Энтони БРЕНТОН: наши двери для россиян открыты


Беседу вели Юрий Кузьмин и Александр Полянский

Посол Великобритании в России рассказал нашему журналу о том, как развивается российско-британское сотрудничество в политической, экономической и иных сферах.

Господин посол, в пер­­­вый?период?президентства Владимира Путина премьер-министр Блэр был для него этаким Вергилием в кругах «большой семерки». Потом роль главного друга Путина среди западных лидеров перешла к канцлеру Шредеру. Выйдут ли после смены канцлера в Германии отношения с Тони Блэром на первый план?

— Отношения между президентом Путиным и премьер-министром Блэром всегда были на первом плане, всегда были очень дружественными. В этом году у них состоялись две важные встречи: в июле в России и в октябре в Лондоне.

Единственная проблема, которая существовала раньше и сохраняется сейчас, — вопрос об экстрадиции г?а Закаева. Помимо этого, отношения прекрасные. Между нашими странами очень тесные связи в борьбе с терроризмом, Великобритания активно содей­ствует России в ее членстве в «восьмерке», мы сотрудничаем по иранской проблеме. Кроме того, в вашу экономику идут колоссальные британские инвестиции, особенно из Shell и BP.

— Мы в России сопереживали англичанам после террористических атак лета 2005 года. Какие изменения произошли в антитеррористической политике британского правительства после этих событий?

— Еще до июльских терактов мы активно боролись с терроризмом. Я работал в США во время событий 11 сентября и могу сказать, что сразу после них в Британии были предприняты серьезные меры. Мне также пришлось работать с Тони Блэром по решению афганской проблемы: мы активно участвовали в ликвидации очагов распространения терроризма в этой стране.

События июля 2005 года только усилили наше намерение бороться с терроризмом, в частности изменить наши законы, чтобы исключить возможность для террористов жить и действовать в Великобритании.

— Террористы, насколько известно, были гражданами Соединенного Королевства?

— Это действительно так. В Велико­британии вообще огромное мусульманское население — 3—4 млн. В основном это мирные обыватели. Но в недрах мусульманского сообщества есть радикальные анклавы. Лучший путь к уничтожению таких анклавов — более глубокая интеграция мусульманского населения в британское общество.

— Не все из них хотят интегрироваться…

— Мы должны стимулировать тех, кто хочет интегрироваться, поощрять интеграционные тенденции. Показать, что Великобритания не против ислама. Сейчас ислам — часть нашей традиции, нашей культуры. Мы должны объяснить мусульманам, которые живут у нас, что террористы действуют и против них тоже.

Кроме того, как я уже сказал, мы изменяем наши законы. Запрещаем пропаганду терроризма. С помощью этого мы сможем еще уменьшить опасность террористических проявлений в Великобритании.

— А возможно ли, на ваш взгляд, повторение в Британии недавних французских событий?

— Очень надеюсь, что нет. Я не специалист по Франции, хотя неплохо знаю эту страну, но мне кажется, что по сравнению с Францией британские мусульмане более глубоко интегрированы в британское общество. У нас нет мигрантских анклавов. Кроме того, у нас нет таких глубоких экономических проблем, как во Франции, — спада и безработицы. Мне представляется, что экономическая причина была одной из важнейших во французских событиях.

— Как строятся отношения с Россией в сфере борьбы с терроризмом?

— Во-первых, мы сотрудничаем в рамках ООН и «большой восьмерки».
Также ведется большая работа между нашими спецслужбами и агентствами по финансовому мониторингу в сфере контроля финансирования терроризма. Это сотрудничество развивается. В годы «холодной войны» наши разведки разделяли соперничество и недоверие, так что сегодня добиться взаимодействия очень непросто, но мы стараемся.

— А как будет решаться теперь проблема с Закаевым?

— Это особая проблема, она связана с нашей судебной властью. Мы свободное общество и не можем экстрагировать этого человека, живущего у нас, без законных оснований и без решения суда. Надеемся, что доказательства, достаточные для судебного решения об экстрадиции, будут представлены российской стороной.

Мы знаем, что Ахмед Закаев после нападения на Нальчик поддержал террористов. И мы критиковали его выступление по этому поводу. Уверен, как только будет изменено наше законодательство, мы сможем применить к Закаеву санкции как к пропагандисту терроризма.

…Замечу, что неприятные вопросы вынуждена задавать не только российская сторона нам, но и мы российской стороне. Они связаны прежде всего с внутриполитической ситуацией в вашей стране, соответствием тем принципам, которые Российская Федерация обязалась соблюдать, вступая в Совет Европы. Существует еще ряд проблем, мешающих России стать обычной европей­ской демократией.

— А Россия вообще может быть в чем-то обычной, не утопия ли ее к этому призывать?

— О`кей, согласен — пусть не обычной. В конце концов, политические системы в каждой стране имеют?национальную?специфику. Но соблюдать основные демократические принципы Россия может и обязана. Это прежде всего «чистые» выборы, свобода слова, равный доступ партий к СМИ перед выборами, свобода собраний. Данные принципы установлены документами Совета Европы. Мы их соблюдаем, и вы, убежден, будете их соблюдать в полном объеме через какое-то время. Вы еще новая, молодая демократия, многие демократические правила не вошли у вас в привычку.

Не могу не сказать, что нас очень беспокоит законопроект о некоммерческих организациях, который прошел первое чтение в Думе (интервью было взято до обнародования президентских по­правок в этот документ. — Ред.). В нем есть много проблем, ущемляются права как международных, так и российских неправительственных организаций. Ваши правозащитные и другие некоммерческие организации, кстати, тоже видят проблемы в этом законопроекте.

Я надеюсь, наши замечания, а также замечания российских некоммерче­ских организаций будут учтены и документ будет приведен в соответствие с международными обязательствами Российской Федерации.

— Перейдем, с вашего разрешения, к экономике. На каком месте находится Великобритания по инвестициям в Россию среди стран Евросоюза?

— В прошлом году мы были на втором месте.

— После Германии?

— После Люксембурга. Но, мне кажется, из Люксембурга приходят во многом российские деньги. А вот из Британии — британские.

— Правильно ли будет сказать, что в экономическом сотрудничест­ве между нашими странами превалирует энергетическая тема?

— Да. Два самых крупных британских инвестора, как я уже сказал, — Shell и BP. Shell вложила $20 млрд в освоение сахалинских нефтегазовых месторождений. British Petroleum инвестировала $8 млрд в российскую нефтяную промышленность.

Но этими двумя фирмами список партнеров не исчерпывается: в России работает более 400 английских компаний. Они строят новые заводы, открывают новые торговые сети. Английские бизнесмены буквально стоят в очереди в нашем посольстве, чтобы лучше узнать российский рынок, начать на нем работать.

— Ни французам, ни американцам не удалось создать совместную нефтяную компанию с Россией, а Великобритания смогла организовать ТНК-BP. Менеджеры BP оказались со своим инвестиционным проектом в нужное время в нужном месте?

— Это произошло не случайно. Во многом создание совместной компании — личная заслуга президента British Petroleum лорда Брауна. Он знает и любит Россию, любит работать здесь, всегда и везде говорит, что Россия —страна будущего, как в нефтяной сфере, так и во всех других.

— Насколько нам известно, Россия и Великобритания активно сотрудничают в экологической сфере.

— Да, причем наше сотрудничество в этой области очень широкое, оно касается как глобальной политики, как реализации Киотского протокола, так и, например, конкретных мер по повышению энергетической эффективности российских предприятий, по подготовке российских чиновников в сфере экологической политики.

— Великобритания также помогает готовить к мирной жизни наших офицеров, увольняющихся в запас…

— Совершенно верно, в России создано пять британских центров переподготовки офицеров. Там уже прошли обучение более 25 тыс. бывших офицеров, они не испытывают никаких проблем с поиском работы.

Благодаря прекращению «холодной войны» мы смогли уменьшить численность наших вооруженных сил, поэтому помогаем адаптироваться к новой жизни сокращаемым российским офицерам. Тем более что у нас есть большой опыт подобной переподготовки в Великобритании.

— Каковы тенденции в визовой политике Британии в отношении России? Говорят, она будет либерализована…

— Мы стремимся дать возможность большему числу российских граждан посетить Великобританию как туристам, учиться в нашей стране, устанавливать деловые контакты. Наша культура очень популярна в России, потому желающих много.

Десять лет назад наша визовая политика была довольно жесткой, потому что россияне, приезжавшие в Великобританию, предпочитали оставаться у нас. Сейчас совсем другое дело: жизнь в России намного улучшилась, и подозревать, что российские граждане не вернутся, нет оснований. Наши двери для россиян открыты.