Платформа Алекперова


Текст | Геннадий ЖАВОРОНКОВ

Будет лукавством сказать, что Вагиту Алекперову не приходилось в жизни «крутиться».
Бакинский сибиряк, он прошел многие карьерные ступени. А начинал с должности помощника бурового мастера.

Вагит Юсуфович не любит, когда его сравнивают с Рокфеллером. Вряд ли Роки приходилось в молодости, как ему, заставлять сварщиков заделывать аварийную щель в газовой трубе, буквально ложась на нее (мол, жизнью своей гарантирую — не взорвется). И вряд ли бы в него начали стрелять жаканами алкоголики, наложи он во времена «сухого закона» запрет на продажу одеколона. И, скорее всего, не швыряло американского миллионера с 12-метровой вышки в море при взрыве на платформе. Хотя у знаменитого янки были, надо думать, свои трудности.

Биографы Алекперова любят писать, что он родился среди нефти, мол, потому и стал нефтяником. Ну уж это зря: нефть — нежизненная среда. И разве в Азербайджане есть только нефть?

Выбор профессии семья не одобрила. Но он хотел стать инженером-нефтяником — и стал. Свои «высотки» брал не факельщиком (так на Севере называли тех, кто зажигал победные факелы, не имея никакого отношения к буровым). Мерз, недоедал, терпел поражения. Как все. Или как многие.

Без иллюзий

Он вспоминает: однажды на буровую сбросили спецодежду, тулупы, валенки, и все одного размера. Короче, план по завозу обмундирования выполнили. А мужики, как назло, — все разных размеров. Что делать? Жаловаться в Москву? К весне правды, может, и добьешься. А может, и нет. Как людей сохранить, сделать, чтобы работа шла?

Или — кому не ясно: чтобы рабочие лучше работали, нужно хорошо платить. Чтобы была возможность платить, нужно лучше работать. Но причинно-следственные связи что-то не связывались. Кого-то спасало чувство юмора, его — нет.

— Я вообще не понимал, как можно год за годом посмеиваться над нашими, например, дорогами, над безалаберностью, бесхозяйственностью. Помните, вся страна обхохатывалась над репризами Райкина. Костюм не так сшили разгильдяи, им лишь бы план гнать — ха, ха, ха! Поезд должен был идти на Восток, а ушел на Север — море смеха. А каково тем, кто в поезде? Почему Америка и Западная Европа, следуя заветам Менделеева, вот уже 100 лет из мазута выжимают остатки нефти и превращают их в ценнейшие продукты, а мы сжигаем в топках котельных? И выходит в конечном счете, что нищие — это мы, столь богатые ресурсами. Вон Италию Всевышний лишил природных ископаемых. А как живут!

Сначала была идея

Она родилась под речи Горбачева об ускорении. Генсеку грезился ленинский вариант НЭПа. Но НЭП возник на полуразрушенной экономической платформе. Теперь не было и такой.

В 1990 году четыре руководителя — Алекперов, Маганов, Шмидт и Путилов — вошли в некий заговор, потом это событие назовут «заговором четверки». Они сообща решали главный вопрос: как выжить в условиях непрогнозируемого экономического распада при неизбежно грядущих капиталистических отношениях. Генеральные директора Лангепаса, Урая и Когалыма подписали свой первый договор. Он мог бы стать и последним. Новоявленная аббревиатура «ЛУКОЙЛ» вполне могла быть известной не дальше Лефортовской тюрьмы. Их обвиняли в попытках разрушить отрасль, единство топливно-энергетического комплекса. Однако для многих нефтяников фамилия отраслевого лидера переиначивалась тогда в прозвище Алик Первый — намек на человека действующего, преобразователя.

С Горбачевым Алекперова роднит то, что оба они в одно и то же время просили у Запада кредиты. Только воспользовались ими по-разному. Расхожая истина: чтобы накормить людей, нужно дать им либо рыбу, либо удочку. Горбачев предпочел истратить кредиты на рыбу, а Алекперов — на удочку. Притом выдвинул еще один постулат: «Рыба ловится лучше на две, а то и на три удочки».

Нефтеперерабатывающий завод, который приобрел Алекперов, был на грани закрытия, он явно не выживал в новых экономических условиях. Казалось бы, зачем его реанимировать? Но после развала страны нефтеперерабатывающих заводов на территории России остались единицы. Лукойловские средства были брошены на генеральные направления: углубление переработки нефти, повышение до мирового уровня качества продукции, снижение вредного воздействия на окружающую среду.

Без лишнего шума компания переосваивала самый богатый рынок сбыта — собственный. То здесь то там начали появляться элегантные автозаправочные станции, гарантирующие продукцию мирового качества. Они стали своеобразной визитной карточкой компании. Вскоре такие «точки» появились и в бывших братских социалистических странах, а потом в Америке.

В середине 90-х годов СМИ всего мира заговорили о сенсации уходящего века — об открытии Тенгизского месторождения нефти в Казахстане. Алекперов пришел туда прежде иностранных компаний. Американский деловой журнал Forbes писал об этом так: «Если иностранцы озадачены задержками и постигшими их разочарованиями, то хорошо осведомленные россияне — нет. Они знают, что Вагит Алекперов и его товарищи попали туда первыми. Американцы могут быть осведомлены о своей нефти, Алекперов знает и свою нефть, и свою политику. Знание — сила, но в такой запутанной и неустойчивой системе, как сегодняшняя Россия, то, что вы знаете, является всем, а контакты ничем. Используя свои способности в политике и опыт работы с нефтью, Алекперов создал всего за пять лет первую российскую интегрированную нефтяную компанию, накопил больше запасов нефти и газа, чем Ecson, и превратил ЛУКОЙЛ в многонационального гиганта».

Прямая речь

Сегодня ЛУКОЙЛ вместе с «Газпромом» приступает к разработке восточносибирских месторождений нефти и газа. Восточная Сибирь и Якутия — наименее освоенный нефтегазоносный регион в России. Предполагаемые запасы — 5—6 трлн куб. м газа и 1 млрд баррелей нефти. Восточносибирская нефть должна заполнить нефтепровод Тайшет — Находка мощностью 56 млн т нефти в год.

Этот нефтепровод с ответвлением на Китай включен, по словам Вагита Алекперова, в проект поставки российского сырья в направлении Тихоокеанского бассейна.

— Вагит Юсуфович, как бы вы в целом определили нынешнее состояние нефтяной отрасли России?
— За последние 15 лет она не только сумела преодолеть последствия распада хозяйственных связей, но и научилась эффективно функционировать в условиях рыночной экономики. По уровню корпоративного управления многие российские нефтяные компании сегодня могут соперничать со своими западными коллегами. Они активно инвестируют средства в освоение новых нефтегазовых провинций, строительство и модернизацию инфраструктуры для добычи, транспортировки и переработки углеводородного сырья. Инвестиционную привлекательность российской нефтяной отрасли подтверждает создание стратегических альянсов между компаниями ТНК и BP, ЛУКОЙЛом и Conoco Philips. К сожалению, есть примеры и другого рода.

— Вы говорите о ЮКОСе?

— Да, он из примеров наиболее ярких. Однако я бы не стал связывать судьбу компании «ЮКОС» с общим инвестиционным климатом в нашей стране. В этом вопросе я, кстати, не одинок. Не так давно агентства Fitch, Moody’s и Standard and Poor’s повысили суверенный рейтинг России до инвестиционного уровня.

— Каким вам видится распределение ролей в перспективе вашего сектора рынка?

— Структура российской нефтегазовой отрасли продолжает меняться, и пройдет не один год, пока она примет оптимальную конфигурацию. Сегодня мы можем делать лишь самые общие прогнозы. На мой взгляд, в России через несколько лет будет существовать три основных типа нефтегазовых компаний: частные транснационального масштаба, частные внутрироссийского масштаба и государственные.

Концентрация капитала, вызванная ужесточением конкуренции, приведет к тому, что каждая из этих групп будет представлена одной-двумя крупными компаниями. Именно им предстоит выполнить сложнейшую задачу — вывести Россию на глобальный рынок нефти и газа.

— А каковы здесь ориентиры?

— В нашей стране есть четкое понимание того, что ориентация на Европу как на единственного потребителя себя исчерпала. Уже несколько лет российские компании осуществляют пробные поставки сырья как в направлении США, так и в направлении Азиатского региона. В 2004 году экспорт российской нефти в США составил 145 тыс. баррелей в сутки, в Китай — 216 тыс.

Однако свой окончательный выбор компании сделают лишь тогда, когда станет ясно, какое из этих направлений будет более развито с точки зрения трубопроводной и портовой инфраструктур. Важность такого выбора для мирового рынка определяется не только объемами дополнительного предложения, но и качеством экспортируемого сырья. В данном случае речь пойдет не о традиционной экспортной смеси Urlas, а о более легкой и менее сернистой нефти сорта «Сибирская легкая». Появление российской нефти на глобальном рынке способно изменить баланс спроса и предложения как в Атлантическом, так и в Тихоокеанском бассейне, в зависимости от того, куда будет направлена основная часть сырья.

— Вы недавно побывали в Америке, в Техасе, на конференции. Расскажите, пожалуйста, о сотрудничестве с американскими нефтяниками.

— Россия и США — старейшие нефтяные державы. Несмотря на очевидные различия, российская и американская нефтяные школы пользуются одинаково высоким авторитетом во всем мире. На межгосударственном уровне энергетическое сотрудничество с Америкой активно развивается с начала нынешнего десятилетия. Его экономическая основа — стремление США диверсифицировать импорт, а России — экспорт энергетического сырья.
Развитие российско-американского сотрудничества в сфере энергетики приобретает особую актуальность на фоне глобальной конкуренции между крупнейшими потребителями углеводородного сырья — Соединенными Штатами и странами Азиатского региона.

— Какие признаки этого соперничества вы могли бы назвать?

— Это рост утилизации мировых добывающих и перерабатывающих мощностей. Летом прошлого года свободные добывающие мощности ОПЕК сократились до самого низкого уровня за последнее десятилетие — 500 тыс. баррелей в сутки. Одновременно с этим загрузка перерабатывающих мощностей в Европе достигла 95%, в США — 96%.
Рынок потерял гибкость и способность оперативно реагировать на возникновение дефицита. В отсутствие реальной нехватки сырья мы наблюдали резкий рост цен на нефть.
Первые признаки глобальной конкуренции начинают появляться и на рынке природного газа. В будущем повсеместное распространение технологии производства и транспортировки сжиженного газа сделает этот рынок более гибким, позволит производителям оперативно изменять направления и объемы поставок сырья.
Конкуренция между США и странами Азии наблюдается сегодня в большинстве регионов мира, богатых природными ресурсами. И Россия не является здесь исключением. Это вполне объяснимо, если учесть, что наша страна занимает седьмое место в мире по доказанным запасам нефти и первое — по доказанным запасам газа.

— Чего нам ожидать в связи с этим в ближайшие десять лет?

— При условии адекватного развития транспортной инфраструктуры добыча нефти в России может вырасти с 9 млн до 11 млн баррелей в сутки, добыча газа —
с 22 трлн до 27 трлн куб. футов в год.

— Какие российско-американские проекты, связанные с вашей отраслью, представляются наиболее перспективными?

— ЛУКОЙЛ и американская компания Conoco Philips в прошлом году заключили стратегический альянс, предполагающий, в частности, создание совместного предприятия по освоению северной части Тимано-Печорской нефтегазовой провинции. Доказанные запасы нефти в районе деятельности СП превышают 3 млрд баррелей. Перспективные запасы могут достигнуть 10 млрд баррелей.
К началу следующего десятилетия здесь будет добываться около 200 тыс. баррелей нефти в сутки, а первая партия тимано-печорского сырья может поступить на американские заводы уже в 2007 году.

На сегодняшний день мы рассматриваем возможность экспорта этого сырья через Варандейский нефтяной терминал, мощность которого планируется расширить до 240 тыс. баррелей в сутки. Однако значительно большей эффективности поставок удалось бы добиться в случае строительства нефтепровода в направлении Мурманска. По нашим подсчетам, стоимость транспортировки нефти по этому маршруту на Восточное побережье США была бы в два раза ниже, чем по маршруту Ближний Восток — Мексиканский залив.

Еще один проект, представляющий интерес для обоих партнеров, — строительство мощностей по сжижению природного газа на Гыданском полуострове. В начале апреля мы планируем ввести в промышленную эксплуатацию свое первое месторождение на Гыдане.
Через десять лет добыча газа на лицензионных участках ЛУКОЙЛа в этом регионе достигнет 1 трлн куб. футов. Мы заинтересованы в том, чтобы поставлять этот газ в Соединенные Штаты Америки.

Что хорошо для ЛУКОЙЛа…

ЛУКОЙЛ уже продает свои акции на западных рынках. В то время как наше правительство умоляет западных инвесторов направить денежные потоки на восток, Алекперову легко дают деньги и регистрируют акции с последующей котировкой на Нью-Йоркской бирже. Дают кредиты и сверхосторожные японцы.

Флаги ЛУКОЙЛа, развивающиеся в представительствах в Лондоне, Женеве, Баку, — это флаги России.
Но соотносит ли себя Вагит Алекперов со страной? Его компания, как ни крути, государство в государстве.

— ЛУКОЙЛ — это налогоплательщик номер два в Российской Федерации, — объясняет позицию компании ее президент. Кроме того, по его словам, компания спонсирует старейший Симфонический оркестр им. Чайковского, оплачивает все его издержки и гастроли. Помогает строительству храма Спасителя в Калининграде.

В майках с надписью «ЛУКОЙЛ» играет «Спартак».

— Российским дипломатам, — продолжает он, — стоило бы поучиться отстаивать интересы национальных компаний на международных рынках. Примерами подобного рода полна новая и новейшая история мира. Во Франции даже бытует поговорка: «Что хорошо для Air France, то хорошо для Франции». Я надеюсь, что когда-нибудь нечто подобное утвердится в общественном мнении России и о ЛУКОЙЛе, — заключает Вагит Алекперов разговор.