Сергей СОБКО: наши госфинансисты ведут себя как мытари в Древнем Риме


Беседу вел Александр Полянский

Заместитель председателя думского Комитета по промышленности, строительству
и наукоемким технологиям считает, что российскому государству пора не на словах, а на
деле позаботиться о развитии экономики и социальной сферы нашей страны.

— Сергей Васильевич, как вы оцениваете фискальную систему, сложившуюся в России?

— Знаете, когда в 2004 году Михаил Ефимович Фрадков проходил утверждение в Думе на пост главы правительства и встречался с фракциями, я задал ему вопрос, как он смотрит на то, что порядка 70% предприятий реального сектора не будут участвовать в программе удвоения ВВП к 2010 году. Он очень удивился и попросил меня представить доказательства моего утверждения.
Я представил премьеру не только обоснование, но и программу промышленной политики — конечно, как рабочий документ, а не как некую истину в последней инстанции. Суть этой программы: мы можем за счет природных ресурсов, за счет колоссального дефицита энергоносителей в мире вновь поставить на ноги нашу промышленность; для этого нам нужно коренным образом изменить —
упростить и сориентировать на другие приоритеты — фискальную систему.

Но, к сожалению, ни ответа, ни комментариев по поводу документа я не получил. Впрочем, есть свидетельства того, что и премьеру не чужды те же мысли. Это и предлагавшееся им снижение НДС, и высказывание Фрадкова относительно Закона о техническом регулировании, что нужно разобраться с теми, кто в силу своей колоссальной некомпетентности вверг нас в пучину этой неразберихи.

Данный закон, разрабатывавшийся даже не государством, а некоммерческой организацией на деньги от зарубежного гранта, приходит на смену всей системе стандартов — исчезают 25 тыс. стандартов, не говоря уже о СНиПах и других регламентирующих документах. Но за три с половиной года его действия принят всего один технический регламент! А их должны быть сотни. Выходит, это работа для будущих поколений.

Но даже и с принятием регламентов ситуация не улучшится. Закон предписывает закладывать в регламенты минимум условий безопасности. Минимум безопасности по посыпанию дорожек песком — это я еще могу понять. А о каком минимуме безопасности может идти речь при строительстве АЭС или создании самолета?!

Получается, с одной стороны, мы говорим о контрафактных деталях в гражданских лайнерах, о том, что самолеты из-за этого падают, а с другой — разрешаем придерживаться только минимума безопасности, по существу отказываемся от технического регулирования как такового. Где логика?

Пока еще работает техника, созданная на основе советских и российских стандартов, — полбеды. Беда произойдет, когда мы вступим в ВТО и из-за отказа от технического регулирования окажемся беззащитны перед иностранной техникой. В ней будет, например, не миллиметровая, а дюймовая резьба, топливо в баках станет измеряться не литрами, а галлонами. И в один трагический день какой-нибудь рабочий аэропорта перепутает меры и заправит самолет иностранного производства не в галлонах, а в литрах, в результате чего лайнеру не хватит горючего долететь до аэропорта назначения.

— Похожее уже происходит. Авария в Иркутске случилась, как известно, во многом потому, что взлетно-посадочная полоса для А-310 должна быть длиннее, чем предусмотрено в наших аэропортах.

— Вот именно. Можно себе представить, что будет дальше, если власть не вмешается и не пересмотрит этот закон.

— Но давайте более конкретно поговорим о налоговых проблемах, тем более что в последнее время из самых высоких сфер российской власти звучит призыв продолжить налоговую реформу.

— То, что в последнее время звучит этот призыв, не может не радовать. Налоговую реформу нужно было не останавливать.

Ведь сама система налогообложения, как я уже сказал, в корне неверна: она направлена не на то, чтобы развивать, а на то, чтобы тормозить реальный сектор экономики. Утверждаю это как промышленник, который руководил крупными предприятиями еще при советской власти, был одним из руководителей ЦНИИ экономики и информации цветной металлургии, отрасли, на которую завязана вся перерабатывающая промышленность. Без специальных добавок, легирующих сплавов ни в гражданском машиностроении, ни в «оборонке» не обойтись. Одним из первых в стране я вместе со своим предприятием вошел в рынок, преобразовал его в АО; защитил кандидатскую по проблеме подготовки кадров в условиях рыночной экономики.

Россия самой, можно сказать, природой так создана, что бюджет ее должен формироваться по рентной системе. А у нас внедрили западную модель, предполагающую, что ВВП создается за счет двух факторов: труда и капитала. У нас фактор труда действует еще слабо, потому что эффективный труд должны организовать специалисты, которых пока крайне недостаточно. Фактор капитала также почти не действует: инвесторов в Россию идет мало, капитализация увеличивается очень медленно, основной капитал не обновляется, прежде всего как раз из-за налоговой системы. Из-за того, что каждый руководитель понимает, что его предприятие может выжить только за счет «серых» схем.

Если говорить о конкретных налогах, то в первую очередь упомяну НДС и единый социальный налог. Мировая практика показала: НДС хорош там, где намечается перепроизводство и необходимо определенным образом регулировать предложение и рыночные взаимоотношения вообще. В сырьевых отраслях он бессмыслен, потому что есть другие налоги, регулирующие взаимоотношения государства и бизнеса в этой сфере.
В сфере торговли и обслуживания тоже не нужен, там достаточно налога с продаж. В перерабатывающей промышленности НДС приносит только вред, во всяком случае на данном этапе развития экономики: он сдерживает развитие, капитализацию предприятий, техническое перевооружение. Чем более высока ступень передела, тем больше НДС давит на бизнес, который занимается подобным обрабатывающим производством.

Я уже не говорю об организационных вопросах, о том, сколько десятков тысяч людей надо держать, чтобы обеспечивать сбор этого налога, как в фискальных органах, так и на предприятиях.

Вторая тема — 26-процентный ЕСН. Очень надеюсь, что эту глыбу удастся сдвинуть с пути российского бизнеса. Парадокс: человек, производящий, создающий рабочие места, вынужден нести бремя огромного налога на фонд оплаты труда. Абсолютно бессмысленное бремя, потому что из-за такой высокой ставки бюджет недобирает денег.

Подавляющее большинство руководителей предприятий рассуждает так: почему мы за создание материальных благ для российских граждан должны платить такую колоссальную, несправедливую дань?! И с их мнением трудно не согласиться.

Подоходный налог — другое дело, это свято: человек должен поделиться частью своих доходов с бюджетом. Может быть, налог должен быть выше для определенных категорий граждан, которые имеют возможность покупать предметы роскоши, недвижимость в больших количествах.

— Высокий подоходный налог для них позволит ведь сбить ажиотаж на рынке недвижимости?

— Конечно. И создать более благоприятные условия для решения проблемы доступного жилья. Сейчас, при отсутствии такого налогового инструмента, постоянный рост цен на жилье стимулирует к тому, чтобы жилая недвижимость использовалась не для проживания, а в качестве объекта спекулятивных финансовых манипуляций. В Москве десятки высотных домов, которые сданы и распроданы, по вечерам стоят почти целиком темные — окна не горят, там мало кто живет. Квартиры в них покупали для того, чтобы потом подороже продать.

ЕСН, фактически налог на фонд оплаты труда, в нынешнем его виде крайне вредный налог. При таком, как сейчас, обложении фонда оплаты труда ни от «серых» схем, ни от выплат в конвертах избавиться не удастся. На каждое действие финансовых властей предприятия найдут противодействие. Пока сохраняется эта система, будет стимул заниматься так называемой оптимизацией.

— Самое главное, непонятно, какой смысл в грабительском налогообложении, если в бюджете финансирование социальных нужд, несмотря на нацпроекты, с точки зрения стандартов развитых стран совершенно недостаточное.

— Вот именно!

С бюджетом-2007 возникла еще одна проблема. Вы знаете, когда бюджет только рассматривался в первом чтении, профицит его составлял 1,5 трлн руб. Нужен профицит или нет — тема отдельного разговора, я сейчас не буду этого касаться.

Если в первом чтении проекта бюджета содержится такой колоссальный профицит, думал я, значит, есть маневр для второго чтения. На рассмотрении закрытой части бюджета, посвященной военным и силовым структурам, обсуждались пайковые выплаты. Правительство у нас либеральное, предпочитает все монетизировать, и оно предлагало установить вместо продуктов пайковую выплату в размере 20 руб. в день. На эти деньги молодой парень-офицер семью вряд ли прокормит. И депутаты, и военные говорили о необходимости увеличить сумму. И еще о том, что неплохо было бы из бюджета финансировать вывоз детей военнослужащих на отдых и ряд других социальных расходов.

Я как зампредседателя попечительского совета уголовно-исполнительной системы России добавил и еще одну тему для обсуждения — помощь военнослужащим, проходящим службу в исправительно-трудовых учреждениях. Жизнь их в ИТУ, ко многим из которых доберешься только на гусеничном тракторе, не сильно лучше жизни заключенных. «Зэк» посидит и выйдет, а тот, кто его охраняет, фактически безвыездно находится в ИТУ весь срок службы.

Сегодня очень многое делается для гуманизации положения заключенных — о гуманизации положения надзирателей тоже не худо бы подумать. Я предложил финансировать из бюджета хотя бы возможность вывести их детей на отдых.

И тут мне говорят: «Вы что, Сергей Васильевич, у нас в бюджете уже образовался дефицит 180 млрд». Оказывается, Минфин решил, что такие большие деньги, как 1,5 трлн, наша экономика не переварит, и потому их нужно сразу отправить в Стабилизационный фонд.
А затем расходы, не учтенные правительством в первоначальном проекте, но все же признанные целесообразными, создали дефицит. Об этом министр финансов Кудрин публично сообщил, когда бюджет обсуждали во фракциях.

Конечно, дефицит небольшой — порядка 3% ВВП. Такой процент принят в ЕС, там даже выговор сделали Испании и Германии, когда они уменьшили дефицит до 1,2% и 1,5% соответственно. Но с чего вдруг наше Министерство финансов, бывшее всегда сторонником профицита, на 180 градусов изменило свою позицию? Ответ, на мой взгляд, очевиден: поддержка американской валюты.

Япония и Китай, например, сохраняют профицит, хотя с ними ведут подковерные переговоры руководители МВФ: ревальвируйте, мол, йену и юань, поддержите мировую финансовую стабильность, не дайте упасть доллару, ведь не секрет, что сегодня он взвинчен примерно на 35%. А мы уже делаем практические шаги для поддержки американской валюты.

Министр финансов Алексей Леонидович Кудрин говорит, что Стабфонд размещается в бумагах и других финансовых инструментах 14 стран под 3% годовых. Во-первых, нет сомнений, что львиная доля этих средств — в бумагах и банках США; я думаю, порядка 90%. Во-вторых, 3% годовых в ситуации, когда наши предприятия привлекают средства минимум под
17%, — это за гранью моего понимания.

— Почему бы государству не кредитовать предприятия или не предоставлять госгарантии на эти средства?

— Я постоянно задаю на встречах с министром финансов тот же вопрос. Работа под госгарантии подстегнет кредитование предприятий, заставит банки и коммерческие структуры быть более ответственными. Ответ на мои предложения один: мы не знаем, как будут использованы деньги, не сможем проконтролировать, это приведет к росту инфляции.

На последней встрече с Кудриным на заседании фракции я спросил министра: «Алексей Леонидович, коммерческим структурам вы не верите, а государственным ведомствам верите?» Он недоуменно смотрит на меня, а я продолжаю: «Как же так, кому пришло в голову при наличии таких огромных финансовых ресурсов брать кредит ЕБРР под 4% на создание регистрационной системы Минюста?!» Глава Минфина ответил что-то невнятное, а я подумал: «Чудны дела твои, Господи…»

Отдельно скажу о теории, что Стабилизационный фонд работает для будущих поколений. С учетом инфляции и процентов, под которые он размещен, Стабфонд просто тает на глазах. Хотя это еще вопрос — тает он или утекает? Ведь никакая счетная палата эти 14 стран не проконтролирует.

Во всяком случае, мне понятно одно: мы своими финансовыми ресурсами поддерживаем денежную единицу государства, которое устраивает на наших границах такие заварушки, как, например, оранжевая революция в Украине или недавние события в Грузии. Потому что у меня нет никаких сомнений, что Саакашвили действует если не по указке, то с одобрения «большого брата».

Если мы будем опосредованно помогать нынешней администрации США продвигать авантюристические планы, в частности в отношении Ирана — с заходом туда через Грузию, если тем самым поможем развязать войну и на территории Ирана воцарится такой же хаос, как и в Ираке, нашу денежную единицу и нас самих может захлестнуть волна неминуемого обвала доллара и мировой экономики в целом.

— То есть нам нужно и не отказывать доллару в поддержке, и не слишком вкладываться в американскую финансовую систему?

— Именно так. Доллар — один из столпов мировых финансов, цены на энергоносители традиционно номинируются в американской валюте, многие страны держат свои резервы в долларах. Если он упадет, дефолт может быть общемирового масштаба. Но при этом продавать свою поддержку нужно подороже, а не стелиться перед Америкой.

Еще раз подчеркну: государство должно кредитовать экономику, предоставлять госгарантии, кредитовать банки, чтобы они более активно давали кредиты предприятиям. Наше же государство ведет себя так, как действовали мытари в Древнем Риме: собрали налоги, повесили мешок с деньгами за плечо и уехали восвояси — живите, как хотите.

Будущие поколения сказали бы нам спасибо, если бы мы сегодня обеспечили для них качественное образование и качественную бесплатную медицинскую помощь. Это два краеугольных камня развития общества: займется государство всерьез данными направлениями — будет и рост, и прогресс.

Подрастающее поколение должно быть здоровым, получить качественное воспитание и подготовку. Тогда молодые россияне смогут получить высокооплачиваемую работу и стать достойными гражданами.

— Но сегодня у нас есть приоритетные национальные проекты…

— Знаете, когда я слушал послание президента, я раз пять аплодировал от всей души — не для протокола. Президент говорил настолько в унисон с моими соб-ственными мыслями, что меня охватывало чувство восторга: вот теперь наконец все пойдет по-другому.

Увы… Все национальные проекты в части их практической реализации — это профанация, имитация и потемкинские деревни. Все до единого. Это результат либо фантастической некомпетентности исполнительной власти, либо саботажа с ее сторо-
ны — тут президент должен разобраться.

Начну с нацпроекта «Жилье». Молодые супруги со средней для Московской области зарплатой 8 тыс. руб. на человека приходят в банк, чтобы заплатить 30% от кредита — необходимое условие для предоставления им кредита. И выясняют, что не могут выплатить проценты, так как они больше их совместной зарплаты. А на что, спрашивается, жить молодой семье?!

Так что пока стоимость жилья растет сегодняшними темпами, разговор о доступном жилье теряет всякий смысл. Или когда его начинали, имелись в виду те, кто получает по $7 тыс. в месяц? Так у них, я думаю, уже есть квартиры и безо всяких государственных программ.

Идем дальше — нацпроект «Здоровье». Телевидение нам показывает потемкинские деревни в Кургане, где скорая помощь выезжает по первому требованию служб МЧС, хирургические операции ведутся с помощью телемедицины — удаленных консультаций московских специалистов, больные ходят в одинаковых красивых комбинезонах. А съездите в подмосковные Егорьевск или Сергиев Посад. Там больной должен приходить в стационар со своей простыней и лекарствами и кормить его должны родственники. Кому телевизионщики голову морочат? Люди-то смеются и недоумевают, смотря на это курганское чудо.

Та же ситуация и по двум другим нацпроектам — и по демографии, и по поддержке наукоемких технологий и промышленности… Министр финансов Кудрин, выступая в Думе, сказал: «2004 год — переломный год: оборудование перестало стареть опережающими темпами, теперь оно обновляется быстрее, чем стареет». Мы с Петром Романовым и другими депутатами-промышленниками переглянулись — нас что, за идиотов держат?

НПО «Алмаз», крупнейший российский производитель систем ПВО, за последние десять лет не приобрел ни одного нового станка. На Рошальском химкомбинате, когда-то ведущем предприятии химической отрасли страны, не только ничего не приобретено — все растащено. Краснознаменный завод «Комсомолец», выпускавший в советское время крупные металлообрабатывающие станки и поставлявший их в 60 стран мира, в прошлом году выпустил один станок — и приказал долго жить.

— Вы, наверное, слышали о предложении вице-премьера и министра обороны Сергея Иванова отменить НДС для авиационной отрасли.

— Да, и, соглашаясь с тем, что нужно поддержать авиапром, скажу: в нынешнее время и в нынешних обстоятельствах я против эксклюзивных условий для отдель-ных отраслей. Это неправильно. Следует радикально изменять налоговую систему, перерабатывать Налоговый кодекс. Создавать условия для того, чтобы в России производилось все, что необходимо для внутреннего потребления, а ввозилось только то, что выпускать нецелесообразно или для большего разнообразия товаров.

Надо ставить вопрос принципиально — формировать условия для развития реального сектора экономики. Чтобы скорее слезть с нефтяной иглы. Для этого нужно предпринимать и масштабные шаги вроде реформирования фискальной системы, и более мелкие — например, установить беспошлинный ввоз оборудования, которое не производится в России. Импорт здесь просто необходим, так как выпуск такого оборудования наладить в ближайшее время не удастся, потому что в стране сегодня полная неразбериха с производством материалов черной и цветной металлургии…

Словом, задач у исполнительной власти масса, и хотелось бы, чтобы она как можно скорее приступила к их решению, а не занималась имитацией работы, как это в значительной степени происходит сейчас. Вопреки воле президента, который, я уверен, искренне стремится улучшить жизнь российских граждан. Давайте все же выполнять президентские послания, а не действовать вразрез с ними, продолжая поддерживать негодную бюджетную и налоговую системы.