Конъюнктурный рост


Текст | Кристина ХУЦИШВИЛИ

Неожиданно высокие показатели экономического роста в последнем полугодии 2005 года породили у правительства оптимистические настроения. Но насколько его оптимизм разделяют эксперты?

Рост или миф?

О причинах экономического роста 2005 года мнения экспертов практически совпадают. Оксана Мартанус, кандидат экономических наук, доцент экономического факультета МГУ, специалист в области финансовых рынков, говорит о нем, как о «так называемом» и отмечает, что «приток нефтедолларов как был, так и остается подоплекой оптимистичной статистики».
Той же точки зрения придерживается Лариса Рой, кандидат экономических наук, доцент экономического факультета МГУ, специалист в области экономики отраслевых рынков: «Выявленные тенденции роста экономики носят условный характер, точнее говоря, конъюнктурный. Нет никаких объективных основ и предпосылок, нет развития в сторону инноваций, новых технологий и т. д. Есть присущая российской экономике сырьевая ориентация, за счет которой по большому счету и происходит рост. Конъюнктура, тенденции на соответствующих рынках, в данном случае приносящие определенные выгоды российской экономике, и обусловливают ее рост. Но нельзя забывать о том, что любой результат, полученный за счет позитивных конъюнктурных изменений, является, по сути, случайным. Бессмысленно проектировать подобную ситуацию на сколько-нибудь отдаленную перспективу. Объективный и стабильный экономический рост не может базироваться на внешних факторах, тем более на ситуации в отдельных отраслях. Российской экономике необходимы меры государственной политики, направленные на развитие иных отраслей, на внедрение инновационных технологий, которым уделяется огромное значение в экономиках стран всего мира. Это непросто, но объективная необходимость в таких мерах наблюдается не первый год».

Академик Российской экологиче-ской академии и Российской академии естественных наук, профессор кафедры экономики природопользования экономического факультета МГУ Сергей Бобылев уверен, что в росте за прошлый год «50—70% «конечного результата» — итог выгодной конъюнктуры мирового рынка». «Это особенность, которая обусловлена, в первую очередь высокими ценами на российские энергоресурсы, но никак не внутренними свойствами экономики, — считает он. — Внутренние проблемы экономики остаются теми же, а условные цифры, характеризующие так называемый экономический рост, хотя и выглядят оптимистично, но по сути своей никак не отражают действительного положения вещей».

Доктор экономических наук, профессор кафедры политической экономии экономического факультета МГУ, специалист в области экономической политики и теории инвестиций Кайсын Хубиев подчеркивает: «Очевидно, что та картина, которую мы сегодня наблюдаем, вызвана внешними, конъюнктурными факторами. Текущий рост экономики не имеет никакого отношения к правительственной политике. Эти внешние факторы, наоборот, делают более заметным перекос в структуре отраслей российской экономики».

Что на самом деле?

Кайсын Хубиев замечает: «Рост российской экономики в период примерно с конца 1999 года до конца 2005 года наложился на стадию “оживления” экономического цикла. Поэтому, исходя из простейшего понимания функционирования экономики, мы сможем говорить о реальном подъеме только после достижения уровней производства, характерных для рецессионного периода развития экономики».
«Думаю, излишне напоминать о том, что тот рост, который есть на сегодняшний день и который достигнут лишь за счет экспорта сырьевых ресурсов, нельзя сопоставить с ростом, полученным в результате внедрения новых технологий или экспорта наукоемкого производ-ства», — заключает профессор.

«На мой взгляд, — говорит Оксана Мартанус, — в период, начавшийся где-то с осени 2004 года и продолжающийся по сей день, российская экономика не находится в кризисном состоянии только благодаря так называемым нефтедолларам. Есть такая редко публикуемая статистика Минэкономразвития, где одним из лучших российских статистиков Андреем Белоусовым подсчитано множество любопытных показателей, на основе которых можно сделать однозначный вывод: в 2004 году должен был произойти кризис российской экономики. Возникает вопрос: прошел ли он относительно безболезненно в связи с нейтрализующими, совпавшими по времени благоприятными экономическими факторами и поэтому остался незамеченным или же сыграли роль иные причины?

Многие придерживаются мнения, что циклический кризис в национальной экономике все же имел место, но характерные для любого циклического явления последствия были нивелированы «сверху», причем опять-таки лишь благодаря нефтяным деньгам. Экономические колебания не нашли места в реальной экономике, которая продолжала стагнировать.

Надо сказать, что подобная ситуация не нова для отечественной экономики. Тут можно провести аналогию со структурной перестройкой экономики 1985—1987 годов, проходившей под лозунгом модернизации экономики, развития высокотехнологичных и инновационных на тот период отраслей. В 1965 году нефтедоллары также “укутывали” экономику. В то время имелась возможность импортировать товары народного потребления из стран Восточной Европы; потребительский рынок был насыщен, что обусловливало пассивные настроения. Но в тот момент, когда, условно говоря, нефтедоллары закончились, все резко изменилось.

Весьма вероятно, что именно циклический кризис, подобный вышеупомянутому кризису 2004 года, и последующий за ним подъем могли бы дать экономике необходимую встряску и в конечном счете решить проблему развития наукоемкого производства. Но ориентация на экспорт и бюджетные нефтедоллары не дают событиям развиваться по такому сценарию.

Не стоит забывать и о мировой практике: во многих странах, столкнувшихся с проблемой необходимости модернизации отраслей, внедрения инноваций, фактическое нежелание принимать дорогостоящие меры вылилось в серьезные политические кризисы».

Президент Института национального проекта «Общественный договор» Александр Аузан замечает: «Всю ситуацию вокруг так называемого роста российской экономики, по большому счету, можно просто и емко охарактеризовать одной фразой: для российской экономики факторы внешней конъюнктуры оказались сильнее факторов внутреннего ухудшения. На мой взгляд, предпосылки роста национальной экономики очевидны».

Почему не растем правильно?

По словам Оксаны Мартанус, «некоторые экономисты считают, что те показатели экономического роста, которые у нас есть сейчас, могут сохраниться лишь в более чем выгодных условиях внешней конъюнктуры. То есть при постоянном росте цен на нефть. Исходя из этой позиции, падение экономики при сохранении текущей программы неизбежно, стоит лишь ценам на нефть чуть-чуть “прогнуться ” вниз».

Увы, о переориентации российской экономики на высокотехнологичные отрасли речи пока не идет. Вот что по этому поводу говорит Лариса Рой: «Очевидно, что подобная переориентация требует продуманных и пошаговых мер государственной политики. Не исключено, что просто еще не подошел тот момент, когда это будет возможно. Нереально за небольшой срок создать новую систему на месте полностью разрушенной прежней».
«В нашей стране, к примеру, как это ни парадоксально, нет никакой промышленной политики, — продолжает Лариса Владимировна. — Никто не понимает, что, по большому счету, вкладывается в это понятие в других странах. В?то же время у нас, безусловно, достаточно умных и образованных людей, способных решать сложные задачи.

У нас множество научных институтов по проблемам экономики, различных организаций. К сожалению, на практике деятельность большинства из них выглядит примерно следующим образом: образованные люди собираются вместе, много дискутируют, приходят или не приходят к согласию, создают какой-то документ, отправляют его в некую инстанцию… На этом обычно все и заканчивается».
«Придерживаясь, вероятно, либеральных взглядов на пути развития экономики, правительство не стремится структурировать методы воздействия на нее, предполагая, что рост может быть следствием обычного функционирования рынка, а вмешательство извне не является необходимым, — отмечает профессор Хубиев. — Факторы “внешнего благополучия” определяют конъюнктурность внутренней политики: нет ни продуманной долгосрочной программы развития, ни наработок по выводу производства на качественно новый уровень».

Что дальше?

По мнению Кайсына Хубиева, «примерно к середине прошлого года национальная экономика составила около 75% уровня начала 90-х годов». Экономисты, по словам профессора, делают прогнозы, что экономика достигнет предреформенного состояния не раньше 2010—2012 годов, и только после этого она сможет объективно расти и качественно развиваться.
«В последнее время, — считает Кайсын Хазретович, — очень много говорится о том, что рост ВВП — задача первостепенной важности. Это и понятно, ведь правительство долгое время фокусировало экономическую политику на решении сугубо монетарных проблем: были и “валютные коридоры”, и всевозможные меры сдерживания инфляции. Однако реальной программы, пошагово определяющей меры, направленные на достижение стабильного экономического роста, как не было, так и нет. К тому же нужно понимать, что экономический рост не должен и не может быть конечной целью экономической политики. Качественная составляющая экономического роста может быть определена инвестициями в человеческий капитал, научно-технический прогресс».

Оксана Мартанус развивает его мысль: «На первый взгляд ситуация в российской экономике выглядит очень оптимистично, особенно в связи с наличием Стабилизационного фонда. Но тут стоит заметить, что все дебаты относительно направлений его расходования по сути своей бесполезны. Государство с той экономической политикой, которая есть на сегодняшний день, по определению не может эффективно вложить куда-либо свои средства.

К примеру, возможно, было бы эффективным направить часть средств Стабфонда на строительство дальневосточных железных дорог, ведь некоторые проблемы регионов до сих пор остаются неразрешенными…
Инициатива непременно должна исходить от правительства. Но, учитывая такую вялотекущую среднесрочную программу, это вряд ли произойдет. Было бы, конечно, разумно попробовать “подтолкнуть” наше автомобилестроение; нужно понимать, что объективный экономический рост без нововведений в подобных отраслях невозможен. При необходимых вложениях и продуманном подходе вполне реально начать производство собственного качественного продукта, а не просто собирать форды и прочие иномарки.

Не стоит забывать о том, что есть и практические методы просчета эффективности вложений. На уровне фирм мы используем бизнес-планирование, методику инвестиционного проектирования, но и на макроуровне есть собственная система показателей.

Это как раз та область, где незаменимым способом анализа являются математические методы. Из анализа показателей эффективности государственных вложений можно сделать массу любопытных выводов, но в российской практике точно просчитанные и адекватные экономические показатели почему-то зачастую интерпретируются неверно.

Что касается прогнозов на будущее, то понятно, что “окутанные” нефтедолларами экономики не ищут путей развития, поэтому и необходимые в некоторой мере циклические кризисы не находят в них выхода. А так как нашу экономику нельзя назвать целиком и полностью оздоровившейся, то и предполагаемый подъем окажется не столь существенным».

Скорее всего, «правильный» рост будет связан с какими-то факторами извне, а меры внутренней политики станут своеобразным следствием. Ясно, что это может быть резкое изменение ценовой ситуации на мировых рынках энергоресурсов. Но Лариса Рой называет и другую причину: «Во многих странах вовсю идут поиски и попытки разработки новых источников энергии. Даже если следовать относительно пессимистичным прогнозам, эти источники в перспективе сведут на нет использование тех исчерпаемых ресурсов, экспорт которых приносит нам сегодня такой доход».
Профессор Бобылев замечает по этому поводу: «В традиционно публикуемом Докладе о развитии человеческого потенциала в Российской Федерации выдвинуты три гипотезы — три сценария государственной политики и регулирования в отношении природных ресурсов. Эти сценарии в свою очередь формируют подходы экономической политики, поскольку политика в отношении природного потенциала страны является ее основой.

Судя по этим документам, власти осознают что ресурсы исчерпаемы и, более того, осознают, что осталось относительно небольшое количество лет, в течение которых мы еще будем иметь возможность их использовать. Но конкретных шагов для изменения ситуации предлагается очень мало».
«Наша экономика все же имеет возможность выйти на качественно новый уровень, — высказывает свою точку зрения Лариса Рой. — Не стоит забывать об образовательном потенциале. Вопрос в том, что на пути к так называемой экономике, основанной на знаниях, стоят все те же неразрешенные проблемы: неэффективные меры экономической политики, неразвитость инновационного и венчурного предпринимательства и многие другие.

Продолжая ориентироваться на краткосрочные цели, наша экономика не сможет уйти от сырьевой ориентации».
«Нельзя отрицать, что правительство озабочено проблемами переориентации экономики, — заключает Кайсын Хубиев.— Здесь можно вспомнить и о предложении Минэкономразвития использовать некоторую часть Стабилизационного фонда в качестве средств инвестирования в реальный сектор экономики. Но неизвестно, чем это обернется на практике.
Поэтому мы все еще стоим перед выбором между экономикой, направленной на экспорт сырья, для которой характерна несбалансированная структура отраслей, и динамичной, инновационной экономикой, чьи отрасли могут быть конкурентоспособными на мировом рынке. Признается необходимость структурной перестройки, но не делается шагов в сторону финансового обеспечения и косвенного стимулирования отраслей высоких технологий. Определение траектории экономиче­ского развития, именно развития, а не просто роста, снова откладывается».