Виктор ВЛАСОВ: я – счастливый человек


Беседу вела Анастасия Саломеева

Профессия реставратора памятников архитектуры, пожалуй, одна из самых красивых и благородных в мире. Президент ЗАО «Экспериментальный специальный научно-реставрационный производственный центр» (ЭСНРПЦ) Виктор Власов, посвятивший этому занятию всю свою жизнь, ни разу не усомнился в особой миссии избранной им профессии. На счету ЭСНРПЦ десятки сложных проектов в России и за рубежом, но даже нескольких из них хватило бы для того, чтобы прославить компанию. Это работы в историческом центре Москвы, в том числе на территории Кремля, работы на Поклонной горе и в большинстве столичных усадеб.

Виктор Сергеевич, ваш дед работал кузнецом в московской усадьбе Кузьминки, когда она принадлежала еще князю Голицыну, отец здесь же служил механиком. И вы уже более 30 лет ведете реставрационно-восстановительные работы этого уникального исторического памятника. Это — судьба?

— Да, думаю, что судьба. Когда мы с братом были маленькими, очень часто приходили в гости к дедушке и бабушке. Они жили на территории усадьбы князей Голицыных в двухэтажном кирпичном доме. С бабушкой у меня связано одно памятное событие, которое, как мне кажется, сыграло в моей жизни определенную роль.

В детстве я однажды сильно поранил ногу. Врачи вовремя вмешались, провели операцию под местным наркозом. Нога была спасена, а я, подражая старикам, нашел на улице палку и начал с ней ходить. Со стороны это выглядело забавно: маленький толстенький малыш с кривыми ногами важно и осторожно перемещался с палочкой в руке. Друзья стали меня дразнить директором. Меня это страшно обижало, и с жалобой на обидчиков я пришел к своей бабушке. Бабушка была добрым, мудрым человеком. Выслушав меня, она весело улыбнулась и сказала: «Не плакать надо, внучек, а радоваться. Если бы меня так назвали, я была бы счастлива. Директор — это уважаемый человек, и стать им может не каждый, а только тот, кто хорошо обучен и многое умеет». Это меня успокоило, и я перестал болезненно реагировать на насмешки.

Бабушкины пророческие слова я пронес через всю жизнь, возможно, именно они и предопределили мое настоящее общественное положение.

— Вы руководите ЭСНРПЦ уже три десятилетия. За это время цент­ром воссоздано и отреставрировано более 120 памятников истории и культуры. Что из сделанного вам особенно дорого?

— Нашей организацией в начале 90?х годов проводились масштабные реставрационные работы в самом цент­ре Москвы, в том числе и на Красной площади. Мы принимали участие в программе москов­ского правительства по воссозданию исторического облика цент­ральной части столицы. В реализации этой программы ЭСНРПЦ было определено стать ведущей организацией. Работы по восстановлению Казанского собора и реставрации Воскресенских ворот с Иверской часовней, примыкающих к Красной площади, велись в сжатые сроки, требования к качеству предъявлялись самые высокие, ответственность огромная — все-таки самый центр столицы. Но, несмотря на все трудности, встретившиеся на нашем пути, реставрационно-восстановительные работы на этих объектах были выполнены на высокопрофессиональном уровне.

И вот в те дни я увидел сон, буквально потрясший меня. Ко мне явилась женщина в белых одеждах, как будто парившая надо мной в воздухе. Я узнал ее — это была Влахернская Божия Матерь. «Ну что же, Виктор Сергеевич, — сказала она мне, — вы занимаетесь реставрационными работами на центральных объектах столицы. Это благое дело. А наш храм в Кузьминках стоит заброшенный. Когда-то ваши предки там крестились, венчались, служили Господу Богу. Первые дни вашей жизни на земле тоже отмечены в церковной книге этого храма. Подумайте, как можно восстановить его из пепла и небытия».

После этой ночи я много думал, как осуществить то, о чем говорила Влахернская Божия Матерь. Ее слова запали мне в душу. С того дня все мои духовные и физические силы были направлены на решение вопросов, связанных с возможностью проведения реставрационно-восстановительных работ в храме. Наши руководители реставрационных работ — Александр Сергеевич Матросов, Геннадий Исаакович Муравин, Юрий Григорьевич Волох — обратились к мэру Москвы Юрию Лужкову с ходатайством о финансировании этого проекта. Московское правительство и мэр отнеслись к нашей просьбе с большим пониманием. Внеплановые денежные средства были немедленно выделены. В короткие сроки и очень качественно мы выполнили большой комплекс реставрационно-восстановительных работ на этом объекте.

Сейчас, глядя на это рукотворное великолепие, трудно себе представить, что совсем недавно здесь стояло убогое, как сирота, строение, старое и полуразрушенное. Именно этот момент из моей реставрационной практики отложился в моем сердце на всю жизнь. Иногда сны бывают вещими.

— Ваши учителя — известные реставраторы Петр Барановский и Евгений Зуевский. Как повлияли на вас эти люди?

— В 1975 году я пришел на работу в Экспериментальную специальную научно-реставрационную производ­ственную мастерскую при ЦСВООПиК на должность инженера производ­ственно-технического отдела. Творческий коллектив этого предприятия в то время возглавлял светило архитектуры и реставрации Петр Дмитриевич Барановский, личность незаурядная. В лихие времена совет­ской власти он выступал за сохранение памятников истории и культуры, в числе которых были храм Христа Спасителя, Казанский собор, Сухарева башня и многие другие. Перед их уничтожением Петр Дмитриевич со своими сотрудниками провел титаническую работу по фотофиксации и обмеру конструкций. За свою излишнюю активность в сохранении памятников архитектуры в России и нелюбовь к власти он был осужден на несколько лет по 59-й статье, получив клеймо «враг народа».

Сразу после окончания войны Петра Дмитриевича реабилитировали. После освобождения из лагеря Барановский написал письмо Сталину о заминированном отступающими фашистами памятнике архитектуры в Болдине Смоленской области. Он просил вождя о принятии мер по сохранению этой жемчужины древнего зодчества. Сталин приказал выделить в распоряжение Барановского самолет и саперов. И тот, даже не успев сменить тюремную робу на гражданскую одежду, улетел в Смоленск. Памятник был спасен. Так проявилась безмерная преданность этого человека делу сохранения нашего культурного и исторического наследия.
Тогда же, в 70-х годах, всем производством реставрационных работ в этой мастерской руководил Евгений Иванович Зуевский, опытный, высоко­профессиональный специалист в области реставрации памятников древнего зодчества. Под его руководством были восстановлены и воссозданы такие значимые памятники истории и культуры России, как Крутицкое подворье, Высокоспасский монастырь, усадьба Голицыных в Кузьминках и многие другие. Он был интеллигентным, умным и добрым человеком и стал моим первым наставником в сложном, но интересном мире познания тайн создания целых комплексов архитектурных шедевров нашими русскими умельцами.
Эти два человека и по сей день служат для меня примером — и в области реставрации, и в целом в жизни.

— Вы принимали участие в реставрации многих исторических архитектурных памятников. Какой ценой дались вам эти сложнейшие объекты?

— Немалой. Строительство новых домов ведется по типовым серийным проектам. А работы по реставрации и восстановлению памятников древнего зодчества проводятся по индивидуальным проектам. И для того чтобы приступить к ним, необходимо сначала выполнить большой объем научно-исследовательских работ. Этим занимаются искусствоведы, археологи, микологи, физики, химики, архитекторы, инженеры-конструкторы в творческом содружестве с производственниками, инженерами-строителями, сметчиками. И только после выполнения комплекса этих мероприятий выпускается проектно-сметная документация, которая впоследствии согласовывается со всеми административно-хозяйственными органами Москвы. От начала научно-исследовательских работ до согласования проходит год и больше.
Когда вся проектно-сметная документация согласована, ее передают нам, производственникам. Здесь начинается наша обычная работа по подбору специалистов: каменщиков, резчиков по дереву, плотников, столяров… И задача эта, скажу вам, очень непростая. Ведь каменщик с нового строительства не сможет работать на памятнике архитектуры. Почему? Да потому что каменщик-реставратор выполняет сложную кладку парусных сводов, цилиндрических колонн, циркульных, полуциркульных оконных и дверных проемов и многое другое.

В новом строительстве таких сложных работ не существует. Я привел только один пример того, каким должен быть специалист в области реставрации. Подбор работников индивидуально на каждый объект — дело нелегкое. Для того чтобы их найти и организовать, надо иметь большое терпение, выдержку и талант руководителя, а также знать все этапы реставрационного дела. Если же проект выполняется под эгидой Правительства Москвы, то руководитель должен быть еще и дипломатом.
Естественно, все эти усилия не проходят бесследно, в первую очередь для здоровья.

— Ваши труды были неоднократно отмечены различными государ­ственными, общественными и церковными наградами. Есть чувство удовлетворения от сделанного?

— Действительно, моя деятельность по воссозданию памятников древнего зодчества не только в России, но и за рубежом высоко оценена Правительством РФ, Правительством Москвы, Патриархией, а также рядом руководителей иностранных государств и общественными организациями.
Я — счастливый человек. Иногда мне задают вопрос: «В чем смысл твоей жизни на земле?» Я, как правило, отвечаю: «То, что мне было предначертано судьбой, я исполнил».

— Вы член-корреспондент Российской академии естественных наук. Когда им стали и по совокупности каких работ и заслуг?

— Я не только член-корреспондент РАЕН, но и член-корреспондент Международной академии экономики и финансов, а недавно стал академиком Первой национальной академии культуры, меценатства и благотворительности. Впрочем, два последних направления — это отдельная тема.

РАЕН избрала меня членом-корреспондентом в сентябре 1998 года за возрождение историко-архитектурных ценностей. Как я уже говорил, московское правительство в начале 90-х годов приняло программу по воссозданию исторического облика центральной части столицы. Все работы требовалось провести в крайне сжатые сроки и с хорошим качеством. При обсуждении в коллективе поставленной перед нами задачи мы пришли к выводу, что без научного подхода ее не осилить. Центром был заключен договор о совместной деятельности с РАЕН и с Международным департаментом РАЕН, директором которого в то время был Владимир Федорович Белов. На первом совместном совещании мы определили, в каких странах при ведении реставрации применяются самые современные технологии и приемы. Ими оказались Франция, Германия, Бельгия, Венгрия и Австрия. Эти страны мы и посетили для тщательного изучения принятых там подходов к реставрации памятников архитектуры.

Было много интересных встреч с нашими коллегами в Париже, в таком же по структуре реставрационном цент­ре, как и у нас, только более современном. МИД России организовал нам встречу с г-ном Абадом, техническим директором ЮНЕСКО. Цели и задачи нашего творческого коллектива он воспринял с пониманием и высказал свое предложение о поддержке наших начинаний в деле возрождения памятников древнего зодчества не только в России, но и за рубежом. Бургомистр Зальцбурга в честь нашей делегации устроил торжественный прием, на котором мы познакомились с президентом реставрационного фонда «Арч фаундейшн» герцогиней Франческой фон Габсбург и президентом реставрационного международного фонда г-ном Вагнером, ознакомившим нас с работой своей организации. В Бельгии нас проинформировали о ходе реализации международной программы «Рафаэль» по спасению памятников архитектуры Европы, находящихся в аварийном состоянии. Германия и Венгрия также встречали нас радушно. Во всех этих странах с реставрационными организациями мы заключили договора о совместной научной деятельности.
Вернувшись в Россию, наша творческая группа совместно с научными сотрудниками РАЕН проанализировала все полученные материалы. На основании их мы выработали индивидуальный подход к реставрации каждого доверенного нам объекта. Результат, по-моему, потрясающий.

— В вашей работе есть не только технология, но и творчество. В каком они соотношении?

— Они идут рука об руку.

— Насколько я знаю, вы ведь еще и член Клуба православных предпринимателей, действующего под патронажем патриарха Московского и всея Руси Алексия II. Каковы основные направления его работы?

— Да, я уже много лет вхожу в этот клуб. Основное направление его работы — благотворительная и меценатская помощь неимущим людям, инвалидам, пенсионерам.

Но социальная деятельность и нашей компании, и лично моя не ограничивается рамками только этой организации. Я участвую в благотворительной деятельности международного фонда «Меценаты столетия», Благотворительного фонда становления регби в России, Первой национальной академии культуры, благотворительности и меценатства в Санкт-Петербурге. ЭСНРПЦ оказывает благотворительную помощь малоимущим людям, пенсионерам, детям, инвалидам, школам, больницам, госпиталям, детским домам, интернатам, ветеранам войны. Так, в свое время Совет ветеранов Черноморского флота обратился к нам с просьбой взять шефство над одним из членов совета — Героем Советского Союза и Героем Социалистического труда Владимиром Ивановичем Костенко. Мы помогаем ему и по сей день.

Помогать нуждающимся я буду и впредь, потому что моя душа не может без боли переносить страдания других людей. И потому что я уважаю и люблю наш умный, сильный, многострадальный народ.

— Кому вы передаете свое мастерство, свой опыт, свои знания? И как в принципе вы оцениваете будущность российского реставрационного дела?

— У меня два взрослых сына — старший Александр, младший Николай — и внук Саша. Александр с отличием окончил строительный университет. В настоящее время успешно занимается современным дизайном интерьеров. Николай возглавляет одну из крупных транспорт­ных компаний Москвы — «Лимузин Конкорд», а внук Саша радует всех нас своей смекалкой. Так что наследники моего дела есть.

Что же касается вашего второго вопроса, то тут мне радоваться пока нечему. До перестройки работы по реставрации и восстановлению памятников архитектуры и древнего зодчества проводились в нашей стране планомерно, качественно и в щадящие сроки. В каждой республике Советского Союза функционировали свои реставрационные организации.

У нас в Москве были созданы огромные реставрационные объединения союзного, российского, московского значения, потом было сформировано реставрационное объединение Московской области. Все эти организации подчинялись Министерству культуры СССР, которое ежегодно планировало финансирование производства всех реставрационных работ, а также осуществляло контроль за ходом их выполнения. Эта схема работала безотказно. Сейчас все наработанные схемы и методы управления ходом реставрационных работ нарушены. Действующая управленче­ская структура в данный момент пока еще неэффективна. Когда она заработает? Не знаю…