Новый дефицит


Записала Наталия Краминова

Проблема безработицы в нашей стране обсуждается часто, при том что другая сторона вопроса — дефицит рабочей силы — почти неизвестна.
В чем его суть? По просьбе «БОССа» тему раскрывает Ольга Изряднова, заведующая лабораторией структурных проблем экономики Института экономики переходного периода, кандидат экономических наук.

Bпервые словосочетание «дефицит рабочей силы» я услышала десять лет назад на одном маленьком частном предприятии. Оно выпускало точный инструментарий. Директор, он же хозяин, в прошлом физик, оказался толковым человеком. И он в разговоре вдруг произнес поразительную фразу: у меня дефицит квалифицированных рабочих кадров. Представьте, начало 1996 года, пик безработицы, спада занятости, а человек — о нехватке людей, подготовленных должным образом.

Как же так? — спрашиваю. Ваша фирма выделилась из крупного машиностроительного завода, уж там-то много хороших специалистов. Он в ответ: нет, они не соответствуют потребностям нового рынка. При работе с уникальными инструментами надо абсолютно точно выдерживать стандарт. Если делаются, скажем, какие-либо насечки, то обязательно одинаковые.
А старые квалифицированные рабочие, которых мы приглашали, вначале могли сработать хорошо, а потом начиналась эрозия качества. Для меня, всю жизнь занимавшейся макроэкономикой, рассказ прозвучал откровением.

Выход директор нашел в самостоятельной подготовке кадров. То есть небольшое частное предприятие не пожалело денег на обучение в течение года смены для своего среднего и высшего звена. В тот момент это было абсолютно новое экономическое явление.

Кто-то возразит: пример одного предприятия не показателен. Возможно. Но показателен симптом, проявившийся не где-нибудь, а в столице с ее обилием квалифицированных людей.

Потом случился финансовый кризис 1998 года. Казалось бы, катастрофа. Но у части макроэкономистов, и у меня тоже, не было ощущения долговременности глубокого спада. И страна действительно очень быстро выбралась из «ямы». Вот тогда и начался рост спроса на квалифицированную рабочую силу, пусть маленький, но неуклонный.

У входа в рынок

Сегодня ситуация какая? В каждом конкретном случае, в каждом отдельном регионе, на каждом предприятии есть своя специфика, часто тяжелая. Но даже в нефтяной отрасли отмечается спрос на рабочую квалификацию, уход от «качай — качай».

Здесь стоит вспомнить самое начало нашего доморощенного рынка. Когда в 1992 году экономика рухнула, понять и осознать произошедшее смогли далеко не все. Надо сказать, что рынок труда как таковой — медленный, традиционно инертный. В СССР привыкли к тому, что тебя обеспечивают работой, в умах и психологии сложился некий устойчивый стереотип. И вдруг самому себя трудоустраивать, менять форму занятий, статус, а заодно — самооценку и мотивации труда.

Перераспределение рабочей силы двинулось от производства в сторону торговли, финансов, связи, транспорта, отсутствующей сферы услуг. Здесь наблюдались очень сильные структурные изменения. Уменьшение спроса производства на рабочих и специалистов проходило на их фоне. Общий ход процесса перераспределения снимал напряжение на рынке труда.

Конечно, инженеру, скажем, бывшему испытателю «Бурана», совсем не просто пополнить собой торговые ряды. Но над всем другим в первой волне безработицы превалировало желание заработать. Если тебе нормально платят, семья сохраняет прежний статус.

Вскоре мир увидел российских «челноков», почти сплошь ИТР. Кто-то нашел себя в новом деле, втянулся, стал впоследствии успешным менеджером. Кто-то хотел бы вернуться к прежней профессии — до 1997—1998 годов предприятия держали «челноков» на своем балансе. Администрация долго верила: все восстановится, резервная трудовая армия числилась в ведомостях, даже что-то платили. Но в том же машиностроении нельзя отсутствовать на производстве пять-шесть лет без серьезных потерь в квалификации.

Не только деньги

Когда миновала вторая волна безработицы — после обвала 1998 года — социологи отметили новую мотивацию к труду. Вместе с подъемом экономики «хорошее вознаграждение» пополнилось позицией «уважение». На ней делали акцент в анкетах не только москвичи, но и живущие в Москве рабочие из Ярославской или Ивановской областей, страдающих от безработицы, граждане Украины и Молдовы. К 2005 году возникла новая тенденция: теперь квалифицированные люди куда меньше прежнего стремятся на заработки в столицу. «Пусть я дома получаю меньше, зато ко мне относятся по-человечески».

В последнее время, и это симптоматично, к списку прежних мотиваций труда прибавилось «моральное удовлетворение». То есть фирмы и компании должны ценить результаты труда сотрудника. У молодежи появились претензии к администрации, что тоже новое: «Или вы меня продвигаете, или я меняю место работы». При этом существует понимание: требовать чего-то можно, лишь доказав свою состоятельность.

Нынешние квалифицированные люди думают о перспективах роста, о самореализации и относятся к этому достаточно серьезно. Иначе бы не сокращали добровольно свои отпуска (конечно, в пределах действующего законодательства), боясь «запустить» службу.

Нынешний рабочий класс, перестав быть таковым, сильно изменился. Старшеклассников уже не надо силой тянуть в профтехучилища, они сами туда охотно идут. Понятно: сумма навыков — это профессия, а значит, заработок и занятость.

Есть ли встречное предложение работодателя? Да, хотя нагрузка на рабочие места сильно дифференцирована по отраслям, по годам и сезонам. Другое дело, у администрации круг выбора довольно широк. Не человек предлагает ей свои услуги, а она его выбирает, и поэтому всегда остаются недовольные.

Флаги в гости

Сейчас зарегистрированный уровень безработицы в Москве 2,3%, в стране
14 % (данные социологов МОТ). Это не критический предел, цифры сопоставимы с теми, что в других странах. Безработица дифференцируется по регионам. Но мобильность нашей рабочей силы — когда человек способен, оставив семью, ехать надолго на заработки, — низкая. Значит, собственными силами не обойтись: в общей массе работающих квалифицированных кадров всего 5%. Этого мало, и спасать ситуацию предстоит тем, кого называют гастарбайтерами.

Правда, «гости-рабочие» нас и раньше спасали, только назывались тогда лимитчиками. Столицу с 30-х годов наполняли иногородние строители метро, заводов, железных дорог и так далее. Они же возводили и обживали другие города. Это были жители почти всех союзных республик. Привлечения рабочей силы и сейчас не избежать, поскольку России она нужна.

Кроме того, есть мировой процесс.
И поскольку мы в него уже влились, к нам будут приезжать иностранные рабочие. Как они приезжают в Британию, Германию, Францию и другие страны. Кто-то из них вернется домой. Кто-то останется. Ничего страшного, по-моему, в этом нет, если речь идет о тех, кто действительно приехал работать. А с другими разбираться не экономике.