это не мешало тому, что на родине, в России, Карла Густавовича Фаберже считали чистым немцем. Сам же он был патриотом и обожал страну, в которой родился и прожил фактически всю свою жизнь, страну, с которой оказалось навеки связано его творчество.

Предки Карла Фаберже были французскими протестантами. Однако, как известно, католическая Франция XVI—XVII веков веротерпимостью не отличалась, поэтому нет ничего удивительного в том, что однажды семья гугенотов Фаберже, подобно многим другим протестантским кланам, покинула родную провинцию Пикардия и в поисках лучшей доли отправилась в Германию. Десятилетия жизни в этой стране, браки с местными жителями привели к тому, что семья окончательно онемечилась и от французского происхождения у нее осталась только красивая фамилия Фаберже.

Шли годы, потомки французских гугенотов переезжали все дальше и дальше на восток и в конце концов оказались в Эстонии, где в 1814 году на свет появился отец Карла — Густав Фаберже. Образование он получил в Петербурге, где и остался жить и работать, открыв в начале 40-х годов XIX века небольшую ювелирную фирму.

Здесь, на берегах Невы, в 1846 году у Густава Фаберже и его супруги-датчанки Шарлоты родился первенец, Петер Карл, или, как позже его стали величать на русский манер, Карл Густавович, которому было суждено обессмертить свою фамилию.

Судьба старшего из двух сыновей Густава Фаберже была предопределена с пеленок — мальчику предстояло стать наследником отцовского дела. Впрочем, судя по всему желание видеть в сыне ювелира вовсе не противоречило намерениям самого Карла. У него рано проявились как прекрасные художественные способности, так и большой интерес к ювелирному искусству. Отец приложил все усилия, чтобы дать Карлу превосходное образование: он учился в старейшей и престижнейшей немецкой гимназии Санкт-Петербурга — гимназии святой Анны, затем в коммерческом колледже в Париже, после чего в течение нескольких лет на практике изучал ювелирное дело в Дрездене, Франкфурте-на-Майне, Флоренции и других городах Европы.

Вернувшись в Россию, только-только разменявший третий десяток Карл стал трудиться в мастерской отца. А заодно на общественных началах занялся реставрационной деятельностью — как волонтер он помогал в восстановлении реликвий Императорского Зимнего дворца. Работа в Эрмитаже принесла Карлу неоценимую пользу. Во-первых, он мог фактически ежедневно соприкасаться с лучшими образцами ювелирного искусства прошлых веков и черпать отсюда свое вдохновение. Во-вторых, это позволило ему завязать полезные знакомства в придворных кругах, пусть пока и не великосветских, но все же очень близких к ним. И в-третьих, видимо, благодаря своей работе в Эрмитаже Карл познакомился с дочерью мастера Придворных мебельных мастерских Августой Юлией Якобс и очень скоро женился на ней.

Золото скифов

В начале 70-х сбылась мечта Густава Фаберже — Карл стал во главе его ювелирной фирмы. Сам же Густав удалился на заслуженный отдых. Поначалу смена владельца никак не отразилась на ассортименте мастерской Фаберже, она продолжала выпускать стандартный набор всевозможных женских украшений, сделанных в популярном тогда французском стиле. Собственно, эта, несомненно, очень качественная продукция мало чем отличалась от той, что производили другие европейские ювелирные фирмы, и ни о каком новаторском подходе, десятилетия спустя заставившем говорить о Фаберже весь мир, речи не шло.

Более десяти лет потребовалось Фаберже на то, чтобы завоевать сначала всероссийскую, а затем и всемирную популярность. Первый успех пришел к нему в 1882 году на Всероссийской промышленно-художественной выставке в Москве, где представленные Фаберже копии найденных в Крыму скифских сокровищ, хранящихся в Эрмитаже, а также образцы современного ювелирного искусства в виде изящных дамских украшений принесли ему золотую медаль. На той же выставке, как считается, работы фирмы Карла Густавовича впервые привлекли к себе внимание российского императора Александра III.

Большой поклонник и покровитель ювелирного искусства, царь был не прочь пополнить коллекцию Эрмитажа новыми сокровищами. К тому же, будучи истинным патриотом, Александр III считал, что обязан поддерживать отечественного производителя, поэтому основу новой коллекции должны составлять работы российских мастеров. Вероятно, виртуозно выполненные фирмой Фаберже копии скифских золотых изделий напомнили государю, что где-то он уже видел эти вещи, и заставили его сделать ювелиру неожиданное предложение-вызов: создать копию изящной безделицы —
коробочки для нюхательного табака XVIII века, подаренной кому-то из предков Александра III одним из французских королей. Работа Фаберже превзошла все ожидания, и с 1883 года фирма ювелира стала получать заказы от императорского двора. Это было началом «прекрасной дружбы» Фаберже и российской монаршей семьи, которая продолжалась 30 лет, вплоть до гибели последнего русского императора.

В 1885 году на выставке изящных искусств в Нюрнберге Фаберже опять показал свои копии античных золотых украшений, выполненных с образцов из Эрмитажа. Теперь уже о Фаберже заговорила Европа. Правда, первая популярность оказалась двоякой: на фирму посыпали заказы от заграничных ювелирных и антикварных домов с просьбой сделать такие же копии и для них, но только без клейма Фаберже. На эти выгодные, однако довольно сомнительные предложения Карл Густавович неизменно отвечал отказом. Что же касается самих копий, то некоторое время фирма Фаберже продолжала их выпускать, но потом полностью переключилась на собственную авторскую продукцию.

Самые дорогие яйца в мире

Год рождения первого пасхального яйца Фаберже — 1885-й. Оно было заказано ювелиру Александром III в качестве пасхального подарка его супруге — императрице Марии Федоровне. Причем делая заказ, император ничего не сказал о том, как должно выглядеть яичко, но то, что получилось, привело в восторг и монаршую чету, и весь их двор, а затем и всю Европу. Эта бесценная вещица оказалась очень небольшой, высотой всего 10 см, снаружи она была покрыта опаковой белой эмалью, а внутри золотом. В лучших традициях русской матрешки яичко раскрывалось, и в нем обнаруживалась золотая курочка с рубиновыми глазками и бриллиантовым гребнем. Внутри же самой курочки находилось еще одно яичко, рубиновое, и миниатюрная императорская корона. С тех пор императорский заказ на пасхальные яйца Фаберже стал регулярным, и эта традиция продлилась до революции 1917 года.

Сегодня доподлинно известно, что за период с 1885 по 1916 год Фаберже было создано для императорской фамилии 54 яйца. Десять из них изготовлено при жизни Александра III в подарок Марии Федоровне, остальные 44, уже по заказу Николая II, — для вдовствующей императрицы и его супруги, последней российской царицы Александры Федоровны. Ни одно из этих творений не повторяло друг друга, в строжайшей тайне держалось и то, какой сюрприз будет скрыт в новом яичке. Отвечая на вопрос венценосных клиентов, что же будет представлять собой новый пасхальный подарок, Фаберже обычно ограничивался лаконичной фразой, звучавшей примерно так: «Вы останетесь довольны».

И это обещание всегда сбывалось. Создание нового императорского пасхального яйца было делом не из легких, оно занимало около года: к работе над ним приступали в Светлую седмицу, а заканчивали, всегда в большой спешке, на Страстной неделе уже следующего года. Тематика изделий никогда не повторялась, так же как и вложенные в безделушки сюрпризы. Как правило, яйца «рассказывали» либо о памятных событиях в истории Российского государства, либо о том, что каким-то образом было связано с жизнью самой императорской семьи.

Изумрудно-золотое яйцо «Память Азова» (1891 год) посвящено многомесячному путешествию на Дальний Восток великих князей Николая и Георгия; внутри него на голубой аквамариновой пластине застыла виртуозно выполненная из золота и платины модель крейсера. Внешнее оформление ослепительно золотого «Коронационного яйца» (1897 год) соответствует цветам коронационного одеяния царя, эту же тему продолжает сюрприз — копия коронационной кареты, до мельчайших деталей повторяющая оригинал. Нежно-розовое яйцо «Ландыши» (1898 год) воспроизводит любимые цветы императрицы Александры Федоровны. Внутри него находится три портретных медальона (Николая II и двух старших цесаревен —
Ольги и Татьяны); они появляются из верхней части яйца при нажатии жемчужной кнопочки. На пасхальном яйце «Великий Сибирский железный путь» (1900 год) выгравирована карта Российской империи и прочерчен маршрут строящейся Транссибирской железнодорожной магистрали. Сюрприз этого яйца —
филигранно выполненная платиновая модель транссибирского экспресса (паровозик и пять вагонов), приводившаяся в движение золотым ключиком. Поражает своей необычностью яйцо «Московский Кремль» (1906 год), декор которого навеян архитектурой Успенского собора, а подставка, выполненная из цветного золота и серебра, стилизована под кремлевские стены и башни. Юбилейное яйцо «300-летие дома Романовых» (1913 год) иначе как роскошным не назовешь. Его основанием служит миниатюрная копия государственного щита, а подставка имеет вид трехстороннего гербового орла со скипетром и державой в лапах. На поверхности яйца — 18 миниатюрных портретов всех царствовавших представителей дома Романовых, внутри же укреплен вращающийся глобус, на котором дважды помещено изображение Северного полушария: на одном обозначена территория России в границах 1613 года, на другом — в границах 1913 года. И наконец, аскетичные, но не менее эффектные пасхальные яйца, сделанные в годы Первой мировой войны: два яйца «Красный Крест» (1915 год), «Орден Святого Георгия» и «Стальное военное» (1916 год). Казалось, что фантазия художников фирмы Фаберже неисчерпаема!

Успех у императорской семьи первого пасхального яйца принес Фаберже звание ювелира Его Императорского двора и право включить изображение императорского двуглавого орла в свой фирменный знак. И очень быстро его компания, ранее соперничавшая с другими российскими ювелирными домами за право пополнять коллекцию драгоценностей монархов, стала главным поставщиком ювелирных украшений для императорского двора. Романовы даже завели в Зимнем дворце специальное помещение — хранилище для безделушек Фаберже, которые использовались ими не только в личных целях, но и для подарков своим подданным и подданным других стран, а также в качестве презентов многочисленным венценосным родственникам за рубежом.

Статус любимейшего ювелира царской семьи сослужил Карлу Густавовичу добрую службу, его работы стали фантастически популярны как у российской состоятельной публики, так и у зарубежной. Среди его постоянных клиентов были и европейские монархи, и король Сиама, и представители древнейших аристократических родов Старого Света, и американские миллионеры.

Не только ювелир

Феномен Фаберже в том, что всемирная слава пришла к нему не только и не столько благодаря его таланту художника и ювелира (впрочем, иногда звучат высказывания, что сам Фаберже не приложил руку ни к одному из своих изделий, хотя, безусловно, никаких документальных подтверждений этому пока не найдено), сколько благодаря счастливому сочетанию в Карле Густавовиче таких качеств, как выдающиеся организаторские способности, потрясающее художественное чутье и интуиция, большой вкус, склонность к новаторству, трудолюбие и недюжинные предпринимательские способности. Как руководитель он умел прекрасно ладить с подчиненными, среди которых было очень много одаренных людей.
С Фаберже работали лучшие мастера золотого и серебряного дела, специалисты по драгоценным камням, блестящие миниатюристы, гравировщики, скульпторы, рисовальщики, камнерезы, огранщики, конструкторы, эмальеры. Он отыскивал таланты среди молодых художников и подмастерий и стимулировал их дальше развивать свое творчество.

В этом многонациональном коллективе, где работали русские, немцы, финны, швейцарцы, голландцы, шведы, не было, выражаясь современным языком, текучки кадров, даже несмотря на то что рабочий день здесь мог быть бесконечным (обычно он длился с 7 утра до 11 ночи в будни и с 8 утра до часу дня в воскресные дни, и это не считая частых сверхурочных). Набравшись опыта, люди не уходили от Фаберже, не открывали собственное дело, а продолжали работать в его компании. Сотрудникам предоставлялась полная свобода творчества, они получали щедрое жалованье, доплату за сверхурочные и комиссионные от проданных изделий. Мастера сами подбирали себе подмастерьев и обучали их. В фирме поощрялась преемственность поколений. Нередко рядом с отцом работал сын, брат, племянник или племянница. Этой традиции последовали и четверо сыновей Карла Густавовича: Евгений, Агафон, Александр и Николай, когда подросли, присоединились к семейному делу и стали работать вместе с отцом.

Разносторонне образованный, великолепно знающий историю ювелирного искусства как Запада, так и Востока, не пропускавший ни одной возможности ознакомиться с лучшими их образцами, Фаберже создал свой неповторимый стиль. Ему удалось объединить и ассимилировать все направления, которые когда-либо знало ювелирное дело: классицизм и барокко, модерн и готику, возрождение и рококо. В работах его мастеров отчетливо видны культурные мотивы Европы и Древней Руси, Индии и Китая, Японии и Персии и, конечно, античности.

Творческий взлет фирмы Фаберже связан с именами Эрика Августа Колина и Августа Вильгельма Хольстрема, работавших еще с Густавом Фаберже; младшего брата Карла — Агафона Фаберже, который присоединился к нему в 1882 году; Михаила Перхина, сотрудничавшего с Фаберже с 1885 по 1903 год; Генрика Эммануила Вигстрема и Франсуа Бирбаума, они служили здесь вплоть до 1917 года, и другими очень талантливыми художниками и мастерами. Вклад каждого из них в русское ювелирное искусство конца XIX — начала ХХ века неоценим.

Фаберже — это еще и новаторство в ювелирном деле. Карл Густавович всегда свысока смотрел на тех своих коллег по цеху, которые работали только с драгоценными металлами и только с драгоценными камнями. Для него ювелирное дело было прежде всего искусством. В его произведениях сочетались материалы, до этого никогда не использовавшиеся вместе. Благородные камни гармонично соседствовали со своими полудрагоценными родичами, их ослепительный блеск подчеркивали уральские, алтайские и забайкальские самоцветы. Платина, золото, серебро не гнушались сиять рядом с оловом, вороненой сталью и карельской березой. И конечно, гильошированная эмаль — ноу-хау Фаберже. Считается, что с этой старинной техникой нанесения эмали на драгоценные металлы по гравировке Фаберже познакомился в годы своего ученичества во Франции, а затем мастера его фирмы довели ее до совершенства. Ни один ювелир ни во времена Фаберже, ни после не смог повторить такого разнообразия палитры эмали — она насчитывала 500 цветов. Никто не сумел разгадать и другую загадку Фаберже: как он добивался того неповторимого эффекта игры света на сияющей поверхности эмали, который характерен для его изделий.

Конец эпохи

К началу XX века фирма Фаберже стала ведущей в ювелирной отрасли России. Мало ювелирных домов в Европе могло сравниться с ней по численности персонала, в лучшие годы здесь работало около 500 человек. Отделения компании были в Москве, Одессе, Киеве и Лондоне. Фирма производила традиционные ювелирные украшения, столовые приборы, всевозможные драгоценные безделушки и «полезные предметы» вроде портсигаров, шкатулок, брелоков, рамок для фотографий, колокольчиков, ручек для тростей и зонтов, бонбоньерок, флаконов для духов, часов, письменных приборов и пр. Делали ее мастера и миниатюрные фигурки животных, в которых чувствуется ощутимое влияние японских нэцкэ (их большим знатоком и коллекционером был Карл Густавович), миниатюрные статуэтки людей, цветочные композиции, явно перекликающиеся с китайским искусством. Каждое изделие было уникально и неповторимо.

Несмотря на то что о фирме Фаберже сегодня известно довольно много, личность ее главного действующего лица до сих пор остается малоизученной. Частично это связано со скромностью и сдержанностью самого Карла Фаберже, частично — с его профессией, где не последнюю роль играли соображения конфиденциальности. Он был очень закрытым человеком: не доверял бумаге, предпочитая решать все вопросы устно и на личном уровне, не любил распространяться и о делах, и о себе. Впрочем, несомненно, что человеком Фаберже был весьма положительным — большинство современников оставили о нем очень хорошие отзывы. Его характеризуют как умного, тонкого и образованного интеллигента, истинного петербуржца, честного и порядочного в делах, корректного и наделенного большим чувством юмора, при этом никогда не позволявшего себе оскорбить нелицеприятной шуткой собеседника.

Несомненно и то, что он являлся патриотом. Иначе как объяснить тот факт, что с началом Первой мировой войны Карл Густавович закрыл свои счета в иностранных банках и перевел хранящиеся в них деньги в российские. Война несколько изменила и характер деятельности фирмы: лондонский филиал был закрыт, а наряду с ювелирными изделиями компания стала выпускать продукцию для военных нужд, среди которой были солдатские котелки, плошки и портсигары. Ими император одаривал отличившихся в боях солдат и офицеров. Сегодня такие плошки от Фаберже стоят не меньше, чем некоторые ювелирные изделия мастера.

Эпоха Фаберже была неразрывно связана с эпохой экономического взлета и трагического падения Российской империи. В 1917 году погибла империя, и тогда же закончилось время Фаберже. Его фирма, ввиду витавших в воздухе антинемецких настроений преобразованная в 1916 году в акционерное общество, просуществовала до 1918 года. Сам же знаменитый ювелир вместе с женой покинул Россию в конце 1917 года. Ему уже был 71 год —
увы, слишком поздно для того, чтобы начинать жизнь заново.

Видимо, он надеялся, что все это временно, что однажды черные дни закончатся и он сможет вернуться на родину, поэтому оставил в России все: и документы фирмы, и драгоценности, и большую часть своего состояния. Однако надежда таяла день ото дня, а с известием о расстреле императорской семьи окончательно исчезла. Не удалось переправить из советской России и ценности ювелира, местонахождение большинства из них неизвестно по сей день. Неподаренными оказались и два последних пасхальных императорских яйца 1917 года. Одно из них должно было быть сделано из белого кварца и темно-синего нефрита, оно так и осталось незаконченным и в разобранном виде хранится в музее Московского Кремля. Второе, аскетическое, выполненное из карельской березы и золота, утеряно.

Фаберже было суждено прожить за границей около трех лет: сначала в Риге, потом в Германии, а последние месяцы в Швейцарии. Здесь, в Лозанне, в сентябре 1920 года он скончался. Знавшие ювелира люди говорили, что умер он от «разбитого сердца».

Но искусство Фаберже пережило и Российскую империю, и своего создателя. Иметь изделие Фаберже сегодня еще более престижно, чем в конце
XIX — начале ХХ века. За этими уникальными вещицами охотятся коллекционеры, счастливые владельцы хранят их как зеницу ока, за огромные деньги они продаются на антикварных аукционах, их успешно и безуспешно подделывают, им пытаются подражать. И что самое приятное — сегодня, после десятилетий скитаний по миру, многие бесценные реликвии Фаберже возвращаются на Родину — в Россию.