Владимир МИЛОВ: то, что Россия должна была сделать, она не сделала

— Когда возникла такая ситуация, что Россия захотела пересмотреть цену на газ с Украиной в сторону повышения, нормальным управленческим ходом было сделать две вещи. Первое — посмотреть, что можно предпринять для пересмотра соглашения, исходя из его условий. Второе — посмотреть, чего делать категорически, ни при каких обстоятельствах нельзя.
Что можно, что нужно было делать при возникновении конфликтной ситуации и что записано в контракте между «Газпромом» и «Нафтогазом Украины»? Подавать в международный арбитраж. Я много раз слышал заявления от представителей «Газпрома», в первую очередь от пресс-секретаря Куприянова, что в «Газпроме» самые лучшие в мире юристы. Не знаю, какие у них юристы, но вопрос в том, что иска до сих пор нет, хотя разногласия начались несколько месяцев назад.

Единственное, что с профессиональной точки зрения требовалось, если Россия хотела добиться пересмотра соглашения, это подать иск. Того, что нужно было сделать, Россия не сделала.

Что же Россия сделала? Она дождалась 1 января и начала ограничивать подачу газа на Украину. На это нельзя было идти ни при каких обстоятельствах. У России не было никаких гарантий того, что Украина не начнет ограничивать транзит газа европейским по­требителям. Можно говорить о том, что это воровство. Тут существуют разные точки зрения, но в юридическом плане я бы не стал делать однозначных выводов. Вопрос в другом. Россия и «Газэкспорт», как дочка «Газпрома», имеют очень четкие обязательства по доставке газа на границу западноевропейских стран, той же Германии. Они зафиксированы в долгосрочных контрактах.

Там написано, что если вы обязуетесь доставить нам газ, то вашими проблемами является, как вы это выполните. Считаю, что кивать в подобной ситуации на Украину и ограничивать поставки газа, сталкиваясь с риском того, что будут ограничены по­ставки европейским потребителям, — самое безответственное решение, которое только можно принять.

Что касается соглашения, то надо отдавать себе отчет, что самая главная проблема заключается в том, что мы о нем ничего не знаем. В Интернете гуляет некий текст, который был неофициально распространен украинской стороной, но официально соглашение до сих пор не опубликовано. Поэтому люди комментируют неизвестно что — документ, официально не подтвержденный ни «Газпромом», ни «Нафтогазом», ни правительствами России и Украины. Президент Путин заявляет о прозрачности сделки, но она начинается с совершенно непрозрачного соглашения. Нам назвали из него всего два пункта, один из них говорит о том, что «Нафтогаз Украины» покупает по $95, а второй — что «Газпром» продает посреднику RosUkrEnergo по $230, больше никакой официальной информации об этом соглашении нет.

Я могу прокомментировать тот текст, который видел. Еще раз подчеркиваю, что он не имеет официального статуса. Во-первых, на самом деле появилась возможность переуступки Россией объемов казахского и узбекского газа, поступающих сегодня на российский рынок, Украине. Этого довеска раньше в отношениях между Россией и Украиной не было. Соглашение предусматривает возможность импорта Украиной газа в объеме 73 млрд куб. м. Такой объем импорта ей не нужен. Украине нужно только 57 млрд куб. м на этот год. Значит, она может выбрать либо российский газ, который RosUkrEnergo должна в этой ситуации купить у «Газпрома» по $230, либо казахский и узбекский газ по цене, которая в соглашении не указана и наверняка будет ниже.

Фактически Украине предоставлен очень хороший опцион: выбирайте газ, который вы хотите получить, — российский по $230 или среднеазиатский по цене, которая может оказаться меньше. Зачем было переуступать Украине 15 млрд куб. м казахского и узбекского газа, непонятно. Если Украина выберет второй вариант, это значит, что фактически Украине почти ни одного миллиарда кубометров газа по цене $230 по­ставлено не будет и все слова о том, что «Газпром» удовлетворен результатами, это всего лишь ложь для спасения собственного лица. Это первый аспект.

Второй аспект — появился интересный посредник, чья деятельность, в частности, по перепродаже российского газа не имеет никакого коммерческого смысла. Покупать газ по $230, а продавать по $95 в объеме 17 млрд куб. м — это $2,3 млрд чистого убытка в год. Я с трудом могу себе представить, какой коммерческий смысл в такой операции.

Единственное, что приходит в голову, — опция по покупке российского газа в итоге работать не будет, поскольку есть более дешевый казахский и узбекский газ, который украинцы смогут выбрать. Возникает вопрос: зачем вообще появилась посредническая компания RosUkrEnergo, по этому же соглашению получившая возможность экспорта 15 млрд куб. м газа напрямую в Европу? (15 млрд RosUkrEnergo будет продавать, согласно распространенному в Интернете тексту, в 2007 году, в 2006-м она будет реализовывать «на сторону» значительно больше. — Ред.) Это очень серьезный момент, потому что экспорт у нас всегда осуществлял «Газэкспорт».

Зачем надо было отдавать и переуступать Украине 15 млрд. казахского и узбекского газа, который является сегодня нашим? Зачем было допускать RosUkrEnergo к экспорту 15 млрд куб. м? Почему именно RosUkrEnergo, кто ее контролирует, кто ею владеет? Эта сделка оставляет больше вопросов, чем ответов.
Автор — президент Института энергетической политики, бывший заместитель министра энергетики РФ