Хорошо посидели…


Текст | Тимур ХУРСАНДОВ
журналист-международник

По большому счету, единственным значимым результатом саммита G8 стало то, что он прошел без эксцессов.

15-17 июля в Санкт-
Петербурге прошла встреча глав государств и правительств промышленно развитых стран мира, на которой Россия впервые председательствовала. Чем же запомнился этот саммит? Джордж Буш, в крайне нелест-
ных выражениях отзывающийся о ситуации на Ближнем Востоке, не подозревая, что у него включен микрофон; он же, на глазах у изумленной публики делающий шутливый массаж канцлеру ФРГ Ангеле Меркель; Владимир Путин, гордо показывающий заморским гостям свой первый автомобиль «Запорожец». Это, несомненно, были яркие моменты, однако остались ли после саммита в Санкт-Петербурге иные, более существенные для мировой политики итоги?

Начнем с того, что Россия решила пойти своим путем даже при организации встречи «большой восьмерки». Саммиты G7, а затем и G8 по традиции проходят в небольших городках, например в шотландском Глениглсе или канадском Кананаскисе, что вполне логично: в них проще обеспечить безопасность лидеров ведущих держав и удается относительно легко избежать убытков, которые неминуемо возникли бы при проведении подобных мероприятий в каком-нибудь мегаполисе.

Россия же, как обычно, презрела все условности и устроила саммит во втором по величине городе страны. Парализованный на несколько дней международный аэропорт «Пулково», перекрытые автотрассы и проход в свой район по пропускам — вот лишь часть из «преимуществ», которые в полной мере ощутили жители Санкт-Петербурга и те немногие «счастливчики», коим довелось оказаться в Северной столице в то время.

Еще одно ноу-хау российских властей — обращение с антиглобалистами, всегда устраивающими акции протеста в местах проведения саммитов «большой восьмерки».

С этими «элементами», могущими омрачить внешне безупречную картину встречи в Санкт-Петербурге, обошлись просто: согнали на полуразрушенный Кировский стадион, где и продержали все время саммита. Ироническим апофеозом такого интересного способа борьбы с буйствами противников глобализации стал визит на стадион губернатора Санкт-Петербурга Валентины Матвиенко, которая спросила у одного из антиглобалистов, не нарушаются ли там их гражданские права.

Восьмым будешь?

«Большая восьмерка» или все-таки «большая семерка»? Этот вопрос возник задолго до саммита в Санкт-Петербурге, и ответ на него, к сожалению, для России не утешителен. Несмотря на утверждения российских чиновников, что встреча «большой восьмерки» прошла чрезвычайно успешно, что она в очередной раз подтвердила растущий вес РФ на международной арене, реальная отдача не столь уж и велика. По сути, Москва так и остается на обочине одного из самых действенных механизмов: при обсуждении финансовых вопросов элитный клуб ведущих мировых держав так и остается «семеркой», и перспективы вступления в него России пока довольно туманны. В этом аспекте Российская Федерация не входит даже в первую десятку, а ее участие во встречах министров финансов вряд ли можно назвать полноправным. На присоединение к финансовой «семерке» более логично было бы претендовать Индии или Китаю, стремительно набирающим экономические обороты и не в такой мере зависящим от динамики цен на экспорт энергоносителей.

Добавлял остроты дискуссиям о справедливости участия и особенно председательства Москвы в «большой восьмерке» излюбленный вопрос Запада и отечественных либералов — состояние демократии в нашей стране. И здесь Кремль сам подбросил дров в костер своих оппонентов. Незадолго до встречи в Санкт-Петербурге российская оппозиция вознамерилась провести антисаммит «Другая Россия». Состав его был чрезвычайно разношерстным — от побывавших во власти Андрея Илларионова и Михаила Касьянова до лимоновских национал-большевиков. Вряд ли эта конференция имела бы широкий резонанс, но оппозиционерам неожиданно помог Кремль. Помощник президента РФ, по совместительству шерпа от России по подготовке петербургского саммита G8, Игорь Шувалов зачем-то решил вмешаться и предупредил, что участие западных гостей в «Другой России» будет рассматриваться как недружественный шаг. После чего приехать на конференцию сочли своим долгом практически все — от давно забытых или третьеразрядных западных политиков до послов США, Великобритании и Канады в Москве.

Но вопреки всем опасениям и призывам бойкотировать поездку в Санкт-Петербург саммит все-таки состоялся. Все единодушно хвалили нашу страну за отличную организацию, прекрасную подготовку повестки дня, отмечали своевременность ее председательства, казалось забыв даже о претензиях к так называемой суверенной демократии по-российски. Однако политические итоги петербургской встречи «большой восьмерки» не поражают воображение. Обсудили заявленные ключевыми темы — энергобезопасность, борьбу с инфекционными заболеваниями и образование, — довольно вяло обменялись мнениями по ситуации вокруг КНДР в связи с последними запусками Пхеньяном ракет, не могли не остановиться на ближневосточном мирном урегулировании, фактически сорванном после вторжения Израиля в Ливан. Вот только каких-либо заявлений или шагов, которые могли бы найти практическое воплощение, сделано не было.

Единственный, пожалуй, вопрос, имеющий реальный политический вес, решен еще до начала саммита. Вступление России в ВТО откладывается как минимум до марта следующего года — таков был вердикт, оглашенный после двусторонней встречи президентов России и США Владимира Путина и Джорджа Буша.

Результат вполне предсказуемый, хотя российская сторона и пыталась преподнести его как некий неприятный сюрприз. И дело тут совершенно не в том, что, как утверждают российские чиновники, к Москве предъявляются завышенные требования, далеко выходящие за рамки стандартов ВТО, — это не совсем соответствует действительности. Отсутствие адекватных мер по борьбе с пиратством, недостаточная защита прав интеллектуальной собственности, запрет доступа на российский рынок иностранным банкам и государственное дотирование сельского хозяйства — вот суть основных претензий, служащих преградой на пути России во Всемирную торговую организацию. Москва же перечисленные недостатки устранить не может или просто отказывается и при этом делает обиженный вид: мол, как же так, почему нас, таких хороших, не пускают в ВТО?
Однако думается, что стремление Москвы во что бы то ни стало попасть в ВТО довольно напускное. Судя по всему, для России эта цель не входит в число приоритетных: примут — замечательно, не примут — ничего страшного. И такая позиция, как ни странно, может оказаться оправданной, тем более в свете последних разногласий внутри самой Всемирной торговой организации. Серьезным ударом по престижу ВТО является то, что ее члены так и не смогли договориться о подписании глобального соглашения о свободной торговле. И, как ни парадоксально, причиной этого во многом стал один из пунктов, выдвигаемых в качестве требований к России. Дело в том, что ведущие западные страны во главе с США не намерены отказываться от снижения государственной поддержки сельского хозяйства, чего от них требуют развивающиеся государства. В результате пятилетний переговорный процесс в рамках так называемого Дохского процесса потерпел сокрушительное фиаско.

И все же отказ США заключить с Рос-сией двустороннее соглашение о вступлении в ВТО и последовавший за этим отзыв Грузией своей подписи под соответствующим протоколом — довольно чувствительный удар для Москвы. Бесспорно, у подобной несговорчивости имеются и политические мотивы. В первую очередь, по мнению многих политологов, это разногласия по поводу взаимоотношений с государствами бывшего Советского Союза. Вашингтон считает, что у него есть на постсоветском пространстве легитимные стратегические интересы, и продвигает их более чем активно без оглядки на Москву, что, естественно, вызывает у той вполне понятное раздражение. Однако этим расхождения далеко не ограничиваются: ядерные программы Ирана и КНДР, мирное урегулирование на Ближнем Востоке — вот лишь некоторые пункты международной повестки дня, по которым России и США редко удается достигать полного взаимопонимания. Довольно спорным и болезненным для сторон остается и вопрос энергетики, вынесенный Россией в качестве одного из основных пунктов повестки дня петербургского саммита.

Кстати, одним из основных тезисов встречи в Санкт-Петербурге, касающихся энергетической безопасности, стало стремление к учету интересов всех трех участвующих в процессе сторон: производителей энергии, потребителей и транзитных государств. Однако совершенно неясно, как осуществить это благое намерение на практике, ведь по сути G7 — это клуб именно крупнейших потребителей энергоресурсов, за исключением, пожалуй, Канады, которую можно причислить к импортерам. Да и с Оттавой не все так просто. В полном соответствии с поговоркой «Свято место пусто не бывает» представители канадской стороны недавно заявили, что приветствовали бы диверсификацию источников поставок энергоресурсов в Европу и, таким образом, были бы не прочь потеснить на этом поле Россию. Так что каким же образом возможно соблюсти интересы всех сторон даже в небольшой группе из семи-восьми стран, а тем более в глобальном контексте, пока остается загадкой.

Цирк уехал…

В конечном счете, наверное, и не следовало ожидать от саммита G8 каких-то прорывов и откровений. Вот только в Москве, похоже, никак не могут осознать, что «большая семерка (восьмерка)» была и есть некий дискуссионный клуб, а не механизм принятия реальных решений. И если исходить из этого, то многое становится более понятным.Например, почему наше вступление во Всемирную торговую организацию в очередной раз откладывается. Ну не было у Соединенных Штатов такой цели — во что бы то ни стало подгадать заключение двустороннего соглашения с РФ о присоединении к ВТО именно к санкт-петербургскому саммиту.

Этот процесс был и остается рабочим вопросом, и в Вашингтоне явно не понимают, почему должны делать Москве такой подарок только из-за того, что саммит принимает российская сторона.

В целом же, если говорить о двух ключевых игроках международной арены, входящих в G8, то российско-американские отношения, скорее всего, будут претерпевать дальнейшее охлаждение. Впрочем, с итогами саммита это связано весьма отдаленно. Причины намного прозаичнее. Например, для подписания соглашения с Россией о вступлении в ВТО Вашингтону необходимо изменить свое законодательство. Однако в ближайшей перспективе практически нереальна даже отмена одной-единственной пресловутой поправки Джексона — Вэника, не говоря уже о каком-либо пакете законов. И в нынешней ситуации не помогут даже действительно неплохие личные отношения Владимира Путина с «другом Джорджем». Позиции американского президента сейчас как никогда шатки. Буш уже не может рассчитывать на безоговорочную поддержку даже республиканской фракции в конгрессе, что уж думать об извечных противниках демократах, которые только и ждут, чтобы хозяин Белого дома в очередной раз оступился. Поэтому почти любая инициатива американского лидера с большой вероятностью обречена на провал. Тут уж не до заигрываний с Россией.

Так что какие-либо политические дивиденды саммит в Санкт-Петербурге России вряд ли принесет. Разве что на «внутреннем рынке» еще можно будет некоторое время гордо выпячивать грудь и говорить: «Зато мы председательствуем в “большой восьмерке!”» — да петербуржцы теперь могут радоваться обновленному аэропорту «Пулково», на который было потрачено больше, чем на всю гражданскую авиацию за прошлый год. В общем, хорошо посидели…