Валерий РОЩУПКИН: ждем добросовестных и ответственных лесопользователей


Беседу вел Юрий Кузьмин

В последнее время в лесном хозяйстве России происходят серьезные изменения. Однако главные преобразования еще впереди. Не стоит сомневаться, что наибольшее влияние на дальнейшее развитие отечественного лесного сектора окажет принятие нового Лесного кодекса, документа отнюдь не однозначного и имеющего как своих сторонников, так и противников. Мы обратились к руководителю Федерального агентства лесного хозяйства РФ Валерию Рощупкину с просьбой рассказать о том, каким, с точки зрения его ведомства, должно быть эффективное лесопользование, как повысить инвестиционную привлекательность отрасли и как сохранить одно из основных богатств нашей страны — лес.

Bалерий Павлович, в настоящее время сертифицировано менее 1% лесного фонда. Мы знаем, что ваше агентство активно работает над изменением такой ситуации. Какие именно действия вы предпринимаете в этом направлении?

— Да, к сожалению, Россия в организации процесса сертификации лесного фонда значительно отстала от других государств мира, и мы пытаемся это положение изменить. Однако нужно учитывать, что сертификация — дело добровольное и государственные органы власти не должны вмешиваться в данный процесс. Тем не менее без сертификации российское лесное хозяйство и связанный с ним бизнес могут не получить права активно работать на международном рынке.

Наши действия в этом направлении были определены еще около двух лет назад. Мы сформировали Национальный совет по лесной сертификации. Провели работу по созданию российских нормативов и стандартов по сертификации и ведению лесного хозяйства и лесной продукции, а также по адаптации отечественной системы сертификации к международным требованиям. Данный этап работы практически завершен. Сейчас идет согласование российской системы с международными организациями.

Однако дел впереди еще очень много. Требуется не только закончить доработку национальной системы сертификации, но и создать рынок специализированных организаций, которые будут сертифицировать лесное хозяйство и лесную продукцию. К сожалению, сейчас в России таких фирм практически нет.

— Есть ли перспективы их организации?

— Да, есть, потому что здесь существует и коммерческий интерес. Многие компании крупного бизнеса сегодня оказывают содействие в организации таких структур, поскольку рассчитывают на международный рынок. Мы считаем, что эта ниша в скором времени будет очень активно заполняться. А государственная работа по принятию сертификации на территории России завершится в нынешнем году.

— Но пока система не принята, в стране в огромных масштабах практикуется браконьерство. Как вы оцениваете объемы несанкционированных лесных рубок и можно ли эффективно противостоять этому процессу?

— Объемы незаконно заготовленной древесины, конечно, велики. Но давайте сразу разберемся с формулировками. Под незаконно заготовленной древесиной подразумевается не только украденная древесина, но и добытая с нарушением каких-то определенных правил и норм поведения в лесу. Поэтому всякая заготовка древесины, выполненная с нарушением, считается незаконной. Так вот: объем украденной древесины в России, по официальным данным, сегодня превышает 800 тыс. куб. м. То есть это почти 5 млрд руб., которые «ушли» от государства. Но космический мониторинг, проводимый агентством, показывает, что объем незаконно заготовленной древесины значительно больше. Только в одной Иркутской области с его помощью выявлено более 500 тыс. куб. м незаконных рубок.

— Можно ли как-то этому противостоять?

— Можно и нужно. Меры противодействия уже определены. Среди них — создание по всей России межведомственных корпоративных организаций, в которых примут участие и силовые структуры. Это первое. Второе — организация жесткого дистанционного контроля за состоянием лесных участков (это космический мониторинг, о нем я только что говорил). И, конечно, надзор за транспортировкой продукции, ее переработкой и экспортом, создание и введение единых методов систематизации и учета.

Но самое главное — экономические методы. Нужно, чтобы лес в как можно большем объеме был передан в цивилизованное лесопользование. К сожалению, в России еще год назад 62% лесопользователей составляли компании, пришедшие на короткий срок аренды, то есть заготавливающие необработанную древесину и поставляющие ее на экспорт. Такая ситуация наносит большой вред национальному лесному фонду.

Новый Лесной кодекс будет стимулировать появление несколько другой категории лесопользователей, людей ответственных и добросовестных, привыкших не только брать лесное богатство, но и воздавать ему сторицей.
В нем предусмотрен более длительный срок аренды, есть обременения на защиту леса от пожаров, от браконьерства, на его обновление и т. д. Такие экономические методы заставят лесопользователей зарабатывать деньги не на продаже древесины, а на ее глубокой переработке. И я считаю, что после вступления их в силу в нашем лесном хозяйстве будет больше порядка.

В то же время надо признать, что сегодня в России расчетная лесосека осваивается только на 21—22%. Есть регионы, в которых доступность лесного фонда очень невелика, поэтому и хищение леса, в частности и местным населением, там довольно приличное. Думаю, что практические методы борьбы с этим негативным явлением должны быть конкретизированы по всем направлениям, в том числе и с учетом социальной обстановки в небольших и отдаленных населенных пунктах.

— Как вы оцениваете инвестиционную привлекательность лесного хозяйства?

— На мой взгляд, лесной сектор сегодня — один из наиболее привлекательных для инвестиций. Три года назад, по нашим оценкам, инвестиции в него не превышали $150 млн в целом (то есть учитывая и российские, и зарубежные инвестиции). А по итогам 2004 года их объем превысил $2,2—2,4 млрд. Не многие отрасли отечественной экономики могут похвастаться такой положительной динамикой. Более того, по прогнозам агентства, общие инвестиции в лесное хозяйство к 2007 году могут достигнуть $4 млрд.

Кстати, сейчас интерес к лесу проявляют не только те, кто традиционно работает в этой отрасли, но и металлургические, нефтяные компании, банковские структуры. Они хотят вкладывать деньги в развитие перерабатывающих мощностей. Для того чтобы данный процесс пошел более активно, все ждут новых правил поведения на этом рынке, а регламентировать их будет новый Лесной кодекс.

— Какие инвестиционные проекты в лесной отрасли вы бы отметили?

— Сегодня мы опекаем и контролируем около 86 инвестиционных проектов (как российских, так и зарубежных). Это крупные проекты, связанные со строительством предприятий глубокой переработки древесины. Они реализуются в различных регионах страны. Наша задача — сделать так, чтобы инвестор, который приходит в лесной фонд с целью организации глубокой переработки, получил режим наибольшего благоприятствования в обмен на его участие в развитии инфраструктуры и лесоэксплуатационных технологий. Это касается и использования сырья, и его доступности даже ценовых преференций.

Опыт прошедшего десятилетия показывает, что самые благополучные «островки» лесопромышленного комплекса находятся в зоне деятельности вертикально-интегрированных структур, обеспечивающих глубокую переработку древесины. Именно такого рода объединения имеют долгосрочные договоры, достаточно платежеспособны, они могут строить дороги и нести бремя затрат на лесное хозяйство.

Есть очень важные проекты, связанные с воспроизводством лесного фонда. Эта программа общероссийская, она не привязана ни к какому конкретному региону. При ее реализации мы хотим использовать возможности Киотского протокола, поскольку Россия обладает большим потенциалом по развитию инвестиционных проектов в области лесовосстановления и лесоразведения. Мы считаем, что наша работа в лесном фонде может принести хороший доход в государственную казну.

Еще одна наша задача на предстоящие пять — десять лет — это строительство лесовозных дорог. Доступность лесного фонда должна быть во много раз выше, чем сейчас.

— Как вы можете прокомментировать новую редакцию Лесного кодекса? Ведь не секрет, что мнения на его счет высказываются очень разные.

— Безусловно, новый Лесной кодекс вызывает очень много споров. Пожалуй, ни один новый российский закон не вызывал столько дискуссий и не привлекал такого пристального общественного внимания, как он. Но это и хорошо. Насколько мне известно, получено более 5,6 тыс. различных замечаний и предложений. Такое небезразличие общества к этому важному документу радует и позволяет говорить о том, что кодекс не примут сырым, он будет доработан с учетом всех замечаний.

Мы считаем, что новый Лесной кодекс не ухудшил ситуацию, связанную с содержанием лесного фонда. Его полномочия, регулирующие вопросы сохранения защитной категории лесов, сегодня прописаны не слабее, чем в предыдущем кодексе. Я думаю, что с появлением законов по особо охраняемым территориям, по животному миру этот закон сможет эффективно регулировать все вопросы сохранения леса.

Положительно и то, что в нем отдается приоритет компаниям, которые идут на долгосрочную аренду и несут определенную нагрузку по содержанию лесного фонда. Это будет стимулировать приход в отрасль более цивилизованных лесопользователей, применяющих современные формы и способы работы в лесу. Такие компании не нанесут того ущерба и того вреда, который иногда наносят структуры, не обладающие определенными средствами и возможностями и пришедшие в лес ненадолго. В этой части нового Лесного кодекса дело обстоит несколько лучше, чем прописано в действующем законе.

И, безусловно, обсуждаемый сейчас вариант Лесного кодекса — это новый взгляд на взаимоотношения общества и такой большой среды, как лесной фонд России — нашего национального богатства, которое мы пока еще мало ценим.

— Известно, что возглавляемое вами агентство готовит ряд подзаконных нормативных актов. Какие из них будут введены в первую очередь?

— Если новый Лесной кодекс будет принят в этом году, то нам предстоит подготовить более 50 подзаконных актов. В первую очередь это различные правила и положения, связанные с выполнением определенных работ по ведению лесного хозяйства — начиная от рубок и пользования лесным хозяйством и заканчивая действиями по уходу за ним. Кроме того, есть много экономических документов.

В июне на круглом столе в Санкт-Петербурге вы говорили, что нынешняя модель лесопользования устарела, о слабой эффективности лесопользования, высокой себестоимости лесозаготовок, неразвитости сети лесных дорог… Решить все эти проблемы — задача грандиозная, ведь мы имеем дело с такой огромной страной, как Россия. Есть ли у вас планы по ликвидации этих слабых мест в обозримые сроки?

— Да. Сейчас наша главная задача в данном направлении — подготовка федеральных целевых и федеральных ведомственных программ. Мы уже разработали порядка пяти программ, а сейчас занимаемся ФЦП «Леса России». Такой программы в нашей стране никогда не было. Она должна ответить на многие вопросы, в частности и на те, о которых я говорил в Санкт-Петербурге. Например, в ней будет сформулирована задача воспроизводства лесного фонда с конкретными объемами, сроками и средствами. Нам нужно стремиться к тому, чтобы баланс исчезновения лесов как от пожаров, так и от рубок, всегда был положительным. Сегодня мы видим, что для решения данного вопроса объем капитальных вложений в воспроизводство лесов должен быть увеличен почти в два с половиной раза.

Важное значение имеет и подпрограмма, касающаяся развития инфраструктуры лесного хозяйства. Раньше в России этим также никогда целенаправленно не занимались. Прежде всего это строительство лесовозных дорог, о чем я уже говорил. Сегодня у нас около 70% территории лесного фонда не имеет высокой экономической доступности. Сооружение дорог, безусловно, должно осуществляться с помощью государства, одному лесопользователю, да и местной власти, эту проблему не одолеть. Программа, предусматривающая ежегодное строительство в российском лесном фонде до 3 тыс. км дорог, уже есть.

Кроме того, будут приняты программы по ведению лесного хозяйства. Скажем, Финляндия, где аналогичные с нами климатические условия, получает прирост с 1 га до 4—4,1 куб. м. А в России имеем не более 2 куб. м прироста. Это очень плохо, поскольку при таком низком приросте лесозаготовки идут на больших площадях, чем требуется. Для изменения ситуации необходимы совершенно новые формы ведения лесного хозяйства. В наших планах разработка программы воспроизводства лесов на 2006—2008 годы. Она заложит базу для перехода лесного хозяйства на стандарты неистощительного лесопользования. В числе ее мероприятий оптимизация объемов воспроизводства лесов по способам, методам и технологиям в зависимости от лесорастительных условий, хода естественного возобновления, транспортной доступности и экономической эффективности. Данная программа должна, в частности, решить актуальную в настоящее время проблему формирования рационального породного состава лесов на перспективу, а также создания так называемых целевых хозяйств, обеспечивающих крупных лесопромышленников лесными ресурсами, требуемого породного состава.

— Вы активно занимаетесь совершенствованием структуры управления отрасли. Какие основные задачи здесь вы видите?

— Часть поставленных нами целей уже практически реализована: сформирована новая, более эффективная структура центрального аппарата; в
81 субъекте РФ действуют наши территориальные органы, идет оптимизация сети подведомственных ФГУ и ФГУП.

Кроме того, мы получили право на ведение и администрирование всех платежей. Раньше этим занимались налоговые подразделения, а сегодня — Федеральное агентство лесного хозяйства. Это очень ответственная функция, доверенная нам государством. Теперь мы не только отдаем в пользование лесной ресурс, но и следим за тем, чтобы платежи за него поступали в полном объеме и своевременно. Достаточно новый для нас вопрос и охрана лесного фонда. Здесь еще не все ясно. В частности, нам предстоит решить, как наделить функцией охраны наши организации. Еще одна новая для нас обязанность: распределение и проведение аукционов и конкурсов в лесном хозяйстве. Формы и методы их уже определены.

Федеральное агентство лесного хозяйства в рамках этих же структурных преобразований получило право на установление ставок лесных податей.
К сожалению, еще недавно цены на лесную продукцию определялись в каждом регионе субъектом Федерации. Зачастую от этого страдала экономика лесного хозяйства, поскольку иногда цены на территориях принимались исходя не из экономических соображений, а из политической целесообразности. Сегодня мы вырабатываем совершенно новые подходы по формированию цен, изучаем новые методы и принципы, которые должны лечь в основу ценообразования и ведения экономики лесного хозяйства. Установление ставок производится нами на базе объективных лесохозяйственных и транспортно-географических данных, а также конъюнктуры рынка. К настоящему времени соответствующая нормативно-методическая работа выполнена; в разумных пределах увеличены ставки на 1 куб. м древесины по всем регионам России. В результате проводимых нами мероприятий ожидается увеличение доходов федерального бюджета от использования ресурсов древесины в 2005 году на 6% по сравнению с 2004 годом, а от использования других лесных ресурсов — на 10%.

Однако нам предстоит решить и еще одну, самую важную, задачу — повысить эффективность работы всей лесной отрасли через призму ведения лесного хозяйства. Здесь необходима выработка абсолютно новых методов ведения лесного хозяйства, которые позволят не только сократить затраты, но и поднять доходность отрасли.

— Со структурными преобразованиями как-то связано реформирование лесхозов, которое сейчас проходит?

— Да, государство отказывается от ряда традиционных функций в лесном хозяйстве, в том числе от выполнения лесоустроительных и лесопроектных работ. Идет организационно-управленческая работа по разграничению государственных и хозяйственных функций лесхозов с дальнейшей их реструктуризацией, а также передачей ведения лесного хозяйства на арендованных участках от лесхозов лесопользователям.

Год-два назад, еще до реформы, можно было сказать, что лесхоз в одной руке держал топор, а в другой — удостоверение контролера. Сейчас эти функции разведены. Плохо и то, что многие лесхозы выполняли технические функции: и лес выправляли, и лесозаготовкой занимались.

Я думаю, что следующий год станет решающим в завершении данных структурных преобразований. Сейчас мы на ряде территорий, всего их
12, проводим пилотные проекты: изучаем ситуацию, анализируем сложившуюся систему, не разрушая ее, стараемся для каждого региона выработать именно ту модель, которая соответствует его местным условиям и особенностям.