Образцовая королева


Текст | Анастасия САЛОМЕЕВА

Когда принцесса Александрина Виктория стала королевой Великобритании, страна вздохнула с облегчением: воспитание, полученное юной наследницей престола, ее манеры и несомненные положительные личные качества говорили о том, что наконец-то на трон взошла достойная во всех смыслах королева, ведь с монархами туманному Альбиону в последние несколько десятилетий, предшествующих этому событию, ой как не везло. Когда Виктория, королева Великобритании и Ирландии, императрица Индии, умерла, не только ее соотечественники, но и весь мир понял, что вместе с ней ушла целая эпоха, символом которой навеки стало ее имя, — Викторианская.

Начало XIX века выдалось для Великобритании очень непростым. И главной причиной беспокойства была королевская семья. Пусть в стране уже несколько веков и действовала конституционная монархия, но король все-таки являлся далеко не последним лицом в государственной системе. Однако по какому-то злокозненному стечению обстоятельств большинство английских монархов вызывало скорее раздражение, нежели уважение подданных. С 1760 года британский престол занимал Георг III, прозванный в народе безумным. Частые и острые приступы нервного расстройства короля, а также неожиданно постигшая его слепота привели к тому, что в 1811 году регентом при еще живом отце стал его старший сын Георг, принц Уэльский. Принц-регент, а с 1820 года король Георг IV, популярностью тоже не пользовался. Он ругался со всеми: с отцом, младшими братьями, премьер-министрами, парламентом, законной супругой. Но особое порицание подданных заслужила склонность Георга к мотовству и пьянству. Немилостиво было общественное мнение и к другим пяти взрослым сыновьям Георга III. Регулярные скандалы, особые нравы, царившие в то время в британской королевской семье, запутанные отношения принцев со своими дамами сердца были излюбленной темой сплетников и делали королевскую семью посмешищем для всей Европы.

В 1817 году ситуация еще больше осложнилась: умерла единственная дочь принца-регента Шарлотта, считавшаяся наследницей престола. Других законных детей ни принц-регент, ни его младшие братья не имели. В срочном порядке перед двумя холостыми потенциальными наследниками престола (сыновьями Георга III Вильгельмом, герцогом Кларенским, будущим королем Вильгельмом IV, и Эдуардом, герцогом Кентским) был поставлен вопрос о женитьбе. Под влиянием обстоятельств оба герцога вступили в брак, у обоих через некоторое время родились дочери. Но судьбе было угодно, чтобы наследницей имперской короны стала дочь младшего из них — Эдуарда Кентского, обе дочери Вильгельма умерли в младенчестве.

Будущая королева родилась 24 мая 1819 года в Лондоне, в Кенсингтонском дворце. Этому событию предшествовало длительное путешествие Эдуарда и его жены Виктории Марии Луизы Саксен-Кобургской, вдовы принца Ленингенского, из Германии в Англию, поскольку, по их мнению, наследник престола должен был родиться именно в той стране, в которой ему предстояло править.

Поначалу вопрос, как назвать новорожденную, и не стоял. Первое имя вообще не обсуждалось: крестным малышки был российский император Александр I, и здесь требовалось со­блюсти политес. Вторым же именем принцессы, как считал герцог Кентский, должно было стать счастливое для английской короны имя Елизавета. Но прямо во время церемонии крещения оно было отвергнуто принцем-регентом, видимо из свойственного ему духа противоречия предложившим назвать девочку в честь матери — Викторией.
Детство Виктории, которую домашние звали Дриной, нельзя назвать ни особенно счастливым, ни особенно несчастным. Она рано лишилась отца: герцог Кентский недолго радовался появлению своего законного первенца, через восемь месяцев после рождения дочери он скончался от воспаления легких. Воспитанием принцессы занялась мать, женщина не очень дальновидная, но благоразумная, сильная духом и амбициозная. Она решила сделать из дочери истинную христианскую королеву.

Мощные стены Кенсингтонского дворца надежно ограждали Викторию от влияния шумного и распущенного королевского двора. Девочка, хотя и окруженная повышенным вниманием с самого младенчества, росла в строго­сти, умеренности и простоте. Ее с детства приучили ценить традиционные христианские ценности и добродетели, быть последовательной и корректной. В то же время Дрина вовсе не была послушной игрушкой в руках взрослых, она очень рано стала проявлять характер, унаследованный, надо думать, от своих предков по отцовской линии, правда, никогда не злоупотребляла этим. Кроме того, у нее обнаружилось редкое положительное качество: девочка оказалась очень правдивой и абсолютно лишенной лицемерия.

Будущая королева, получила не самое блестящее, но добротное образование. Первый язык, на котором она заговорила, был немецкий, за ним последовал английский, французский, итальянский, древние языки. Как и других благородных девиц ее круга, принцессу учили рисованию, музыке, танцам, верховой езде. Среди преподаваемых ей предметов были математика, ботаника, география, история, политэкономия, литература…
Викторию долго не посвящали в особенности ее положения по отношению к британскому престолу. Когда же пришло время, матерью и ее приближенными было решено сделать это на одном из уроков по истории Англии. Когда 12-летней девочке показали родословную королей Ганноверской династии, линия которой вела к ней, потрясенная Виктория, осознав свое будущее, произнесла сакраментальную фразу: «Я буду хорошей», ставшую символом всего ее долгого царствования.
Детство и юность наследницы престола проходили очень уединенно, ее оберегали от публичности, позволяли общаться только с узким кругом людей. И, наверное, самое неприятное — это то, что принцесса была лишена возможности побыть наедине с собой: за ней всегда кто-то присматривал, ее письма и дневники читались. Даже ночью Дрина не могла остаться в одиночестве — ее кровать находилась в спальне матери.

Королева молода,
королева влюблена

Возможность «стать хорошей» Виктории предоставилась 20 июня 1837 года, когда она унаследовала престол после своего дяди — короля Вильгельма IV. Ей тогда только исполнилось 18 лет, она была молода, неопытна, наивна, сентиментальна и поначалу очень робела. Впрочем, став королевой, Виктория очень быстро проявила силу своего характера. Первое, что она сделала, — это в приказном порядке потребовала для себя отдельную спальню и ясно дала понять герцогине Кентской, что больше не нуждается ни в ее контроле, ни в ее навязчивых советах и намерена выполнять свои королевские обязанности самостоятельно. Герцогиня, мечтавшая о том, что когда-нибудь будет управлять страной вместе со своей по­кладистой дочерью (а в случае регентства и вместо нее), была более чем огорчена и разочарована.

Впрочем, нельзя сказать, что Виктория вообще отказалась от чьих-либо советов. В первые годы правления ее наставницей в вопросах управления двором была любимая гувернантка баронесса Лехцен, а учителем в политических премудростях — премьер-министр лорд Мельбурн. Между королевой и ее первым премьер-министром сразу же возникла симпатия. Лорд Мельбурн, пожилой бездетный вдовец, видимо испытывавший к Виктории отеческие чувства, взялся научить ее всем тонкостям политической науки и светской жизни. Он помог девушке преодолеть неуверенность в себе, обучал особенностям общения с политиками, министрами и придворными, объяснял, как надо решать важные государственные вопросы, учил тактичности и сдержанности (будучи очень прямолинейной по натуре, Виктория по молодости иногда действовала и говорила слишком безапелляционно, что не могло не сказаться на отношении к ней окружающих). В свою очередь, выросшая без отца Виктория, почувствовав заботу лорда Мельбурна, искренне, по-дочернему полюбила его. Ни одного шага в государственных делах она не делала без совета премьера, за что очень быстро заработала в народе прозвище «миссис Мельбурн».
В один прекрасный день лорд Мельбурн посоветовал королеве выйти замуж: нация, и так много пережившая в последние годы из-за неспокойствия в венценосном семействе, должна быть уверена в будущем, а для этого королеве следует создать крепкую семью и обеспечить престол наследниками. Нельзя сказать, что такой совет сильно обрадовал Викторию. Несмотря на то что сама она впоследствии стала символом Викторианской эпохи, где главной целью жизни женщины считалось замужество и рождение детей, королева не являлась типичной викторианкой. Об этом свидетельствуют ее дневники и письма самым близким людям. Виктория очень ценила свободу и независимость. Выросшая под неусыпной опекой, она наконец-то стала сама себе хозяйкой, поэтому вновь обретать «хозяина» в лице законного супруга ей не хотелось.

Но интересы Англии, как известно, превыше всего. Да и подходящий жених у королевы был на примете — ее кузен принц Альберт Саксен-Кобург-Готский. Они познакомились, когда Виктории было 16 лет: Альберт и его брат Эрнест однажды приехали навестить свою английскую кузину. Галантные и образованные молодые люди произвели крайне благоприятное впечатление на живущую почти в затворничестве и неизбалованную мужским обществом принцессу. Позже Виктория признавалась, что фактически с первой встречи со своим суженым мечтала выйти замуж только за него. Но, думается, здесь обычно прямодушная Виктория все-таки покривила душой. Первая встреча с Альбертом через некоторое время забылась, как и первая юношеская влюбленность, а став королевой, Виктория получила возможность общаться и с другими блистательными молодыми людьми, не уступающими ей в происхождении. Известно, что английской королеве чрезвычайно понравился наследник российского престола великий князь Александр (будущий император Александр II), приехавший поздравить ее с 20-летием. Однако зародившаяся между ними симпатия продолжения не имела, судя по всему, из-за вечных политических противоречий между двумя странами.

А вскоре произошла вторая встреча Виктории с Альбертом, ставшим к тому времени очень красивым молодым человеком. И королева, доселе колебавшаяся в своем решении выйти замуж, не на шутку влюбилась. В возмужавшем кузене ее восхищало все: и внешние данные, и ум, и характер, и великолепное образование, которое значительно превосходило полученное Викторией. Она сама сделала Альберту предложение (так было положено по этикету), он его принял. И 10 февраля 1840 года была сыграна красивая королевская свадьба.

20 лет счастья

Брак Виктории и Альберта оказался очень удачным и крепким. Бытует мнение, что в этом союзе принц-консорт (этот титул Альберт получил только через 17 лет брака, в 1857 году), что называется, «подставлял щеку» и не был так же страстно влюблен в жену, как она в него. Но супругом он был образцовым. Положительная Виктория выбрала себе столь же положительного спутника жизни. Мир и согласие царили в их семье, королевская чета служила образцом для всей страны. И это несмотря на то, что супруги очень отличались и по характеру, и по интересам. Она любила веселье и танцы до утра, не могла представить свою жизнь без Лондона, он же скучал на балах, предпочитая общество интеллектуалов и ученых, а столица Англии действовала на него угнетающе. Она не особенно интересовалась искусством, наукой и техникой, для него же это было первично. Она взяла за правило ежедневно заниматься государственными делами, вникая во все детали, его же политика до поры до времени не прельщала. Однако, как часто бывает в счастливых семейных союзах, супруги очень быстро подстроились друг под друга. Правда, в большей степени жертвовать привычками пришлось Виктории, но и Альберт через несколько месяцев брака вдруг ощутил вкус к государственной деятельности и стал первым и самым главным советчиком своей венценосной супруги.
Очень скоро Виктория и Альберт стали родителями, один за другим на свет появились их девять детей: Виктория, Альберт Эдуард (в будущем король Эдуард VII), Алиса, Альфред, Елена, Луиза, Артур, Леопольд, Беатриса. Наследниками престола была обеспечена не только Великобритания, но и большая часть европейских королев­ских домов. Впрочем, и здесь Виктория оказалась не совсем типичной женщиной своего времени. Позже она признавалась, что наибольшую привязанность к детям она испытывала не тогда, когда они были младенцами, а когда подрастали и становились более самостоятельными и разумными. Не очень нравилось ей и заниматься с детьми — для этого существовали всевозможные гувернантки и учителя.
Материнство и домашние обязанности несколько отстранили королеву от государственной власти, но тем не менее при поддержке мужа она продолжала активно влиять на деятельность кабинета министров. Виктория научила всех последующих британских монархов тому, как надо работать с правительством. Пусть ей и ее супругу и не нравились некоторые премьеры, пусть между ними были трения, но интересы страны превыше личных пристрастий, считала она. При Виктории в Великобритании навсегда прекратились попытки антиконституционного вмешательства королевской власти в политическую жизнь, столь часто ранее дестабилизировавшие Англию.

Викторианские времена — это еще и годы стремительного промышленного роста Британской империи, ставшей к концу XIX века крупнейшим техническим центром мира. Отчасти это произошло и благодаря королеве, вернее, ее супругу. Альберт, интересовавшийся техникой, смог убедить свою жену, вообще-то побаивавшуюся всяких там новейших изобретений, в полезности индустриализации страны.

20 лет Виктория была счастлива. Хотя иногда ее счастье отравляли недоброжелатели. Несмотря на то что Виктория и по сей день считается самой популярной королевой Великобритании, при жизни ее недолюбливали многие: за немецкое происхождение, немецкого супруга, чопорность, экономность, любовь к правилам и регламентам и даже за положительность и пресловутую прямолинейность. Правда, это в основном касалось представителей высшего сословия, средний же класс королеву обожал.
Идеальное супружество кончилось трагически в 1861 году, когда принц-консорт неожиданно заболел брюшным тифом и скончался. Виктория, которой тогда было всего 42 года, с трудом пережила эту потерю. Близкие опасались, что от горя королева лишится рассудка. Рассудка она не лишилась, но на долгие годы ушла в скорбное затворничество, полностью оставив как государ­ственную деятельность, так и светскую жизнь. Казалось, что Великобритания навсегда лишилась своей королевы.

Новая жизнь

Но прошло несколько лет, и она вновь обрела интерес к миру. Есть мнение, что причиной тому стал мужчина — королевский слуга, простой и грубоватый шотландец Джон Браун. Что связывало этих двух людей, мы, наверное, не узнаем никогда. Была ли это просто платоническая дружба, или же нечто большее, или даже, как сплетничали при дворе, королева и ее слуга вступили в тайный морганатический брак, — неизвестно. Ясно одно: Джон Браун вернул королеву ее народу, стал ее ближайшим другом. Брауну она разрешала то, чего раньше никогда не терпела: Виктория не выносила курящих людей, но шотландцу позволялось представать (и даже садиться!) перед ней в клубах табачного дыма, он мог явиться к королеве навеселе, сказать какую-нибудь грубость… Джон Браун сопровождал Викторию повсюду, его ненавидели придворные и презирали дети королевы, но монархиню это мало трогало. Впрочем, шотландец знал свое место: будучи доверенным лицом в домашних и личных делах Виктории, он не вмешивался в политику.

Для государственных дел у Виктории нашлись другие советчики — премьер-министры Бенджамин Дизраэли и Уильям Гладстон. Эти выдающиеся государственные деятели были непримиримыми политическими противниками и антагонистами, они сменяли друг друга на посту премьера и соперничали за внимание королевы. Сохранились высказывания обоих политиков относительно их взаимоотношений с Викторией. «Гладстон обращается с королевой как с государственным департаментом, а я обращаюсь с ней как с женщиной», — язвил Дизраэли. «Королева несколько раз угрожала отречением — самым сильным ее оружием, — если Дизраэли не будет вести себя более решительно в защите британских интересов», — едко парировал Гладстон. Что ж, из всего этого можно сделать вывод: Виктория управляла премьерами очень тонко и чисто по-женски — используя метод кнута и пряника, иногда показывая силу, а иногда играя на своей слабости. В итоге всегда побеждали интересы Великобритании.
Впрочем, несмотря на различия во взглядах, и Гладстон, и Дизраэли были ярыми апологетами имперской политики, так же как и королева. Именно в эти годы Британия добилась самых впечатляющих результатов в своей колониальной внешней политике. Так, в 1872 году Гладстон подписал триумфальный мирный договор о нерушимости границ Афганистана с непрерывно воюющей на своих южных окраинах Россией. А Дизраэли в 1877 году преподнес королеве титул «императрица Индии», убедив ее выкупить у египтян Суэцкий канал. Он же стал инициатором Берлинского конгресса, на котором были весьма чувствительно урезаны права России, давнего противника Великобритании на востоке, только что добившейся триумфальных успехов в войне с Турцией.

Виктория пробыла на престоле еще много лет, вопреки ожиданиям так и не уступив его своему сыну Эдуарду, принцу Уэльскому. Она на десятилетия пережила Альберта, каждый год безутешно отмечая годовщину его смерти. Пережила она и верного Джона Брауна, скончавшегося в 1883 году. Процарствовав большую часть
ХIX века, она встретила и век новый,
ХХ. Королева скончалась 22 января 1901 года в поместье Осборн на острове Уайт, которое когда-то построила вместе с обожаемым супругом и где провела счастливейшие годы своей жизни. Она занимала престол больше всех других венценосных особ Великобритании, стала последней представительницей Ганноверской династии и родоначальницей новой — Виндзорской, бабушкой львиной доли европейских монархов и символом эпохи, о которой многие до сих пор вспоминают с ностальгией.