Александр ГОГОЛЬ: технический вуз не может существовать без науки


Беседу вела Анастасия Саломеева

Информационные технологии — это наркотик, тот, кто когда-то их полюбил, не сможет прожить без этого и дня. Таково мнение ректора Санкт-Петербургского государственного университета телекоммуникаций им. профессора М.А. Бонч-Бруевича. Судя по всему, для самого Александра Александровича Гоголя наркотиком являются не только информационные технологии, но и родной «Бонч». Вся его профессиональная жизнь в альма-матер, колоссальные усилия, предпринимаемые на благо вуза, постоянная забота о профессорско-преподавательском составе и студентах университета служат подтверждением этого.
Наша беседа с Александром Гоголем состоялась в преддверии 75-летнего юбилея СПбГУТ им. профессора М.А. Бонч-Бруевича, но затронула не только праздничную тему.

Александр Александрович, СПбГУТ является лучшим отечественным вузом, готовящим специалистов для сферы высоких технологий. За счет чего «Бончу» удается удерживать столь высокую планку, как в преподавании, так и в поддержании научной составляющей?

— Мне кажется, здесь есть по меньшей мере две причины. Первая — волею развития человеческого сообщества получилось так, что основные наши специальности, телекоммуникации и информационные технологии, оказались чрезвычайно востребованы. Вообще, я думаю, что ХХ век будет восприниматься нашими потомками как век мобильной связи. Кто мог представить еще несколько десятилетий назад, что мобильная связь займет такое место в нашей жизни!
Как и всей высшей школе, лет десять — пятнадцать назад нам было чрезвычайно трудно. Однако я уверен, что любой вуз, в том числе и наш, славен людьми, которые в нем работают. К счастью, несмотря на все тяготы, нам удалось сохранить своих замечательных специалистов — и это вторая причина.

— Но сохранили, наверное, ценой неимоверных усилий…

— Конечно, когда я стал ректором, ситуация и в стране, и в городе была крайне драматическая. Я получил в наследство известный вуз с хорошей историей и достойными людьми, а ко всему этому… долг в $1 млн. И $1 млн составили все оборотные средства университета за год. Ситуация казалась безвыходной. Если говорить честно, то я тогда начал изучать труды Маркса, Ленина и их современников, но по-другому, не так, как нас учили, а с точки зрения рыночной экономики. У кого-то из них я вычитал, что из подобной долговой ямы путем неких действий можно выбраться лет за пять — семь. Однако этот срок был для нас слишком велик. К счастью, получилось так, что в тот трудный пе-риод произошла мобилизация коллектива, и за первый, 1999-й год нам удалось выплатить задолженность в 16 млн руб. Я, было, очень обрадовался, да и себя как управленца весьма зауважал, но тут главбух принесла мне годовой баланс, из которого следовало, что долгов у вуза стало больше. Выяснилось, что задолженность в условиях нашей экономики и при наличии быстроменяющихся законов имеет свойство расти в геометрической прогрессии. И снова — миллионные долги по энергоносителям, коммунальным платежам, задержка выплат в пенсионный фонд, задолженность по зарплате… Казалось, что в таких условиях нам фактически нереально нормально расплатиться с долгами и заработать деньги на развитие вуза.

Но все-таки я стал искать возможность, как заработать деньги, чтобы отдать долги и иметь средства на развитие универси-
тета. И вдруг появилась идея. Близился праздник — 70-летие «Бонча». Почему бы, думаю, не собрать на него наших выпускников, среди которых, как вы знаете, есть очень влиятельные люди, и не попросить у них помощи? Так и сделали. К счастью, многие наши бывшие студенты с радостью откликнулись на просьбу. Таким образом был организован попечительский
совет СПбГУТ.

И, как говорится, с миру по нитке — голому рубашка. Нам помогли деньгами, теперь эти средства кажутся не очень-то и большими — 10 млн руб., но тогда они спасли университет. Да и по сей день попечительский совет нас не оставляет, с его помощью мы издаем специальную литературу, удовлетворяем запросы студентов: вот недавно свозили студенческую команду СПбГУТ на КВН в Сочи, где наши ребята стали призерами.

Так, во время праздника, мы решили большинство материальных проблем вуза. А дальше начали и сами зарабатывать. Увеличили число студентов-контрактников: конкурс ведь у нас большой, специальности популярные, да и работа интересная, поэтому с набором проблем не возникло. Открыли новые специальности — те, которые сегодня пользуются большим спросом на рынке, в том числе и гуманитарные. И оказалось, что последние менее затратны, чем технические, поскольку здесь основные деньги идут на привлечение высококлассных преподавателей, а в технических — на приобретение дорогостоящего оборудования. Но дохода гуманитарные специальности приносят не меньше.

— Улучшение материальной ситуации изменило как-то климат в вузе?

— Да, мы отремонтировали наши здания, общежития, стали платить достойную зарплату педагогам, люди почувствовали себя увереннее. Вообще, климат в университете изменился в лучшую сторону, что видно хотя бы по составу студентов. В советские годы ленинградцев и
иногородних у нас было 50 на 50%.
И 50 на 50% — девушек и юношей. В 90-х годах в вузе училось 10% иногородних,
90% ленинградцев, 10% девчонок, 90% парней. Сейчас ситуация резко изменилась: иногородних у нас больше 50%, да и девчонок примерно половина. Мне кажется, что это характеристика здоровья вуза. Вообще, у нас хорошие студенты учатся.
И что меня больше всего поражает — так это то, что несмотря на все старания современного общества отбить желание учиться, молодежь стремится получить высшее образование, причем высококачественное.

— Я знаю, что, несмотря на все трудности, «Бонч» еще в начале
90-х стал сотрудничать с иностранными вузами…

— Да, мы работаем со многими европейскими высшими учебными заведениями. В частности, очень хороший контакт у нас сложился с вузами Германии и Франции. Проект с немцами идет уже более десяти лет, между собой мы его называем «Двойной диплом». Это программа международного интегрированного обучения (IIS). Нашим партнером является Высшая специальная школа Deutsche Telekom в Лейпциге (Fachhochschule Deutsche Telekom). Согласно этой программе немецкие студенты могут учиться у нас в университете, а наши — в Германии.

— И немецкие студенты сюда охотно едут?

— Еще как, а сейчас все больше и больше. Наши же ребята учатся в Германии три семестра (по российской нумерации это восьмой, девятый и десятый семестры). Сегодня мы имеем уже порядка 100 российских выпускников данной программы.
Хочу заметить, что российские студенты оказались в Германии на высоте. Эти специалисты очень высоко ценятся у иностранных работодателей, как правило, они получают приглашение работать еще во время прохождения практики, на которую по принятой в Германии системе отводится девятый семестр. Среди выпускников программы «Двойной диплом» есть даже те, кто подписал в Германии уже третий контракт с работодателем.

— Получается, что большинство российских выпускников этой программы остаются работать на Западе?

— Уже нет, хотя первые пять лет так и было. Сейчас же многие находят высокооплачиваемую работу в России. Конечно, зарплаты там нашим ребятам предлагают очень высокие. Программа начиналась в 1992 году, время, если помните, тогда было полуголодное, в Санкт-Петербурге в тот период закрывалось огромное количество предприятий. Так вот, многие наши студенты, учившиеся в Германии, содержали своих оставшихся без работы родителей.

— Я правильно поняла: по этой программе учатся лучшие студенты «Бонча» и потому они так ценятся иностранными работодателями?

— Со словом «лучшие» надо быть аккуратнее. Как правило, это те студенты, которые лучше знают немецкий язык. Все они, конечно, очень талантливые, но не всегда самые-самые. Я часто говорю своим немецким коллегам, когда они чересчур уж восхищаются теми, кто у них учится: «Если вы познакомитесь со студентами, которые лучше по нашим меркам, но не владеют иностранным языком, то поймете, что вашим будущим специалистам растут достойные конкуренты».
Инициатором проекта была германская сторона. Поначалу немцы хотели создать вместе с нами в Калининграде самостоятельный вуз связи — не получилось. Но первый совместный с Германией учебный проект мы реализовали именно в этом городе.

— А как обеспечивается финансовая составляющая вашего сотрудничества? Насколько я понимаю, «Бонч» в начале 90-х был не в состоянии брать на себя финансовые обязательства, а без них проект вряд ли бы заработал…

— Да, это был 1992 год, я тогда занимал должность проректора по учебной работе. И при первой же встрече я сказал немецким партнерам: «С нами дело иметь можно, но только вы должны сразу же понять, что денег у вуза нет.
А за любовь, как вы знаете, надо платить». «Да, — говорят, — знаем». «Отлично, — продолжаю я, — значит, платить будете вы». Они подумали и согласились. И до сих пор, хотя ситуация в России совсем другая, немцы платят нашим студентам стипендию (а это деньги немалые — порядка 700 евро) и плюс еще 300 евро дают на жилье.

— Создание на базе СПбГУТ IТ-парка — дело решенное. Готов ли «Бонч» к реализации столь масштабного проекта?

— Да, причем как в моральном, так и в материальном плане. Мы располагаем
45 га земли на проспекте Большевиков. Район обжитой, в непосредственной близости от станции метро «Улица Дыбенко», у этого места хорошая транспортная доступность, есть запас энергии, воды.

— Насколько я знаю, этот участок земли принадлежит университету с 1964 года. Удивительно, что вузу удалось его сохранить и не поддаться соблазну пустить эту территорию под коммерческую застройку…

— Честно говоря, предложения от строительных компаний мы получали, да и идея застроить этот участок жилыми и офисными зданиями, а прибыль пустить на ремонт университета и развитие вуза казалась соблазнительной. Но что-то всегда удерживало от подобного шага.

— Кстати, откуда сама идея создания технопарка на базе Бонча? Авторство принадлежит вам?

— Нет, идея не моя, хотя я бы ее с удовольствием присвоил. Это инициатива министра по информационным технологиям и связи РФ Леонида Дододжоновича Реймана, нашего выпускника, кстати. И я с ним полностью солидарен. Развитие сектора информационных технологий и создание специализированных технопарков — для России последняя возможность слезть с нефтяной иглы.

У нашей страны есть для этого все необходимое, и самое главное — люди. Запад всячески помогал Китаю и Индии в строительстве технопарков, и сегодня на первый взгляд с точки зрения окупаемости этих проектов ситуация выглядит блестяще. Но западные инвесторы «прокололись» на том, что пытались за небольшие, по мировым меркам, деньги выполнить работу, которая требует высокой квалификации. В итоге они получили огромное количество низкосортного программного обеспечения.

Конечно, с точки зрения дешевизны рабочей силы для Запада привлекательна и Россия, но, думаю, через некоторое время, когда IT-парк встанет на ноги, мы это преодолеем, и наши зарплаты приблизятся к западным стандартам.
И смею вас уверить, что продукция у нас будет выпускаться на порядок лучше. Потому что у нас будут новые идеи.

— Почему вы в этом так уверены?

— У нас очень талантливые молодые специалисты. А мы используем их потенциал крайне слабо. Мне импонирует пример Израиля, где очень правильно подходят к управлению процессом формирования личности молодого человека и его профессионального роста. Там практикуется система бизнес-инкубаторов, помогающая молодым талантам найти себя в рыночной экономике. У нас такого пока нет, к сожалению.
К нам в университет поступает 17-летний юнец, еще почти ребенок, но проходит несколько лет — и на старших курсах это уже сформировавшаяся личность, зачастую имеющая смелые и перспективные идеи и готовая работать. Я очень серьезно отношусь к молодым специалистам и считаю, что их надо поощрять, помогать им начинать собственное дело, тогда они обеспечат нас и уникальными ноу-хау, и техникой, конкурентоспособной на мировом рынке.
Предполагается, что в нашем IT-парке будет всего около 300 фирм, 70—100 из них — небольшие фирмы-инкубаторы, созданные из студентов и аспирантов вузов, опекаемые нами. Я хочу найти среди своих студентов и второго Билла Гейтса, и второго Томаса Алва Эдисона. Конечно, чтобы отыскать таких людей, придется пересмотреть тысячи и в каждого нужно вкладывать серьезные деньги, другого пути не существует. И именно структура IT-парка позволит реализовать этот замысел.

И еще IT-парк — это реконструкция научной работы, в том числе и в высшей школе. Технический вуз не может существовать без науки, но наша беда в том, что за последние годы научная работа в вузах идет крайне плохо. Вынужден признать, проблемы есть и у нас. Технопарк — школа инновационного бизнеса, где обеспечивается работа трех категорий специалистов: ученых, технологических менеджеров и маркетологов. IT-парк позволит остановить «отток мозгов» из отечественных технических университетов и будет способствовать возрождению интереса профессорско-преподавательского состава и студентов к научной работе. Для меня технопарк — это модификация и реализация науки в нынешних социально-экономических условиях.

— В мире существует несколько моделей IT-парков: немецкая, американская, китайская и др. Какая из них будет взята за основу у вас?

— Я знаком с этими моделями, во многих IT-парках я бывал и сам. У нас будет своя, русская модель. У России особый менталитет, поэтому простое копирование опыта других стран нам не подходит. Но одно заимствование все же есть: в США, Китае, некоторых европейских странах технопарки строятся вокруг базового вуза. В нашем случае базовым вузом оказался СПбГУТ.

Как будет выглядеть IT-парк? Это комплекс специализированных зданий (как правило, их более 20), где работают научные сотрудники и программисты, сервисные и информационно-обеспечительные службы, плюс — жилой городок, зоны для отдыха и занятий спортом. Предполагается, что на территории технопарка разместятся гостиница, общежитие, бассейн, стадион. Причем все это для контингента специфического. Тот, кто полюбил компьютер, стал наркоманом. Информационные технологии — наркотик, только «белый». Программисты устроены по-другому, иначе, чем обычные люди, по-другому они и живут. Они привыкли сидеть за компьютером сутки напролет. Поэтому жить, работать, отдыхать, развлекаться, растить детей они должны в одном месте. Всего планируется построить около 400 тыс. кв. м площадей различного рода, где будет создано 5 тыс. рабочих мест для программистов и порядка 8 тыс. — для обслуживающего персонала. Предприятие будет рассчитано на 12—15 тыс.
человек.

— Считается, что на нашем рынке и так дефицит квалифицированных программистов. Откуда же возьмутся те 5 тыс. человек, которые должны работать в вашем технопарке?

— Да, дефицит есть. Когда идея создания технопарка только появилась, состоялось собрание научного сообщества Санкт-Петербурга, на котором мы выяснили, что через пять — семь лет потребность города в программистах в области телекоммуникаций составит приблизительно 20 тыс. человек. При этом все вузы города, приложив немалые усилия, смогут подготовить за это время только 10 тыс. специалистов.

Но мы знаем, как решить проблему: в технопарке станут работать не только питерские программисты, но и специалисты со всей страны и даже мира. Как я уже говорил, предполагается, что всего в нашем технопарке будет 300 фирм, 10—20 из них — «якорного» типа, это представительства компаний международного уровня.
IT-парк создаст условия, обеспечивающие трудоустройство на территории Северо-Западного региона России выпускников технических университетов, и во многом поможет преодолеть безработицу. Здесь показателен пример Финляндии и Франции. В Финляндии, например, некоторые технопарки создавались на севере этой страны, где очень невысокая плотность населения. Во Франции — в Эльзасе, где в то время было закрыто большинство шахт и наблюдался серьезный отток населения. Появление технопарков исправило ситуацию: районы ожили, там появились новые высокооплачиваемые рабочие места, центры обучения, в лучшую сторону изменилась инфраструктура.

— Решен ли вопрос финансирования IT-парка?

— Если вы имеете в виду, кто даст на него деньги и сколько именно, то пока нет. Однако общая стоимость этого инвестиционного проекта уже известна —
$1 млрд. Примерно половина этой суммы уйдет на строительство, остальное — на оборудование помещений техникой и средствами связи.
Честно говоря, я не думаю, что с финансированием будут проблемы, так как в создании технопарка заинтересован президент, правительство, наше профильное министерство, городские власти и, конечно, негосударственные инвесторы.

— Кроме финансовой стороны этого вопроса, должна быть решена и проблема земельных отношений. Есть ли ясность с вашим участком на проспекте Большевиков? Не возникнут ли тут сложности, поскольку в настоящее время вузы вынуждены пересматривать свое отношение к принадлежащим им зданиям и землям? Наверняка и у СПбГУТ проблем хватает, ведь вузу принадлежит в городе десять зданий и немалое количество земли…

— Любой бывший советский вуз очень похож на монастырь Средних веков, обладающий огромным количеством земель и немалой собственностью. И сегодняшняя война общества и вузов очень напоминает процесс, который проходил в прошлых веках между обществом и монастырями. А называется он — секуляризация земель.
Земельные отношения с участком на проспекте Большевиков у нас практически определены. 30 га полностью оформлены в соответствии с законодательством, что подтверждается юридическими документами, а еще 15 га пока в подвешенном состоянии: решение Ленгорисполкома, принятое в том далеком 1964 году, о передаче этого участка Бончу есть, но соответствующего акта нет. Либо он где-то затерялся, либо его и вовсе не существовало, мы ведь к земельной собственности в то время по-другому относились. Но я не думаю, что в данном случае возникнут проблемы, поскольку город заинтересован в том, чтобы построить IT-парк на
базе «Бонча».

— Этой осенью СПбГУТ отмечает свое 75-летие. Коллектив нашего журнала от всей души поздравляет вас, всех сотрудников, выпускников и студентов университета с юбилеем. А что бы вы, как ректор и выпускник этого вуза, пожелали своей альма-матер?

— Первое мое пожелание — это крепкого здоровья и творческих успехов каждому сотруднику университета. Затем желаю много и плодотворно работать, чтобы хорошо заработать.
Задачи, стоящие перед университетом на ближайшие годы, можно назвать грандиозными. По случаю юбилея желаю всем нам успешно решить эти задачи, что позволит поднять на новую высоту имидж университета, приблизить каждого из нас к интересной жизни с хорошим достатком, даст возможность почувствовать свое высокое предназначение в деле, которое решает государство во исполнение поручений президента России.